Содержание

Пушкин — Зимнее утро (Мороз и солнце; день чудесный): читать стих, текст стихотворения

Мороз и солнце; день чудесный!
Еще ты дремлешь, друг прелестный —
Пора, красавица, проснись:
Открой сомкнуты негой взоры
Навстречу северной Авроры,
Звездою севера явись!

Вечор, ты помнишь, вьюга злилась,
На мутном небе мгла носилась;
Луна, как бледное пятно,
Сквозь тучи мрачные желтела,
И ты печальная сидела —
А нынче… погляди в окно:

Под голубыми небесами
Великолепными коврами,
Блестя на солнце, снег лежит;
Прозрачный лес один чернеет,
И ель сквозь иней зеленеет,
И речка подо льдом блестит.

Вся комната янтарным блеском
Озарена. Веселым треском
Трещит затопленная печь.
Приятно думать у лежанки.
Но знаешь: не велеть ли в санки
Кобылку бурую запречь?

Скользя по утреннему снегу,
Друг милый, предадимся бегу
Нетерпеливого коня
И навестим поля пустые,
Леса, недавно столь густые,
И берег, милый для меня.

Анализ стихотворения «Зимнее утро» Пушкина

Стихотворение «Зимнее утро» — блестящее лирическое произведение Пушкина. Оно было написано в 1829 г., когда поэт уже был освобожден из ссылки.

«Зимнее утро» относится к произведениям поэта, посвященным тихой идиллии деревенской жизни. Поэт всегда с глубоким трепетом относился к русскому народу и русской природе. Любовь к Родине и родному языку была врожденным качеством Пушкина. Он с большим мастерством передавал это чувство в своих произведениях.

Стихотворения начинается строкой, известной практически каждому: «Мороз и солнце; день чудесный!». С первых строк автор создает волшебную картину ясного зимнего дня. Лирический герой обращается с приветствием к возлюбленной — «другу прелестному». Удивительное преображение природы, произошедшее за ночь, раскрывается с помощью резкого противопоставления: «вьюга злилась», «мгла носилась» — «ель зеленеет», «речка блестит». Перемены в природе, по мнению поэта, обязательно повлияют на настроение человека. Он предлагает своей «печальной красавице» посмотреть в окно и ощутить великолепие утреннего пейзажа.

Пушкину нравилось жить в деревне, вдали от шумной городской суеты. Он описывает незатейливые будничные радости. Человеку для счастья нужно немного: уютный домик с жарко натопленной печью и присутствие любимой женщины. Особое удовольствие при этом может доставить прогулка на санях. Поэт стремится полюбоваться на столь дорогие ему поля и леса, оценить перемены, произошедшие с ними. Очарование прогулке придает присутствие «друга милого», с которым можно разделить свою радость и восторг.

Пушкин считается одним из основоположников современного русского языка. «Зимнее утро» — один из небольших, но важных кирпичиков в этом деле. Стихотворение написано простым и понятным языком. Четырехстопный ямб, который так любил поэт, идеально подходит для описания красоты пейзажа. Произведение пропитано необыкновенной чистотой и ясностью. Основным выразительным средством являются многочисленные эпитеты. К прошедшему печальному дню относятся: «мутном», «бледное», «мрачные». Настоящий радостный день это – «великолепными», «прозрачной», «янтарным». Центральное сравнение стихотворения посвящено любимой женщине – «звезде севера».

В стихотворении нет скрытого философского смысла, каких-то недомолвок и иносказаний. Не используя красивых фраз и выражений, Пушкин нарисовал великолепную картину, которая никого не может оставить равнодушным.

Александр Пушкин — К морю: читать стих, текст стихотворения полностью

Прощай, свободная стихия!
В последний раз передо мной
Ты катишь волны голубые
И блещешь гордою красой.

Как друга ропот заунывный,
Как зов его в прощальный час,
Твой грустный шум, твой шум призывный
Услышал я в последний раз.

Моей души предел желанный!
Как часто по брегам твоим
Бродил я тихий и туманный,
Заветным умыслом томим!

Как я любил твои отзывы,
Глухие звуки, бездны глас
И тишину в вечерний час,
И своенравные порывы!

Смиренный парус рыбарей,
Твоею прихотью хранимый,
Скользит отважно средь зыбей:
Но ты взыграл, неодолимый,
И стая тонет кораблей.

Не удалось навек оставить
Мне скучный, неподвижный брег,
Тебя восторгами поздравить
И по хребтам твоим направить
Мой поэтической побег!

Ты ждал, ты звал… я был окован;
Вотще рвалась душа моя:
Могучей страстью очарован,
У берегов остался я…

О чем жалеть? Куда бы ныне
Я путь беспечный устремил?
Один предмет в твоей пустыне
Мою бы душу поразил.

Одна скала, гробница славы…
Там погружались в хладный сон
Воспоминанья величавы:
Там угасал Наполеон.

Там он почил среди мучений.
И вслед за ним, как бури шум,
Другой от нас умчался гений,
Другой властитель наших дум.

Исчез, оплаканный свободой,
Оставя миру свой венец.
Шуми, взволнуйся непогодой:
Он был, о море, твой певец.

Твой образ был на нем означен,
Он духом создан был твоим:
Как ты, могущ, глубок и мрачен,
Как ты, ничем неукротим.

Мир опустел… Теперь куда же
Меня б ты вынес, океан?
Судьба людей повсюду та же:
Где капля блага, там на страже
Уж просвещенье иль тиран.

Прощай же, море! Не забуду
Твоей торжественной красы
И долго, долго слышать буду
Твой гул в вечерние часы.

В леса, в пустыни молчаливы
Перенесу, тобою полн,
Твои скалы, твои заливы,
И блеск, и тень, и говор волн.

Анализ стихотворения «К морю» Пушкина

А. С. Пушкин написал стихотворение «К морю» под впечатлением от пребывания в Одессе в Южной ссылке. Пушкин испытывал огромную скуку и неудовлетворение от возложенной на него в наказание мелкой канцелярской должности. Он находил выход только в занятиях творчеством, на которое его вдохновляло Черное море. Расставаясь с Одессой, Пушкин начал работу над прощальным произведением «К морю». Оно было закончено уже в Михайловском в 1824 г.

Стихотворение написано в жанре элегии. Первая часть посвящена исключительно красоте «свободной стихии». Пушкин рад вырваться из тяготившего его заключения, но испытывает грусть от прощания с морем. Звуки морского прибоя он сравнивает с прощальным зовом верного друга при расставании. Поэт предается счастливым воспоминаниям о прогулках по морскому берегу. Упоминаемый им «заветный умысел» — планы Пушкина на побег за границу.

Поэт восхищен величием моря. Он видит в нем проявление высшей силы, которой нет дела до отдельного человека. В спокойном состоянии море гостеприимно открывает свои просторы для многочисленных рыбаков. Но мимолетный каприз природы превращает море в могучую стихию, которая с легкостью губит «стаю кораблей».

Пушкин сравнивает свои планы побега с морским зовом. В том, что они не осуществились, он видит влияние «могучей страсти». Эту страсть можно интерпретировать как любовь к родине, так и не позволившую великому поэту покинуть Россию. Он не жалеет о принятом решении. Оставив Отчизну, Пушкин бы уподобился вечному изгнаннику. В связи с этой мыслью он вводит в стихотворение образ романтического героя – Наполеона. Жизненный путь французского императора был излюбленной темой для романтизма. Его пожизненное заключение на затерянном одиноком острове считалось реальным воплощением трагической судьбы непонятого толпой гения.

В стихотворении появляется образ «другого властителя наших дум» — Байрона, умершего в начале 1824 г. Пушкин высоко ценил творчество английского романтика и постоянно обращался к нему в своих произведениях. Он считал Байрона «певцом» свободы и справедливости. Его могущественному и неукротимому духу был наиболее близок образ моря. Трагическая смерть Байрона имела большое значение для Пушкина. Она символизировала поражение свободы и победу тирании, торжество реакции. Поэт делает пессимистический вывод, что «судьба земли» везде одинакова. Побег из России, в сущности, ничего бы не изменил.

В заключительных строках Пушкин вновь обращается к морю с обещанием навсегда сохранить в памяти его «торжественную красу», донести образ моря до российских полей и лесов.

Пушкин — Зимняя дорога: Читать стих, текст стихотворения полностью Александра Сергеевича Пушкина онлайн

Сквозь волнистые туманы
Пробирается луна,
На печальные поляны
Льет печально свет она.

По дороге зимней, скучной
Тройка борзая бежит,
Колокольчик однозвучный
Утомительно гремит.

Что-то слышится родное
В долгих песнях ямщика:
То разгулье удалое,
То сердечная тоска…

Ни огня, ни черной хаты,
Глушь и снег… Навстречу мне
Только версты полосаты
Попадаются одне…

Скучно, грустно… Завтра, Нина,
Завтра к милой возвратясь,
Я забудусь у камина,
Загляжусь не наглядясь.

Звучно стрелка часовая
Мерный круг свой совершит,
И, докучных удаляя,
Полночь нас не разлучит.

Грустно, Нина: путь мой скучен,
Дремля смолкнул мой ямщик,
Колокольчик однозвучен,
Отуманен лунный лик.

Анализ стихотворения «Зимняя дорога» Пушкина

А. С. Пушкин одним из первых среди отечественных поэтов удачно сочетал в своих произведениях пейзажную лирику с личными чувствами и переживаниями. Примером этого служит знаменитое стихотворение «Зимняя дорога». Оно было написано поэтом во время поездки в Псковскую губернию (конец 1826 г. ).

Поэт совсем недавно был освобожден из ссылки, поэтому находится в печальном настроении. Множество бывших знакомых отвернулось от него, свободолюбивые стихотворения не пользуются популярностью в обществе. К тому же Пушкин испытывает значительные финансовые затруднения. Окружающая поэта природа также наводит тоску. Автора совершенно не радует зимняя поездка, даже обычно веселый и ободряющий «колокольчик… утомительно гремит». Заунывные песни ямщика обостряют грусть поэта. Они представляют собой чисто русское оригинальное сочетание «разгулья удалого» с «сердечной тоской».

Нескончаемые российские версты, отмечаемые путевыми столбами, утомительно однообразны. Кажется, что они могут тянуться всю жизнь. Поэт ощущает необъятность своей страны, но это не приносит ему радости. Слабый огонек представляется единственным спасением в непроглядном мраке.

Автор предается мечтам об окончании путешествия. Возникает образ таинственной Нины, к которой он и едет. Исследователи не пришли к единому мнению, кого Пушкин имеет в виду. Некоторые считают, что это дальняя знакомая поэта С. Пушкина, с которой его связывали любовные отношения. В любом случае автора согревают воспоминания о женщине. Он представляет себе жаркий камин, интимную обстановку и уединение с любимой.

Возвращаясь к действительности, поэт с грустью отмечает, что скучная дорога утомила даже ямщика, который уснул и оставил своего барина в полном одиночестве.

В каком-то смысле «зимнюю дорогу» Пушкина можно сравнить с его собственной судьбой. Поэт остро чувствовал свое одиночество, он практически не находил поддержки и сочувствия своим взглядам. Стремление к высоким идеалам – вечное движение по необъятным русским просторам. Временные остановки в пути можно считать многочисленными любовными романами Пушкина. Они никогда не были долгими, и поэт был вынужден продолжать свое утомительное путешествие в поисках идеала.

В более широком смысле стихотворение символизирует общий исторический путь России. Русская тройка – традиционный образ отечественной литературы. Многие поэты и писатели вслед за Пушкиным использовали его в качестве символа национальной судьбы.

Великий русский поэт Александр Пушкин: стихи о природе в школу.

Птичка

Александр Пушкин

В чужбине свято наблюдаю
Родной обычай старины:
На волю птичку выпускаю
При светлом празднике весны.

Я стал доступен утешенью;
За что на бога мне роптать,
Когда хоть одному творенью
Я мог свободу даровать!

1823

Соловей и кукушка

Александр Пушкин

В лесах, во мраке ночи праздной
Весны певец разнообразный
Урчит, и свищет, и гремит;
Но бестолковая кукушка,
Самолюбивая болтушка,
Одно куку свое твердит,
И эхо вслед за нею то же.
Накуковали нам тоску!
Хоть убежать. Избавь нас, Боже,
От элегических куку!

Какая ночь! Мороз трескучий…

Александр Пушкин

Какая ночь! Мороз трескучий,
На небе ни единой тучи;
Как шитый полог, синий свод
Пестреет частыми звездами.
В домах все тёмно. У ворот
Затворы с тяжкими замками.
Везде покоится народ;
Утих и шум, и крик торговый;
Лишь только лает страж дворовый
Да цепью звонкою гремит.
И вся Москва покойно спит…

Волшебный край! очей отрада!…

Александр Пушкин

…Волшебный край! очей отрада!
Всё живо там: холмы, леса,
Янтарь и яхонт винограда,
Долин приютная краса,
И струй и тополей прохлада…
Всё чувство путника манит,
Когда, в час утра безмятежный,
В горах, дорогою прибрежной
Привычный конь его бежит,
И зеленеющая влага
Пред ним и блещет и шумит
Вокруг утесов Аю-дага…

Меж горных стен несется Терек…

Александр Пушкин

Меж горных стен несется Терек,
Волнами точит дикий берег,
Клокочет вкруг огромных скал,
То здесь, то там дорогу роет,
Как зверь живой, ревет и воет —
И вдруг утих и смирен стал.

Всё ниже, ниже опускаясь,
Уж он бежит едва живой.
Так, после бури истощаясь,
Поток струится дождевой.
И вот обнажилось
Его кремнистое русло.

Туча

Александр Пушкин

Последняя туча рассеянной бури!
Одна ты несешься по ясной лазури,
Одна ты наводишь унылую тень,
Одна ты печалишь ликующий день.

Ты небо недавно кругом облегала,
И молния грозно тебя обвивала;
И ты издавала таинственный гром
И алчную землю поила дождем.

Довольно, сокройся! Пора миновалась,
Земля освежилась, и буря промчалась,
И ветер, лаская листочки древес,
Тебя с успокоенных гонит небес.

Шумит кустарник…

Александр Пушкин

Шумит кустарник… На утес
Олень веселый выбегает,
Пугливо он подножный лес
С вершины острой озирает,
Глядит на светлые луга,
Глядит на синий свод небесный
И на днепровские брега,
Венчанны чащею древесной.
Недвижим, строен он стоит
И чутким ухом шевелит…

Но дрогнул он — незапный звук
Его коснулся — боязливо
Он шею вытянул и вдруг
С вершины прянул.

1830

Еще дуют холодные ветры…

Александр Пушкин

Еще дуют холодные ветры
И наносят утренни морозы.
Только что на проталинах весенних
Показались ранние цветочки,
Как из чудного царства воскового,
Из душистой келейки медовой
Вылетела первая пчелка,
Полетела по ранним цветочкам
О красной весне поразведать,
Скоро ль будет гостья дорогая,
Скоро ли луга позеленеют,
Скоро ль у кудрявой у березы
Распустятся клейкие листочки,
Зацветет черемуха душиста.

1828

Теперь моя пора…

Александр Пушкин

Теперь моя пора: я не люблю весны;
Скучна мне оттепель; вонь, грязь — весной я болен;
Кровь бродит; чувства, ум тоскою стеснены.
Суровою зимой я более доволен,
Люблю её снега; в присутствии луны
Как лёгкий бег саней с подругой быстр и волен,
Когда под соболем, согрета и свежа,
Она вам руку жмёт, пылая и дрожа!

Как весело, обув железом острым ноги,
Скользить по зеркалу стоячих, ровных рек!
А зимних праздников блестящие тревоги?. .
Но надо знать и честь; полгода снег да снег,
Ведь это наконец и жителю берлоги,
Медведю, надоест. Нельзя же целый век
Кататься нам в санях с Армидами младыми
Иль киснуть у печей за стёклами двойными.

Вы избалованы природой…

Александр Пушкин

Вы избалованы природой;
Она пристрастна к вам была,
И наша вечная хвала
Вам кажется докучной одой.
Вы сами знаете давно,
Что вас любить немудрено,
Что нежным взором вы Армида,
Что легким ставом вы Сильфида,
Что ваши алые уста,
Как гармоническая роза…
И наши рифмы, наша проза
Пред вами шум и суета.
Но красоты воспоминанье
Нам сердце трогает тайком —
И строк небрежных начертанье
Вношу смиренно в ваш альбом.
Авось на память поневоле
Придет вам тот, кто вас певал
В те дни, как Пресненское поле
Еще забор не заграждал.

1829

Осеннее утро

Александр Пушкин

Поднялся шум; свирелью полевой
Оглашено мое уединенье,
И с образом любовницы драгой
Последнее слетело сновиденье.
С небес уже скатилась ночи тень.
Взошла заря, блистает бледный день —
А вкруг меня глухое запустенье…
Уж нет ее… я был у берегов,
Где милая ходила в вечер ясный;
На берегу, на зелени лугов
Я не нашел чуть видимых следов,
Оставленных ногой ее прекрасной.
Задумчиво бродя в глуши лесов,
Произносил я имя несравненной;
Я звал ее — и глас уединенный
Пустых долин позвал ее в дали.
К ручью пришел, мечтами привлеченный;
Его струи медлительно текли,
Не трепетал в них образ незабвенный.
Уж нет ее!.. До сладостной весны
Простился я с блаженством и с душою.
Уж осени холодною рукою
Главы берез и лип обнажены,
Она шумит в дубравах опустелых;
Там день и ночь кружится желтый лист,
Стоит туман на волнах охладелых,
И слышится мгновенный ветра свист.
Поля, холмы, знакомые дубравы!
Хранители священной тишины!
Свидетели моей тоски, забавы!
Забыты вы… до сладостной весны!

Зимнее утро

Александр Пушкин

Мороз и солнце; день чудесный!
Еще ты дремлешь, друг прелестный —
Пора, красавица, проснись:
Открой сомкнуты негой взоры
Навстречу северной Авроры,
Звездою севера явись!

Вечор, ты помнишь, вьюга злилась,
На мутном небе мгла носилась;
Луна, как бледное пятно,
Сквозь тучи мрачные желтела,
И ты печальная сидела —
А нынче. .. погляди в окно:

Под голубыми небесами
Великолепными коврами,
Блестя на солнце, снег лежит;
Прозрачный лес один чернеет,
И ель сквозь иней зеленеет,
И речка подо льдом блестит.

Вся комната янтарным блеском
Озарена. Веселым треском
Трещит затопленная печь.
Приятно думать у лежанки.
Но знаешь: не велеть ли в санки
Кобылку бурую запречь?

Скользя по утреннему снегу,
Друг милый, предадимся бегу
Нетерпеливого коня
И навестим поля пустые,
Леса, недавно столь густые,
И берег, милый для меня.

Кто видел край, где роскошью природы…

Александр Пушкин

Кто видел край, где роскошью природы
Оживлены дубравы и луга,
Где весело шумят и блещут воды
И мирные ласкают берега,
Где на холмы под лавровые своды
Не смеют лечь угрюмые снега?
Скажите мне: кто видел край прелестный,
Где я любил, изгнанник неизвестный?

Златой предел! любимый край Эльвины,
К тебе летят желания мои!
Я помню скал высокие вершины,
Я помню вод веселые струи,
И тень, и шум — и красные долины,
Где в тишине простых татар семьи
Среди забот и с дружбою взаимной
Под кровлею живут гостеприимной.

Всё живо там, всё там очей отрада,
Сады татар, селенья, города;
Отражена волнами скал громада,
В морской дали теряются суда,
Янтарь висит на лозах винограда;
В лугах шумят бродящие стада…
И зрит пловец — могила Митридата
Озарена сиянием заката.

И там, где Мирт шумит над падшей урной,
Увижу ль вновь сквозь темные леса
И своды скал, и моря блеск лазурный,
И ясные, как радость, небеса?
Утихнет ли волненье жизни бурной?
Минувших лет воскреснет ли краса?
Приду ли вновь под сладостные тени
Душой уснуть на лоне мирной лени?

Зимняя дорога

Александр Пушкин

Сквозь волнистые туманы
Пробирается луна,
На печальные поляны
Льет печально свет она.

По дороге зимней, скучной
Тройка борзая бежит,
Колокольчик однозвучный
Утомительно гремит.

Что-то слышится родное
В долгих песнях ямщика:
То разгулье удалое,
То сердечная тоска…

Ни огня, ни черной хаты. ..
Глушь и снег… Навстречу мне
Только версты полосаты
Попадаются одне.

Скучно, грустно… Завтра, Нина,
Завтра, к милой возвратясь,
Я забудусь у камина,
Загляжусь не наглядясь.

Звучно стрелка часовая
Мерный круг свой совершит,
И, докучных удаляя,
Полночь нас не разлучит.

Грустно, Нина: путь мой скучен,
Дремля смолкнул мой ямщик,
Колокольчик однозвучен,
Отуманен лунный лик.

Как счастлив я, когда могу покинуть…

Александр Пушкин

Как счастлив я, когда могу покинуть
Докучный шум столицы и двора
И убежать в пустынные дубровы,
На берега сих молчаливых вод.
О, скоро ли она со дна речного
Подымется, как рыбка золотая?

Как сладостно явление ее
Из тихих волн, при свете ночи лунной!
Опутана зелеными власами,
Она сидит на берегу крутом.
У стройных ног, как пена белых, волны
Ласкаются, сливаясь и журча.
Ее глаза то меркнут, то блистают,
Как на небе мерцающие звезды;
Дыханья нет из уст ее, но сколь
Пронзительно сих влажных синих уст
Прохладное лобзанье без дыханья.
Томительно и сладко — в летний зной
Холодный мед не столько сладок жажде.
Когда она игривыми перстами
Кудрей моих касается, тогда
Мгновенный хлад, как ужас, пробегает
Мне голову, и сердце громко бьется,
Томительно любовью замирая.
И в этот миг я рад оставить жизнь,
Хочу стонать и пить ее лобзанье —
А речь ее… Какие звуки могут
Сравниться с ней — младенца первый лепет,
Журчанье вод, иль майской шум небес,
Иль звонкие Бояна Славья гусли.

1826

Когда за городом, задумчив, я брожу…

Александр Пушкин

Когда за городом, задумчив, я брожу
И на публичное кладбище захожу,
Решетки, столбики, нарядные гробницы,
Под коими гниют все мертвецы столицы,
В болоте кое-как стесненные рядком,
Как гости жадные за нищенским столом,
Купцов, чиновников усопших мавзолеи,
Дешевого резца нелепые затеи,
Над ними надписи и в прозе и в стихах
О добродетелях, о службе и чинах;
По старом рогаче вдовицы плач амурный,
Ворами со столбов отвинченные урны,
Могилы склизкие, которы также тут
Зеваючи жильцов к себе на утро ждут,-
Такие смутные мне мысли всё наводит,
Что злое на меня уныние находит.
Хоть плюнуть да бежать…
Но как же любо мне
Осеннею порой, в вечерней тишине,
В деревне посещать кладбище родовое,
Где дремлют мертвые в торжественном покое.
Там неукрашенным могилам есть простор;
К ним ночью темною не лезет бледный вор;
Близ камней вековых, покрытых желтым мохом,
Проходит селянин с молитвой и со вздохом;
На место праздных урн и мелких пирамид,
Безносых гениев, растрепанных харит
Стоит широко дуб над важными гробами,
Колеблясь и шумя…

Стихи Пушкина о природе. Анализ произведений

В своем лирическом наследии Александр Сергеевич Пушкин сохранил нам яркие, светлые образы русской природы. Изображение природы занимает особое место в творчестве А. С. Пушкина. Поэт открыл для читателей удивительные картины природы средней полосы России, южного края, красу морских стихий. Россия была частью жизни поэта. Он родился, вырос и оставался преданным ее природе всю жизнь. Ниже представлены самые знаменитые стихи Есенина о природе с анализом.

Александр Сергеевич Пушкин – стихи о природе

Удивительный мир природы находит свое отражение в творчестве каждого поэта. Ведь именно способность человека ощущать окружающую красоту и гармонию жизни и соотносить с ними свои чувства и настроения делают его поэтом. открывает нам неповторимую прелесть родной природы, заставляет увидеть и глубоко почувствовать ее, так как от этого во многом зависит нравственный облик человека.

Читая великолепные стихи поэта, мы окунаемся в необычайный мир пушкинской лирики: совершаем путешествие к морю, любуемся с высоты Кавказом, отдыхаем в тихом деревенском “пустынном уголке”, приводя в порядок свои мысли и чувства, или мчимся по зимней дороге, слыша отдаленный звон колокольчика…

Природа в поэзии Пушкина оживает перед нами во всей своей пленительной красоте. У Пушкина все времена года прекрасны, но все-таки любимой порой у него была осень. В ней поэта особенно трогает картина увядания природа, исполненная грусти. К лучшим произведениям Александра Сергеевича об осени относится одноименное стихотворение ”, в котором он наиболее ярко и полно выразил свое отношение ко всем временам года.

Восприятие природы у Пушкина нетрадиционно и непривычно. Нельзя не улыбнуться, когда читаешь строки, посвященные лету:

    Ох, лето красное! любил бы я тебя, 

     Когда б не зной, да пыль, да комары, да мухи. 

Мы видим, что поэт не любит лето. Но и весна ему не по нраву:

..я не люблю весны; 

    Скучна мне оттепель; вонь, грязь — весной я болен; 

     Кровь бродит; чувства, ум тоскою стеснены. 

    Суровою зимой я более доволен, 

    Люблю ее снега; в присутствии луны 

    Как легкий бег саней с подругой быстр и волен…

И несмотря на то, что весна всегда считалась самой прекрасной порой, все же Пушкину ближе осень:

    И с каждой осенью я расцветаю вновь; 

    Здоровью моему полезен русский холод; 

    К привычкам бытия вновь чувствую любовь: 

     Чредой слетает сон, чредой находит голод; 

    Легко и радостно играет в сердце кровь, 

    Желания кипят — л снова счастлив, молод… 

Поэт сравнивает это время года с нелюбимым ребенком в семье или с обреченной на смерть чахоточной девушкой:

Играет на лице еще багровый цвет.  

     Она жива еще сегодня, завтра нет.

Мы видим, что только осень способна пробудить в Пушкине поэтическое вдохновение, породить в его богатом творческом воображении рифмы, образы, звуки, мечты:

    И мысли в голове волнуются в отваге, 

    И рифмы легкие, навстречу им бегут, 

     И пальцы просятся к перу, перо к бумаге, 

     Минута — и стихи свободно потекут.

Картины зимней природы с удивительным мастерством рисует поэт в стихотворении “”. Пушкин передает нам особый уют теплого дома, и ощущение душевного комфорта еще больше усиливается воспоминаниями о самом близком человеке далекого детства — няне Арине Родионовне:

    Буря мглою небо кроет, 

    Вихри снежные крутя; 

     То, как зверь, она завоет, 

    То заплачет, как дитя, 

     То по кровле обветшалой 

    Вдруг соломой зашумит, 

    То, как путник запоздалый, 

    К нам в окошко застучит.

Читая эти строки, невольно представляешь чудесный вечер — тихий и спокойный, несмотря на то, что за окном бушует вьюга; камин, в котором теплится огонь, а также как бы слышишь строки любимых сказок и песен, слетающие с уст дорогого сердцу человека. Но природа неповторима в своей изменчивости. Следы вчерашней непогоды исчезают с наступлением утра (стихотворение “”):

    Под голубыми небесами 

    Великолепными коврами, 

     Блестя на солнце, снег лежит, 

    Прозрачный лес один чернеет, 

     И ель сквозь иней зеленеет, 

     И речка подо льдом блестит. 

Пушкин также не забывает и о прелести морозной ночи. Это видно из следующих строк:

    Какая ночь! Мороз трескучий, 

     На небе ни единой тучи; 

     Как шитый полог, синий свод 

     Пестреет частыми звездами.

Но все же ни одно из времен года не очаровывало так Пушкина, как осень. Поэт подчеркивает богатство и многообразие ее красок в период увядания, которые при этом кажутся еще более прекраснее:

Унылая пора! очей очарованье! 

     Приятна мне твоя прощальная краса — 

    Люблю я пышное природы увяданье, 

    В багрец и в золото одетые леса…

В стихах Пушкина о природе замечаешь не только особенности восприятия красоты и оттенки вкусов поэта, но также и проявление таких нравственных качеств, как вольнолюбие, гуманность, патриотизм. Доказательством этому может служить стихотворение “”, в котором перед читателем предстает неяркая, но пленительная картина природы средней полосы России. Этот прелестный сельский пейзаж вызывает чувство любви к родной земле и к тем, кто на этой земле живет и трудится:

    Я твой — люблю сей темный сад 

    С его прохладой и цветами, 

    Сей луг, уставленный душистыми скирдами, 

     Где светлые ручьи в кустарниках шумят…

Вся эта типично русская красота и спокойствие “пустынного уголка” изменяют лирического героя, заставляя его отрешиться от суетного мира. В произведении звучит горячий призыв к свободе. Ведь свобода — самое ценное, чем может обладать человек.

Итак, мы видим, что природа у А. С. Пушкина — это волшебный мир, наполненный чарующими звуками, но кроме этого, еще и могучая стихия жизни, которая пробуждает в человеке самые лучшие качества — патриотизм, свободолюбие, милосердие, мудрость.

Анализ стихотворения «Погасло дневное светило…» Пушкина

Погасло дневное светило;

На море синее вечерний пал туман.

Шуми, шуми, послушное ветрило,

Волнуйся подо мной, угрюмый океан.

Я вижу берег отдаленный,

Земли полуденной волшебные края;

С волненьем и тоской туда стремлюся я,

Воспоминаньем упоенный…

И чувствую: в очах родились слезы вновь;

Душа кипит и замирает;

Мечта знакомая вокруг меня летает;

Я вспомнил прежних лет безумную любовь,

И всё, чем я страдал, и всё, что сердцу мило,

Желаний и надежд томительный обман…

Шуми, шуми послушное ветрило,

Волнуйся подо мной, угрюмый океан.

Лети, корабль, неси меня к пределам дальным

По грозной прихоти обманчивых морей,

Но только не к брегам печальным

Туманной родины моей,

Страны, где пламенем страстей

Впервые чувства разгорались,

Где музы нежные мне тайно улыбались,

Где рано в бурях отцвела

Моя потерянная младость,

Где легкокрылая мне изменила радость

И сердце хладное страданью предала.

Искатель новых впечатлений,

Я вас бежал, отечески края;

Я вас бежал, питомцы наслаждений,

Минутной младости минутные друзья;

И вы, наперсницы порочных заблуждений,

Которым без любви я жертвовал собой,

Покоем, славою, свободой и душой,

И вы забыты мной, изменницы младые,

Подруги тайные моей весны златыя,

И вы забыты мной… Но прежних сердца ран,

Глубоких ран любви, ничто не излечило…

Шуми, шуми послушное ветрило,

Волнуйся подо мной, угрюмый океан…

В 1820 году А.С. Пушкин за политические стихи с вольнолюбивыми мотивами сослали на юг. В этот же год было написано стихотворение «», которое открыло новый период в творчестве поэта. Пушкин плыл на корабле, наблюдал за морем и размышлял о своей жизни в Петербурге. Так родилось произведение «Погасло дневное светило», в котором поэт постоянно обращается к океану, как будто он его прошлое. В стихотворении появляется образ изгнанника, уходящего от Родины, давних мечтаний и надежд, жаждущего свободы, оставляющего друзей, славу, прежнюю любовь где-то очень далеко.

Образ лирического героя и самого Пушкина сливаются воедино. Стихотворение проникнуто грустью, тяжелыми думами поэта о том, что молодость проходит, но некоторые раны ещё ноют. Пушкин желает найти утешение в океане, ведь вдалеке виднеется берег, на нем возможна новая жизнь, чувствуется тонкий лучик надежды на светлое будущее. В этом произведении автора использовал различные средства выразительности для передачи сложных внутренних переживаний.

Стихотворение насыщенно эпитетами («угрюмый океан», «томительный обман», «легкокрылая радость»), метафорами («мечта летает», «душа кипит», «младость отцвела»), часто используется инверсия («легкокрылая мне изменила радость», «вечерний пал туман»). Чтобы понять стихотворение мне пришлось его очень внимательно, вдумываться в каждую строчку. Чувства после прочтения были довольно противоречивыми, но я очень сопереживала герою, раздумывала, куда же приведет его судьба, обретет ли он то, чего так желает.

А. С. Пушкин «Вновь я посетил…» анализ стиха

 …Вновь я посетил

Тот уголок земли, где я провел

Изгнанником два года незаметных.

Уж десять лет ушло с тех пор — и много

Переменилось в жизни для меня,

И сам, покорный общему закону,

Переменился я — но здесь опять

Минувшее меня объемлет живо,

И, кажется, вечор еще бродил

Я в этих рощах.

Вот опальный домик,

Где жил я с бедной нянею моей.

Уже старушки нет — уж за стеною

Не слышу я шагов ее тяжелых,

Ни кропотливого ее дозора.

Вот холм лесистый, над которым часто

Я сиживал недвижим — и глядел

На озеро, воспоминая с грустью

Иные берега, иные волны…

Меж нив златых и пажитей зеленых

Оно синея стелется широко;

Через его неведомые воды

Плывет рыбак и тянет за собою

Убогий невод. По брегам отлогим

Рассеяны деревни — там за ними

Скривилась мельница, насилу крылья

Ворочая при ветре…

На границе

Владений дедовских, на месте том,

Где в гору подымается дорога,

Изрытая дождями, три сосны

Стоят — одна поодаль, две другие

Друг к дружке близко,— здесь, когда их мимо

Я проезжал верхом при свете лунном,

Знакомым шумом шорох их вершин

Меня приветствовал. По той дороге

Теперь поехал я и пред собою

Увидел их опять. Они всё те же,

Все тот же их знакомый уху шорох —

Но около корней их устарелых

(Где некогда все было пусто, голо)

Теперь младая роща разрослась,

Зеленая семья, кусты теснятся

Под сенью их как дети. А вдали

Стоит один угрюмый их товарищ,

Как старый холостяк, и вкруг него

По-прежнему все пусто.

Здравствуй, племя

Младое, незнакомое! не я

Увижу твой могучий поздний возраст,

Когда перерастешь моих знакомцев

И старую главу их заслонишь

От глаз прохожего. Но пусть мой внук

Услышит ваш приветный шум, когда,

С приятельской беседы возвращаясь,

Веселых и приятных мыслей полон,

Пройдет он мимо вас во мраке ночи

И обо мне вспомянет.

Стихотворение «…» датировано 26 сентября 1835 года, но работал над ним поэт несколько дней, о чем свидетельствуют многочисленные черновики. Произведение создавалось в сложный, переломный момент жизни Пушкина. Он приехал в Михайловское спустя десять лет. Здесь поэт надеялся отдохнуть от светской суеты, сплетен, обдумать планы на дальнейшую жизнь. Он всерьез задумывался о том, чтобы оставить шумную столицу и поселиться в Михайловском, посвятив всего себя литературному творчеству.

Произведение можно отнести к жанру философской лирики. Здесь описаны воспоминания поэта, его размышления о жизни и смерти, смене поколений, опыте прожитых лет. Стихотворение не поделено на строфы, но в нем можно выделить три смысловые части.

Вначале автор признается, что молодость прошла и следует подвести первые жизненные итоги. Вторая часть произведения посвящена воспоминаниям о днях, которые поэт провел в этих местах. Пушкин описывает «опальный домик», где жил с няней Ариной Родионовной, грустит о том, что «уже старушки нет».

Перед лирическим героем предстают знакомые пейзажи. Он видит холм, на вершине которого любил сидеть и смотреть на синеющее внизу озеро. Глядя на его волны, поэт грезил о счастливых днях, проведенных на море. Затем герой любуется старыми соснами, мимо которых он часто проезжал верхом. В этих картинах Пушкин четко обозначает три периода, связанные с Михайловским: детство, юношество и взрослую жизнь.

В третьей части стихотворения герой пытается заглянуть в будущее, приветствует новые поколения. Он видит молодую поросль у подножия старых сосен и обращается к ним со словами, которые потом станут крылатыми: «Здравствуй, племя младое, незнакомое!» Образ молодых деревьев служит иллюстрацией к неизменному закону жизни: одно поколение всегда сменяет другое. Прежде под соснами было «пусто, голо», а теперь – «младая роща разрослась». Со временем она перерастет своих прародителей. Со светлой грустью говорит Пушкин о том, что свидетелем преобразований будет его внук, который вспомнит о своем знаменитом предке.

В поэтическом монологе «Вновь я посетил…» лирического героя невозможно отделить от автора. Читатель прекрасно понимает, что в этих строчках отражены сокровенные мысли Пушкина. Но этот факт не снижает философского звучания стихотворения. В представлении поэта старость естественна и прекрасна, поскольку с годами к человеку приходит мудрость.

Сюжет произведения раскрывается как бы с двух сторон: через картины природы и размышления лирического героя. Такой подход помог Пушкину отобразить неразрывную связь прошлого и будущего, единство природы и человека в бесконечном круговороте времени.

Для своей элегии поэт избрал простой, но торжественный пятистопный ямб без рифм. Их отсутствие выводит на первый план интонацию. В стихотворении много психологических пауз и дефисов. Основное смысловое слово всегда стоит в конце строки. Такая ритмика создает эффект разговорной речи и размышлений. Есть также ощущение, что монолог в любой момент может прерваться. Поэт как бы подчеркивает бренность человеческой жизни, которая может в любой момент оборваться. Усиливают это ощущение многоточия.

Близость к разговорной речи потребовала от Пушкина экономно использовать выразительные средства. В произведении из 58 строк эпитетов немного, но они всегда кстати: «два года незаметных», «опальный домик», «холм лесистый», «нив златых», «неведомые воды», «унылый невод», «зеленая семья», «знакомый шорох». Автор легко и естественно перемежает разговорную лексику (сиживал, вечор) с книжной (под сенью, мрак, объемлет) и поэтическими штампами (младая, главу, златых, брегам).

В описании сосен важную роль играют сравнения и олицетворения – «угрюмый их товарищ, как старый холостяк». В этом же эпизоде есть красивая аллитерация: «шумом шорох их вершин». Повторение шипящих воспроизводит и звук шаркающих старческих шагов при воспоминании о няне: «не слышу я шагов ее тяжелых».

При жизни Пушкина стихотворение «Вновь я посетил…» не печаталось. Оно было опубликовано в 1837 году в журнале «Современник» и быстро стало академическим. Размышления поэта о вечном круговороте времени созвучны всем поколениям.

Мир природы в лирике А. С. Пушкина для учеников 9–11 классов

Лирика Александра Сергеевича Пушкина очень разнообразна. Это был очень одаренный человек, одинаково талантливо писавший стихи и прозу. Он затрагивал в своем творчестве многие темы: любви, дружбы, свободы. Очень важна в поэзии Пушкина тема природы.

Пушкин очень любил русскую природу, ценил ее. Она вдохновляла поэта на создание новых прекрасных произведений.

Одним из ярких примеров таких произведений является стихотворение «Осень». Больше всех времен года поэт любил осень. Обычно осень в поэзии связана с настроением грусти. Пушкин же само увядание природы расценивает как могучее движение жизни.

Вначале поэт описывает разные времена года и объясняет, почему он их не любит, отчего они ему не подходят:

    Теперь моя пора: я не люблю весны; 

    Скучна мне оттепель; вонь, грязь – весной я болен; 

    Кровь бродит; чувства, ум тоскою стеснены…

    Ох, лето красное! любил бы я тебя, 

    Когда б не зной, да пыль, да комары, да мухи.  

    Ты все душевные способности губя, 

    Нас мучишь; как поля, мы страждем от засухи… 

Выбор поэта своеобразен. Ведь в основном люди любят как раз такие времена года, как весна или лето. Но лирическому герою эти сезоны не приносят никакого удовольствия. Он любит осень. Только в это время года он чувствует себя прекрасно. Ему близка прелесть увядания русской природы:

    Унылая пора! Очей очарованье! 

    Приятна мне твоя прощальная краса – 

    Люблю я пышное природы увяданье, 

    В багрец и в золото одетые леса… 

Пушкин нашел подлинную красоту и прелесть в скромной осенней природе: «Унылая пора! Очей очарованье! Приятна мне твоя прощальная краса…». Окружающая природа влияет на творчество поэта. Именно осенью к нему приходит особое вдохновение.

Природа в творчестве Пушкина наделена глубоким философским смыслом. Вечные законы природы Пушкин рассматривает как глубочайшую мудрость мира. В стихотворении «Вновь я посетил…» Пушкин описывает свои впечатления от посещения Михайловского. Там он провел в ссылке два года. Мысли поэта обращаются к прожитому, он печально размышляет о себе и о времени.

Стихотворение очень просто по своим образам и настроению. Пушкин перечисляет памятные места, факты своей жизни («Вот опальный домик…», «Вот холм лесистый…»), видит неумолимый бег времени: «… и много переменилось в жизни для меня, И сам, покорный общему закону, Переменился я…».

Пушкин чувствует мудрость этого «общего закона» — вечного обновления и торжества жизни. Он воплощается в его стихотворении в центральном образе трех сосен.

Скромная природа стала могучим источником поэтического вдохновения и глубокого философского прозрения. Пушкин приветствует рождение новой «зеленой семьи». Поэту радостно думать о том, что он неотделим от природы. На душе у него хотя и печально, но светло. Поэтому он так открыто смотрит в будущее.

Таким образом, тема природы играет важную роль в творчестве Пушкина. Самому поэту важно осознавать себя неотъемлемой частью вечного движения бытия. Природа способна вдохновить поэта на творчество, подарить ему прекрасное самочувствие. С помощью окружающей среды Пушкин понимает мудрейшие законы вселенной: все движется, все изменяется, все рождается и умирает.

Анализ стихотворения «На холмах Грузии лежит ночная мгла…» А. Пушкин

 На холмах Грузии лежит ночная мгла;

Шумит Арагва предо мною.

Мне грустно и легко; печаль моя светла;

Печаль моя полна тобою,

Тобой, одной тобой… Унынья моего

Ничто не мучит, не тревожит,

И сердце вновь горит и любит — оттого,

Что не любить оно не может.

Стихотворение А.С. Пушкина «…», без сомнений, можно отнести к романтико-философской лирике. Здесь поэт показывает, что жизнь движется по своим законам, так и любовь возникает, расцветает и исчезает. Поэт не видит в этом трагедии, он благодарен за то, что это прекрасное чувство хотя бы было в его жизни, потому что познать его дано не всем. Он не чувствует унынья, так как снова «сердце горит и любит — оттого, что не любить оно не может».

В первых двух строчках Пушкин показывает нам пейзаж, который смело можно назвать психологическим. Через описание природы поэт пытается передать состояние души человека, который сидит перед шумящей речкой Арагвой. Прочитав их, мы сразу понимаем, что чувствует человек, которого бросила, а, может быть, просто разлюбила любимая женщина. Во мне стали бороться два очень сильных и противоречивых чувства: грусть и легкость. Грусть из-за разбитого сердца и легкость из-за того, что поэт, по-видимому, страдал не так уж и долго, так как в его сердце снова прокралась любовь.

Темное ночное небо, усыпанное мелкими блестящими алмазами-звездами. Холмы, на которых «спит» луна. И, конечно, бурная речка, которая стекает с холмов. Нельзя упускать из внимания человека, который сидит на траве и смотрит на темные воды Арагвы. По-моему, все это должна сопровождать тихая, нежная, мелодичная, местами немного резкая музыка. В сочетании с бурной рекой, олицетворяющей порывы души всего живого, и безмятежностью ночного неба эта музыка подчеркнула бы состояние природы и человека.

Чтобы заострить внимание на конкретных моментах стихотворения, автор использует переменчивую рифму. Ударение в строфе в последнем слове падает, то на последний слог:

На холмах Грузии лежит ночная мгла´…

Мне грустно и легко; печаль моя светла´…

то не предпоследний:

Шумит Арагва предо мно´ю…

Печаль моя полна тобо´ю…

Для того, чтобы увеличить эстетическое воздействие на читателя, подчеркнуть выразительность языка, автор использует изобразительно-выразительные средства — тропы.

Для того, чтобы лучше передать чудесное выражение сильного и противоречивого чувства, Пушкин использует эпитеты («печаль светла»). Для того, чтобы показать, как природа гармонизирует со всем живым, эпитет «ночная мгла»: на душе у героя грусть, метонимию «сердце горит и любит».

Чтобы показать противоречивость чувств, царящих в душе главного персонажа, используются антонимы: «грусть» и «легкость». Помимо этого, именно эти слова можно назвать ключевыми для всего стихотворения, наравне со словами «сердце» и «любовь».

Также в стихотворении используется аллитерация, то есть повторение согласных звуков:

Мне грустно и легко; печаль моя светла;

Печаль моя полна тобою…

С помощью повторения звуков [г], [л], [лʾ], [м], я считаю, что автор пытается показать, как грустно и в то же время легко людям, которые хотя бы один раз познали любовь, даже не смотря на невзаимное ее проявление. А повторяя неоднократно [п], автор, видимо, пытается донести до нас переливную, легкую мелодию, которая идеально подойдет для данного стихотворения.

Пушкинская философия жизни проста и гармонична. Он верил в человека, в его духовную силу, способность преодолеть все и открыть воскресшую душу добру и красоте, а сердце — любви.

 Анализ стихотворения «Анчар» Пушкина

 В пустыне чахлой и скупой,

На почве, зноем раскаленной,

Анчар, как грозный часовой,

Стоит — один во всей вселенной.

Природа жаждущих степей

Его в день гнева породила

И зелень мертвую ветвей

И корни ядом напоила.

Яд каплет сквозь его кору,

К полудню растопясь от зною,

И застывает ввечеру

Густой прозрачною смолою,

К нему и птица не летит,

И тигр нейдет — лишь вихорь черный

На древо смерти набежит

И мчится прочь уже тлетворный,

И если туча оросит,

Блуждая, лист его дремучий,

С его ветвей, уж ядовит,

Стекает дождь в песок горючий.

Но человека человек

Послал к анчару властным взглядом,

И тот послушно в путь потек

И к утру возвратился с ядом.

Принес он смертную смолу

Да ветвь с увядшими листами,

И пот по бледному челу

Струился хладными ручьями;

Принес — и ослабел и лег

Под сводом шалаша на лыки,

И умер бедный раб у ног

Непобедимого владыки.

А князь тем ядом напитал

Свои послушливые стрелы

И с ними гибель разослал

К соседам в чуждые пределы.

Александр Пушкин по праву считается одним из выдающихся русских поэтов. Причем, его талант был по достоинству оценен еще при жизни автора, что в литературных кругах 19 века являлось редкостью. Однако у Пушкина было достаточно много врагов, и среди них – правящая элита царской России, к которой поэт также испытывал далеко не самые теплые чувства. Однако, наученный горьким опытом и не желающий вновь оказаться в изгнании, Александр Пушкин в своем творчестве более позднего периода воздержался от открытого обличения властей, завуалировав его тонкими аллегорическими образами.

Стихотворение «» создал в 1828 году. Его конечный вариант вполне благопристоен и напоминает средневековую балладу. Однако до наших дней дошли черновики этого стихотворения, где недвусмысленно проводится параллель между российским царем и грозным восточным правителем, который отправляет на смерть ни в чем не повинного раба.

Анчар — смертельно опасное дерево, сок которого с незапамятных времен использовался для смазывания наконечников стрел, которым восточные воины поражали врага. Возле ядовитого анчара ничего не растет, а звери стараются обходить стороной место, где расположено это дерево. Однако это не останавливает могущественного воина, желающего добыть сок анчара. Одним взглядом он направляет в гиблое место своего слугу, заранее зная, что ему суждено умереть. Но что значит жизнь раба, когда на карту поставлен успех военной операции?

Такое поведение характерно не только для восточных владык, но и для русских самодержцев. Однако обличать в открытую российского царя, для которого жизнь простого крестьянина или же солдата не стоит и гроша, Александр Пушкин все же не рискнул. В итоге стихотворение «Анчар», если не пытаться проводить параллель с действительностью, можно отнести к разряду красивой и мрачной былины. Тем не менее, черновые варианты этого произведения недвусмысленно свидетельствуют о том, что автор на самом деле имел ввиду, когда создавал это эпическое произведение, наполненное безысходностью, жестокостью и неотвратимостью происходящего.

Исследователи творчества поэта проводят еще одну параллель между стихотворением «Анчар» и политической ситуацией в России первой половины 19 века. По их мнению, грозный восточный правитель отождествляет собой не столько царя, сколько всю страну, которая готова рассылать «послушливые стрелы», отравленные ядом, в различные страны мира. Иными словами, Россия стремится развязывать войны, чтобы упрочить мировое господство. И при этом не намерена считаться с жизнями тысяч солдат, которых отправляет на верную гибель ради осуществления своих захватнических планов.

Однако если в черновом варианте «Анчара» поэт выражает надежду на то, что мгла отступит, и грозный восточный правитель все же потерпит поражение, то в окончательной версии предугадывать ход развития событий Пушкин предоставляет самим читателям. И дело не только в том, что автор не хочет в очередной раз дразнить цензуру, которая и без того весьма придирчиво относится к каждому его произведению.

Вероятно, Александр Пушкин осознает, что свергнуть самодержавие нынешнему поколению еще не под силу, и подобная идея нежизнеспособна хотя бы потому, что Россия еще не готова к столь кардинальным переменам. При этом любые попытки изменить ситуацию будут тут же пресекаться, а самым ярым патриотам и реформаторам страны предстоит пасть от стрел, отравленных соком анчара. А попросту – быть сосланными в Сибирь, невзирая на титулы, звания и благородное происхождение.

Тема природы в лирике Пушкина Разное Пушкин А.С. :: Litra.RU :: Только отличные сочинения

Есть что добавить?

Присылай нам свои работы, получай litr`ы и обменивай их на майки, тетради и ручки от Litra.ru!

/ Сочинения / Пушкин А.С. / Разное / Тема природы в лирике Пушкина

    Лирика Александра Сергеевича Пушкина очень разнообразна. Это был очень одаренный человек, одинаково талантливо писавший стихи и прозу. Он затрагивал в своем творчестве многие темы: любви, дружбы, свободы. Очень важна в поэзии Пушкина тема природы.

    Пушкин очень любил русскую природу, ценил ее. Она вдохновляла поэта на создание новых прекрасных произведений.

    Одним из ярких примеров таких произведений является стихотворение «Осень». Больше всех времен года поэт любил осень. Обычно осень в поэзии связана с настроением грусти. Пушкин же само увядание природы расценивает как могучее движение жизни.

    Вначале поэт описывает разные времена года и объясняет, почему он их не любит, отчего они ему не подходят:

    Теперь моя пора: я не люблю весны;

    Скучна мне оттепель; вонь, грязь – весной я болен;

    Кровь бродит; чувства, ум тоскою стеснены…

    Ох, лето красное! любил бы я тебя,

    Когда б не зной, да пыль, да комары, да мухи.

    Ты все душевные способности губя,

    Нас мучишь; как поля, мы страждем от засухи…

    Выбор поэта своеобразен. Ведь в основном люди любят как раз такие времена года, как весна или лето. Но лирическому герою эти сезоны не приносят никакого удовольствия. Он любит осень. Только в это время года он чувствует себя прекрасно. Ему близка прелесть увядания русской природы:

    Унылая пора! Очей очарованье!

    Приятна мне твоя прощальная краса –

    Люблю я пышное природы увяданье,

    В багрец и в золото одетые леса…

    Пушкин нашел подлинную красоту и прелесть в скромной осенней природе: «Унылая пора! Очей очарованье! Приятна мне твоя прощальная краса…». Окружающая природа влияет на творчество поэта. Именно осенью к нему приходит особое вдохновение.

    Природа в творчестве Пушкина наделена глубоким философским смыслом. Вечные законы природы Пушкин рассматривает как глубочайшую мудрость мира. В стихотворении «Вновь я посетил…» Пушкин описывает свои впечатления от посещения Михайловского. Там он провел в ссылке два года. Мысли поэта обращаются к прожитому, он печально размышляет о себе и о времени.

    Стихотворение очень просто по своим образам и настроению. Пушкин перечисляет памятные места, факты своей жизни («Вот опальный домик…», «Вот холм лесистый…»), видит неумолимый бег времени: «… и много Переменилось в жизни для меня, И сам, покорный общему закону, Переменился я…».

    Пушкин чувствует мудрость этого «общего закона» — вечного обновления и торжества жизни. Он воплощается в его стихотворении в центральном образе трех сосен.

    Скромная природа стала могучим источником поэтического вдохновения и глубокого философского прозрения. Пушкин приветствует рождение новой «зеленой семьи». Поэту радостно думать о том, что он неотделим от природы. На душе у него хотя и печально, но светло. Поэтому он так открыто смотрит в будущее.

    Таким образом, тема природы играет важную роль в творчестве Пушкина. Самому поэту важно осознавать себя неотъемлемой частью вечного движения бытия. Природа способна вдохновить поэта на творчество, подарить ему прекрасное самочувствие. С помощью окружающей среды Пушкин понимает мудрейшие законы вселенной: все движется, все изменяется, все рождается и умирает.

0 человек просмотрели эту страницу. Зарегистрируйся или войди и узнай сколько человек из твоей школы уже списали это сочинение.

/ Сочинения / Пушкин А.С. / Разное / Тема природы в лирике Пушкина

Смотрите также по
разным произведениям Пушкина:

Природа в лирике А.С. Пушкина

Природа традиционно занимает одно из важнейших мест в творчестве любого поэта. Каждый из них создает свой неповторимый мир, свой образ природы, который соответствует его переживаниям, чувствам, мыслям. Проследить, как меняется образ природы в творчестве того или иного поэта, — это значит увидеть, как менялся он сам, что происходило с ним в течение жизни, какие новые представления у него появлялись, а что оставалось неизменным до конца.

Особенно это касается поэзии Пушкина — ведь его лирике присуще столь сильное биографическое начало, что все этапы творчества поэта непосредственно отражают кардинальные перемены в его жизни. И образ природы у Пушкина также меняется одновременно с изменением его внутреннего мира.

В раннем творчестве — в лицейский и петербургский периоды — Пушкин следовал в описании пейзажей различным традициям, идущим от классицизма, сентиментализма и романтизма. Тогда он еще не определил своей собственной позиции в отношении к природе. Поэт и не стремился к этому в то время, ведь все основные разочарования, толкнувшие его на поиски своего места в мире, своей опоры, были еще впереди. Например, традиции классицизма четко прослеживаются в стихотворении «Воспоминания в Царском Селе» 1814 года. Автор населяет мир природы божественными античными силами:

Там в тихом озере плескаются наяды 

Его ленивою волной;

А там в безмолвии огромные чертоги,

На своды опершись, несутся к облакам.

Не здесь ли мирны дни вели земные боги?

Не се ль Миневры росской храм?

Сентиментальным традициям в изображении природы Пушкин следует, например, в стихотворении «Деревня» 1819 года. Пейзаж в нем достаточно условен и составляет единый образ «пустынного уголка», «приюта спокойствия, трудов и вдохновенья»:

. .. люблю сей темный сад 

С его прохладой и цветами,

Сей луг, уставленный душистыми скирдами,

Где светлые ручьи в кустарниках шумят

В этом стихотворении естественный и совершенный мир природы противопоставлен миру людей, не свободных от своих пороков и заблуждений:

Я здесь, or суетных оков освобожденный,

Учуся в истине блаженство находить,

Свободною душой закон боготворить,. —

так говорит лирический герой, лишь на лоне природы обретающий себя.

В 1820 году Пушкин уезжает в Южную ссылку, где вдали от привычного мира и близких друзей переживает серьезный жизненный кризис. Одновременно поэт открывает для себя творчество Байрона, которое его поражает не только красотой художественных образов, но и тем, насколько романтическая поэзия оказывается созвучной переживаниям самого Пушкина. В творчестве поэта начинается новый этап — романтический период, и экзотическая природа Кавказа во всей своей красе предстает в его лирике. Образы бурных потоков, неукротимого океана, острых горных хребтов и вольного ветра отразили внутреннее состояние Пушкина, природа — единственное, с чем он чувствует себя в гармонии. Например, в стихотворении «Узник» лирический герой, оказавшись в заточении, рвется наружу, к свободной стихии:

Туда, где за тучей белеет гора,

Туда, где синеют морские края,

Туда, где гуляем лишь ветер… да я!..

А в стихотворении «Погасло дневное светило…» лирический герой просит угрюмый океан, по которому скользит корабль, отнести его к новым пределам, поручая себя его прихоти.

Этот же мотив неукротимости свободной стихии присутствует и в стихотворении «К морю», которое Пушкин начал писать, уже покидая юг. Поэт сожалеет о том, что не смог слиться с могучей природой, и прощаясь, клянется в верности морю:

Прощай же, море! Не забуду 

Твоей торжественной красы 

И долго, долго слышать буду 

Твой гул в вечерние часы.

После приезда в Михайловское в 1824 году Пушкин погружается в деревенскую жизнь: его день наполнен простыми радостями, общением с соседями и любованием русской природой. Здесь поэт проникается восхищением к ее простой красоте, которая состоит не в экзотических, неординарных пейзажах, а в милых, привычных, почти бытовых картинах будничной деревенской жизни. Так изображает он русскую природу в стихотворении «19 октября» 1825 г. :

Роняет лес багряный свой убор,

Сребрит мороз увянувшее поле,

Проглянет день, как будто поневоле,

И скроегся за край окружных гор.







Пушкин находит красоту в, казалось бы, неприятном факте увядания природы, ему дорога она такой, какая есть.

Одновременно поэт стремится снять романтический ореол со многих событий в природе. Так, в стихотворении «Зимний вечер» 1825 года его лирический герой, несмотря на буйство стихии за окном, продолжает жить своей жизнью, буря не кажется зловещей или грозящей опасностью:

Буря мглою небо кроет,

Вихри снежные крутя;

То как зверь, она завоет,

То заплачет, как дитя,

То по кровле обветшалой 

Вдруг соломой зашумит,

То, как путник запоздалый,

К нам в окошко застучит.

Пушкин любуется природой, наблюдает ее и ищет прелесть в каждой, пусть и неприглядной детали, передавая пейзаж как он есть, без приукрашивания. Без сомнения, такое изменение отношения к природе говорит и об изменениях во внутреннем мире поэта: он обрел покой, нашел свое место на тот период, и природа стала его опорой, ее красота вдохновляет его и дает ему силы жить.

43 последующие годы, со второй половины 20-х годов до конца жизни поэта, пейзаж Пушкина не теряет своего реализма, но приобретает еще одну роль. В этот период поэт часто соотносит мир природы с миром людей, а пейзаж становится средством выражения философии автора. Так, в стихотворении «Брожу ли я вдоль улиц шумных…» 1829 г. лирический герой Пушкина сопоставляет человеческий век и век «природный»:

Гляжу ль на дуб уединенный,

Я мыслю: патриарх лесов 

Переживет мой век забвенный,

Как пережил он век отцов.

Так говорит он, но его это не удручает. Ведь таков закон жизни: один уходит, другой приходит на его место («мне время тлеть, тебе цвести»), а у «гробового входа», как и прежде, «младая будет жизнь играть / И равнодушная природа / Красою вечною сиять».

Особенно нужно отметить стихотворение «Осень» 1833 г., в котором Пушкин говорит о любимом времени года. «Унылая пора» нравится ему состоянием готовой угаснуть красоты, подобной чахоточной деве:

… На смерть осуждена,

Бедняжка клонится без ропота, без гнева,

Улыбка на устах увянувших видна;

Она жива еще сегодня, завтра нет.

Автор находит в осени нечто особенно близкое и дорогое ему:

Дни поздней осени бранят обыкновенно,

Но мне она мила, читатель дорогой…

«Прощальная краса» природы оказывается для поэта временем расцвета: 

И с каждой осенью я расцветаю вновь;

Здоровью моему полезен русский холод;

К привычкам бытия вновь чувствую любовь:

Желания кипят — я снова счастлив, молод,

Я снова жизни полн…

Но главное — это взаимосвязь осенней поры с творческим вдохновением, о котором говорит Пушкин в конце стихотворения:

И забываю мир — и в сладкой тишине 

Я сладко усыплен моим воображеньем,

И пробуждается поэзия во мне. ..

Восприятие природы Пушкиным менялось вместе с его душевным миром. У него поиски своего места, своей веры, опоры тесно переплетаются с художественными поисками, и гармоничный, философский взгляд на мир, к которому Пушкин пришел к концу жизни, подарил читателю открытие красоты и задушевности русской природы, а реалистический пейзаж стал новым этапом в развитии русской поэзии. И именно пушкинским традициям в изображении природы следовали многие будущие поэты и писатели.

Природа в стихах Пушкина №

Мир природы проникает в душу человека с момента ее рождения, вызывая неподдельное удивление и восторг. С годами это восприятие становится спокойным и значимым, и от того, насколько глубоко человек способен видеть и чувствовать окружающую красоту, во многом зависит его моральный облик.

Поэзия Пушкина открывает нам неповторимое очарование нашей родной природы. Под влиянием его чудесных стихов мы путешествуем к морю, любуемся видом на Кавказ с высоты, отдыхаем в тихом сельском «уголке пустыни», приводя свои мысли и чувства в порядок, или несемся по зимней дороге, слушая далекий звон колокола.

В лирике Пушкина русская природа оживает в своей сдержанно пленительной красоте. Золотые и малиновые цвета осени

сменяются ослепительной белизной зимы. Любимое время года у Пушкина была осень, которой посвящено одноименное стихотворение. Это своеобразный поэтический календарь, в котором поэт дает точное и емкое описание всех времен года и выражает свое отношение к ним. Восприятие природы у Пушкина нетрадиционно и необычно.Например, строчки, посвященные лете, вызывают улыбку и заставляют согласиться с автором:

О, лето красное! Я бы полюбил тебя,
Если бы не жара, а пыль, комары и мухи.

Пушкин тоже откровенно говорит о весне:

Не люблю весну;
Надоела оттепель, вонь, грязь — весной болею.
Кровь блуждает; чувства, и мой разум сдержан.
В суровую зиму меня больше устраивает.

Но весна в поэзии уже давно считается самым прекрасным временем года, когда природа оживает, душа просыпается. Но Пушкину ближе осень и зима.

И каждую осень я снова цвету;
Мое здоровье крепкое к русской простуде;
К привычкам бытия снова чувствую любовь: сон
скатывается, голод обретает радость;
Легко и радостно играть кровью в сердце,
Кипит желание — я снова счастлива, юная.

Русский мороз

дает поэту ощущение бодрости, силы, заставляет кровь течь быстрее в жилах, возвращая молодость и счастье.Зимой особенно чувствуется тепло дома, что резко контрастирует с завыванием метели за окном. Это чувство замечательно передано в стихотворении «Зимний вечер», оно усилено воспоминаниями о самом близком человеке далекого детства — няне Арине Родионовне.

Грозовая тьма покрывает небо,
Вихрь снега кружит,
Как зверь, он воет, Плачет
, как ребенок.
Что-то про ветхую крышу
Вдруг солома зашуршит.
Путь, как путник опоздал,
Нам в окно стучать.

В такой вечер особенно хорошо греться в костре, слушать песни и сказки, когда за окном метель. Но природа уникальна своей изменчивостью. Наступает утро — а вчерашней погоды нет и в помине. В стихотворении «Зимнее утро» нашему взору открывается завораживающая картина:

Под синим небом,
Великолепные ковры,
Сияя на солнышке, лежит снег;
Чернеет лес прозрачный,
И ель зеленеет сквозь иней,
И река светится под ладом.

Очарование его и в морозной зимней ночи, замечательно изображенное поэтом:

Какая ночь! Треск иней,
Нет ни одного облака на небе;
Подобно закутанному навесу голубой свод
Сияющий частыми звездами.

Ночью, когда все погружено в сон, поэт может силой своего воображения перенестись в историческое прошлое своей страны, во времена опричнины. Но эта жестокая эпоха виселиц и казней давно прошла, а над Москвой до сих пор раскинулась огромная синяя арка, усыпанная звездами.Природа вечна. Она по-прежнему удивительна и изменчива и продолжает восхищаться взором поэта.

Ни одно время года не вызвало у Пушкина такого очарования, как осень. Ему удалось увидеть и передать богатство и разнообразие его красок, которые кажутся еще прекраснее накануне близкого умирания.

Скучно время! очарования!
Я доволен твоей прощальной красотой —
Я люблю великолепную увядающую природу,
В малиновых и золотых лесах.

В этом стихотворении Пушкин находит для описания своего любимого времени года удивительное, полное глубокого смысла сравнения. Он сравнивает осень с нелюбимым ребенком в семье. Пытаясь объяснить свое особое отношение к этому возрасту увядания, поэт сравнивает его с девочкой, умирающей от чахотки:

Игра на лице все еще фиолетовая,
Она все еще жива сегодня, завтра уже нет.

Но осень особенно дорога Пушкину еще и потому, что она пробуждает его творческие силы, заставляет оживлять поэтическую фантазию. Многим великим произведениям Пушкина мы обязаны падением. Он замечательно передает в одноименном стихотворении, как рождается вдохновение и сбываются образы, рифмы, звуки, мечты.

И мысли в моей голове мужественно возбуждены,
И рифмы легки навстречу бегу,
И пальцы просят перо, перо к бумаге,
Минута — и стихи потекут свободно.

В стихах Пушкина о природе раскрываются не только его вкусы и особенности восприятия, но и такие нравственные качества, как свобода, человечность, патриотизм. Этими чувствами пронизано стихотворение «Деревня», в котором автор с любовью и нежностью рисует мягкий, но пленительный сельский пейзаж:

Я твой — я люблю этот темный сад
С его прохладой и цветами,
Этот луг , наполненная ароматными стеками,
Где в кустах шумят яркие ручьи. Эти строки воспринимаются как признание любви поэта к родной земле, к своему народу. Его глаза, освобожденные от «суетных оков», смотрят на рабское положение русского крестьянства, его ум и совесть гуманиста не могут с этим мириться. Поэма звучит горячим призывом к прогрессивным людям бороться за освобождение своего народа. В конце концов, свобода — самое ценное, что может быть у человека.

Понять и прочувствовать это помогает Пушкину при встрече с морем.«Свободная стихия» поражает его своей мощью и безграничностью, созвучна его мыслям и чувствам. И, хотя человеку невозможно обрести абсолютную волю, он может сохранить свою внутреннюю свободу, которая останется с ним навсегда, как память о море:

Прощай, море! Я не забуду
Твою торжественную красоту
И еще долго-долго я буду слышать
Твой гул в вечерние часы.

Таким образом, лирика Пушкина дает нам возможность не только насладиться чарующими звуками его стихов, но и многое узнать и понять в личности поэта и, конечно же, совершить незабываемое путешествие в волшебный мир природы.

Пушкин, Александр (1799–1837) — Евгений Онегин: Глава 4

Евгений Онегин

Глава четвертая

Перевод А.С. Кляйна © Copyright 2009 Все права защищены.

Эта работа может быть свободно воспроизведена, сохранена и передана в электронном или ином виде для некоммерческих целей . Применяются условия и исключения.


Глава четвертая

La morale est dans la nature des choses.

Неккер


Нравственность заложена в природе вещей.

1-7.

Чем меньше мы проявляем любви к женщине,

Чем легче ей победить,

Легче поймать и погубить,

В сети греха соблазнения.

Когда-то хладнокровный разврат

Хвалили, весь этот разврат

Считается искусством любви,

И хвала до небес выше,

Этот серьезный и бессердечный спорт,

Подходит только для сцены нашего дедушки,

Старые обезьяны другого возраста.

Мы свергли Лавлейса, как должны,

Ушли с модой, которой мы злоупотребляем,

Парики и туфли на алом каблуке.

8.

Кому не наскучило уклонение,

Устали повторять банальности,

Принося науку убеждения

Чтобы относиться к тому, чего мы все избегали,

Услышав те же устаревшие возражения,

Ведение тех же исправлений

К предрассудкам, которые редко встречаются

В маленьких девочках лет тринадцати?

Кто не утомлен своей яростью,

Угрозы, мольбы, клятвы и страхи,

Обман и клевета, кольца и слезы,

Письма до шести страниц,

Тети и мамы держат дом,

Тяжелая дружба супруга?

9.

Так думал мой Евгений.

Потому что он был жертвой с юности

Безрассудства, достойного испытания судов,

Безудержная страсть была его правдой.

Избалован каждой случайной встречей,

Какая-то девушка, обрадовавшись, что нашел ее,

Потом разочарование, скучное желание,

И все же снова скучно по трясине завоеваний;

Услышав в толпе, и после,

В звуке и тишине холодно,

Этот печальный протест в его душе,

Сдерживая зевок смехом:

Восемь лет он убивал час за часом,

Растерянная молодость, лучший цветок жизни.

10.

Вдали от притязаний на красоту,

Он по-прежнему следил за таможней.

Отказался — быстро нашел утешение,

Обманутые — заберут себе долгожданный отдых.

Он искал их без радости и встретил

Их потеря, без боли и сожаления,

Их любовь, их ненависть остались незамеченными.

Итак, для вечерней игры в вист,

Приходит случайный гость, сидит и играет,

Как бы то ни было, игра сделана,

Он снова уходит, а домой ушел,

Спит крепко, так проходят его дни,

Без мысли утром

Насчет того, где он проведет вечер.

11.

Но теперь, получив записку Тани,

Сердце Онегина было глубоко тронутым;

В нежном стиле, в котором она писала,

Она любила простой девчачий образ жизни.

Ее лицо обладало его памятью,

Ее бледность и ее меланхолия,

Он нырнул в ручей головой вперед,

Безобидный и восхитительный сон.

Возможно древнее пламя страсти,

Трепет его прежним образом,

Хотя он не хотел предавать

Такая доверчивая душа в этом смысле.

Но надо в сад идти,

Где Таня его встречала, как известно.

12.

В течение двух долгих минут никто не говорил,

И вот Онегин подошел к ней,

Сказав: «Вы мне написали, я сломался

Печать, я прочитал ваше письмо.

Не отказывайтесь от этого, я нахожу здесь,

Любовь невинная, искренняя.

Твоя откровенность: это мне дорого,

Он мгновенно ожил

Эти чувства, так долго остававшиеся безмятежными;

Это не готовый комплимент,

Все, что вы искренне имели в виду

Прошу с вашего согласия:

Но выслушайте мое признание до конца,

Я оставлю вердикт на ваше усмотрение.

13.

«Могу я с радостью описать

Моя жизнь с домашним туром;

Не могла бы судьба мне прописать

Роль мужа, отца; нашел

Мое пребывание в семейном существовании

На мгновение разум и разум —

Тогда действительно, в этой жизни,

Только ты была бы моей женой.

Ни риторики, ни лести,

Я нашел бы в тебе идеал своего сердца,

Найдите это юношеское безумие реальным,

Лекарство от моей печальной истории,

Знак всякой красоты, добра,

И будь счастлив… как мог!

14.

«Я рожден не для счастья,

Мне все это чуждо;

Твоего совершенства тоже, не меньше

Вы бы обнаружили, что я недостоин.

Поверьте мне (совесть — мой проводник)

Ср, огонь скоро бы погас;

Как бы я ни хотел доказать свою правоту,

Привычка охладит мою любовь к тебе.

Тогда ты будешь плакать, но твои слезы,

Ваше горе никогда не сдвинуло бы мое сердце,

Но сводите меня с ума, заставляйте меня уйти.

Какие шипы, а не розы, через годы

Разлилась бы девственная плева на нашем пути,

Много ночей и много дней?

15.

Что в мире хуже этого,

Домашнее хозяйство, заброшенная жена,

Оплакивая отсутствующий поцелуй мужа,

Ее дни и ночи одни, всю жизнь,

Пока супруга, зная себе цену,

(Проклиная час своего рождения),

Вечно ревнивый, угрюмый, кислый,

Холодный, мрачно угрожающий и суровый!

Таков я. Это ты искал,

Вашим чистым и пылким умом;

Было ли это тем, что вы надеялись найти?

Это сообщение, которое принесла ваша записка?

Это судьба, которая ждет,

Тебя постигла жестокая судьба?

16.

Его дни и мечты, какой мужчина выздоравливает?

Моя душа, ничто не может обновить….

Моя любовь к тебе как братская,

Даже нежнее, но правда:

Так что слушай меня без слез и гнева,

Девушка будет часто менять любовника,

Свежие мечты заменят последнее,

Как после зимнего порыва льда

Весна одевает ветки новыми листьями,

Как велят небеса.Вы снова полюбите.

А потом . .. наши сердца мы должны сдерживать,

Не все увидят, что ткет твоя душа,

Знаю тебя таким, как я, разделяю твою веру:

Неопытные попадают в беду.

17.

Так проповедовал Евгений, когда она слушала;

Она почти не дышала; не ответил;

Ничего не видел сквозь блестящие слезы,

Слепой из-за тумана, закрывающего глаза.

Подал руку: опущенный, склонив голову,

На это, к сожалению, Таня оперлась,

( Механически , как говорится)

И медленно они оба пробились

Домой через огород;

Вошли вместе, взявшись за руки,

Никто не находит никакого вреда

В том, чтобы простить деревенскую жизнь.

Там такие свободы разрешены,

Столько, сколько в Москве гордых.

18.

Конечно, мой читатель, ты согласен

Наш друг по-своему вел себя хорошо,

Относился к ней сочувственно;

Не в первый раз сделали показ

Благородства души; пока что назло

Никогда не помещал его в правое место,

Безжалостно наказывается

И другом, и врагом,

(Возможно, оба являются синонимами)

Кто проявил к нему неоднозначное уважение.

От врагов мы можем сами защитить:

Но от наших друзей, да сохранит нас Бог!

Ой! Эти друзья, эти друзья, такие дорогие,

Недаром я приветствую их здесь.

19.

Что из этого? Что ж, мое истинное намерение

Все еще убаюкивает мрачные мысли, чтобы уснуть.

Но в скобках я упомяну,

Что нет такого глубокого позора,

Родился на чердаке лжецом

Воспитанный толпой, не ужасный

Эпиграмма во всей ее грубости,

Ни абсурда, ни скверны,

Чтобы друг не повторил,

В порядочной компании и улыбайся,

Без намека на ненависть или лукавство,

Десять раз и никогда не пропустите ни одной доли;

Тем не менее, он твой, сквозь толстый и тонкий,

Он любит тебя….как ваши самые близкие родственники!

20.

Гм! Мой уважаемый Читатель, скажи мне,

У вас все в порядке?

Вам может понравиться это, так что позвольте мне,

Для вашего просветления, чтобы по буквам

Ясно, что означает отношение .

Отношения тогда таковы, кажется,

Кого мы обязаны лелеять,

Проявляйте уважение, любовь и удовольствие

Посещение на приливе Рождества,

Или кому мы отправляем открытку,

По крайней мере, имея в виду наше внимание,

Затем, через год, мы сможем спрятаться,

Наше лицо им никогда не придет в голову …

Ну что ж, да будет к ним милостивый Бог!

21.

Конечно, любовь нежной красоты,

Более уверенный, чем у друзей или родственников,

Вы можете доверять сквозь штормы наверху,

Какие бы неприятности вы ни попали.

Ах, но тогда водоворот моды,

И своенравие страсти,

Мнения, которые высказывают в городе…

Представители нежного пола легкие, как пух.

Хоть ты и уважаемый супруг,

Во всех превратностях жизни,

Клянусь твоей доброй и добродетельной женой,

Тем не менее, ожидается, что самые лояльные

Подвержены увлечениям,

Любовь — это всего лишь игра сатаны.

22.

Кого любить, кому верить,

Только от кого мы будем зависеть?

Кому подойдет их речь и действие,

По нашим меркам, в конце концов?

Кто воздержится от клеветы,

Кто поддерживает нас, когда мы странствуем,

Наслаждайтесь нашими пороками;

Кому с нами никогда не бывает скучно?

Никогда не преследуй фантома,

Или тратьте свои усилия в эфире

Люби себя, твоя единственная забота,

Достопочтенный читатель: приходите,

Нет больше достойного любовника,

Или, что более уместно, вы обнаружите.

23.

Но чем закончилась их встреча?

Увы, догадаться не сложно!

Сильная боль любви, биение сердца,

Все те муки, что угнетают,

Душа, погруженная в печаль;

Хуже того безрадостным безумием

Бедная Татьяна горела,

Сон покинул ее всю.

Здоровья, красоты жизни, сладости прошлого,

Ее улыбка, ее спокойная безмятежность,

Как ускользающие затухающие эхо,

Молодость бедной Тани быстро угасает:

Как шторм часто окутывает

Рассвет в мрачном облаке.

24.

Цвета Татьяны почти нет,

Она бледнее и тише!

Ничто не отвлекает,

Или взволновать ее душу, без подстрекательства.

Торжественно шепча вместе,

Соседи покачали головами, навсегда

Вздыхая: «Пора ей выйти замуж!»…

Достаточно. Пришло время вместо этого

Я закрасил эту печальную сцену,

И изображал счастье любви,

Хотя, уважаемый Читатель, признаюсь

Я имею в виду жалость;

Простите меня: я любил с самого начала

Моя Татьяна, от всей души.

25.

Итак, Владимир больше пленил

Час за часом красотой Ольги

И ее юные прелести, восторженные,

Сдался полностью.

Всегда вместе, в ее комнате

Рядом, во мраке,

Или в саду на заре,

Они гуляли по лужайке.

А потом? Полный замешательства,

Ободренный улыбкой своей Ольги,

Робко, изредка,

Скромная, нежная, сладкая иллюзия,

Он осмелился поиграть с прядью,

Или поцелуй подол ее платья.

26.

Иногда он Ольге читал,

Какая-то глубоко моральная сказка,

Природные ходы силы

Помимо бледного Шатобриана,

Переход по определенным страницам,

(Фантазии, сказки веков,

Девушкам не слышно),

Но, боюсь, не без румянца.

Или в каком-нибудь углу, час или около того,

Они изучали шахматы,

Глубоко задумавшись, над доской,

Тихо, опираясь на локоть,

Тилль Ленский, с отвлеченным взглядом,

Пешкой забрал свою ладью.

27.

Дома он делает это очевидным

Что Ольга занимает его ум,

Прилагается с усердием

Внимание к ее альбому: найди,

Внутри нарисован сельский пейзаж,

Тот, с которым она знакома,

Могила, кипрская святыня любви,

На лире сел голубь,

Слегка набросанный, с тушью и тушью,

Или на странице, подписанной кем-то другим,

Он оставляет нежный стих позади,

Немой памятник его мечты, ссылка

От мимолетной мысли, прочной рифмы,

Это непреодолимо для времени.

28.

Вы, конечно, часто видели,

Такие альбомы провинциальных девушек,

Что их друзья все поддержат

Жемчугом дружбы и мудрости,

Плохо рифмованный стих, по традиции,

Нацарапанное и неправильно написанное исполнение.

Где угодно, в начале, в конце или в середине,

Строки слишком короткие, длинные или загадка,

И на первой странице для ознакомления:

Qu’écrirez-vous sur ces tablettes?

Выше ‘ t (out) à v (ous), Annette ’;

Пока у последнего есть такое отражение:

Тот, кто любит вас ярче,

Пусть пишут на следующей странице.

29.

И там вы, несомненно, увидите,

Два сердца, цветы, свет факел уверяют,

Кругом торжественные клятвы,

Как выдержит любовь к могиле ;

Какой-нибудь тип армии тоже напишет,

Ироническая фраза о том, как он поражен.

Должен признаться, я почти не возражаю

Добавляя в такие альбомы,

Благодарен, в глубине души,

Жадный вздор, который я могу написать

Больше не разобрать,

Критики высшего искусства,

Кто торжественно это рассмотрит,

И спорите, показывает ли это остроумие

30.


Но вы, подозрительные тома связаны,

Мучить модные рифмы,

В секретных регионах под землей,

Обители демонов и монстров;

Вы красивые альбомы, иллюстрированные

Федора Толстого, оформлено

Строчками Баратынского тоже,

Пусть вас иссушит молния небесная!

Когда модная дама

Предлагает мне свою, в кварто,

Ярость и злость она не может знать,

Это будоражит во мне мрачные эпиграммы,

Подвигая что-то пропитанное желчью,

Хотя ей нужен мадригал!

31.

Никаких мадригалов из Ленского потока

В альбом Ольги здесь,

Его строки дышат одной любовью, и нет

Появляются искры ледяного остроумия.

Ольге свои часы он посвящает;

Все, что он видит и слышит, отмечает он;

Полна самых искренних страстей жизни,

Он тщательно выдает свои дань уважения.

Итак, Языков, когда ты воодушевлен

Пение от твоего пылающего сердца

Бог знает кого и что; ваше искусство,

Благородные элегии, которые ты породил,

Будет в какой-то далекий срок,

Расскажи историю своей судьбы.

32.

Но тише! Ты слышишь? Наш самый суровый критик

Повелевает нам отвергнуть навсегда,

жалкий венок элегии (так в оригинале),

Нашему поэтическому братству,

Крики: «Перестань кричать,

Этот бесконечный бесплодный разговор,

Оплакивая , что сделано и ушло ;

Хватит, пора двигаться дальше! »

— «Вы правы, так что вы нам показали,

Классическая маска, труба, меч,

И воссоздай волшебный клад,

Благодаря нашей работе потерянного гения:

Вот и все, друг мой? — Нет! Твоя ручка,

Надо писать оды, господа оды,

33.

Как в старину они текли,

Как они их давно сочинили… »

«- Только торжественная хоровая ода!

Хватит, все равно, понимаете,

Помните, что сказал Димитриев

В своей ловкой сатире: «Это все, что ты прочитал»

Вся эта древняя риторика,

Лучше, чем одна суровая современная лирика? »-

«Ах, какая элегия такая легкая,

Такой тонкий, редкий и такой пустой,

Ода показывает чистое благородство

Ступает по небу.’Что ж, я мог бы

Бросьте вызов этому, но вот в чем дело,

Я не устанавливал возрастные ссоры.

34.

В любви к славе, укушенной свободой,

С смятением в сердце и голове,

Какие оды мог бы написать Владимир,

Которого Ольга никогда бы не прочитала.

Есть ли поэт, который репетирует

За его любовь, его последние стихи?

Говорят, сладкого восторга нет

Чем для поэта днем ​​и ночью.

Как блажен современный любовник

Кто читает произведения своего творения,

К объекту его обожания,

Пока она смотрит на обложку!

Блажен он … хотя она могла бы

Вас больше позабавит что-нибудь легкое.

35.

Плоды моей медитации,

Я читаю своей старой медсестре, которая одолжит

К продуктам моего вдохновения,

Снисходительность друга детства;

Или после долгого утомительного ужина

Я соседу за шиворот схвачу,

Кто случайно зашел,

И задушить его трагедией,

Или иначе (все шутки в сторону)

Измученный сожалением и рифмой,

По озеру я пойду, колокольчик

Из моих стихов у воды

Пугать диких уток, пока они

Поднимитесь с берега и взлетите.

36-37.

Но что с Онегином? Верно, дорогой Читатель!

Я буду жаждать твоей снисходительности,

Его ежедневный обход я опишу здесь,

Для вашего удовольствия, так что будь храбрым.

Как отшельник на своем небе,

Летним утром он встает в семь;

Тогда иди своей дорогой, несмотря на холод,

К ручью под холмом.

Как Байрон, который поет о Гульнаре,

Он плывет по маленькому Геллеспонту,

Потом потягивает новости из какой-то мерзкой купели,

Мудрости, то за кофейные кольца,

А потом он оденется, может написать письмо,

Вторая прогулка, а потом и так далее

38-39.

Книга, прогулка, крепкий сон,

Темный лес и хрустальный ручей,

Темноглазая, белокожая горничная, чтобы

Сердце живо поцелуем и взглядом;

Лошадь живая и отзывчивая,

Легкий ужин, не слишком задумчивый,

Бутылка игристого вина,

Тишина и покой — такой прекрасный

И замкнутую жизнь вел Онегин.

Он мягко уступил его путям,

Перестал считать летние дни,

Вместо этого отдал себя этому,

Забыв друзей и городскую жизнь,

И утомительные удовольствия, полные раздоров.

40.

Но лето в нашем северном климате,

Пародия на южную зиму,

Мелькает, и в мгновение ока

Хотя мы бы отрицали его полет, он закончился.

Небо затуманено дыханием осени,

Сейчас чаще солнце закрывается;

Короче и короче растут дни,

Грустный шелест наполняет лесные просторы,

Со всеми своими тайнами обнаженными;

На юг тянутся караваны

Диких гусей в шумных кланах,

И повсюду туман на лугах,

Мы ждем утомительного сезона,

Кто найдет ноябрь у ворот.

41.

Рассвет в холодном сумраке,

Покинутые поля молчат,

И голодные волки, что ткацкий станок

Из тумана лошадь чует

На шоссе фыркает и дрожит;

Путник осторожный сначала дрожит,

Затем бросается в гору, в полете.

Теперь из сарая в утреннем свете

Рука уже не гонит скот,

И в полдень не зовет их в перо.

В помещении горничная будет тихо напевать

Под низкий грохот прялки,

Ее работа — потрескивающие огни дров,

Верный друг зимних ночей.

42.

Мороз уже, замёрзшие носы,

Серебристые луга, скудный солнечный свет …

(Читатель думает, что это рифма роза :

Тогда возьми, раз уж тебе так хочется!)

Ярче тончайшего паркета

Лед, который вымощает скрытые ручьи,

Веселые ребята коньками режут,

Весело играется с судьбами.

Большой толстый гусь, ее ноги с красными перепонками

Расширяется и пробует мерцающий лед,

Скользит и скользит в мгновение ока,

Скользит к отдыху, ее падение полное;

Сверкающий, первый зимний снег

Звезды замерзшие берега внизу.

43.

Что делать в такое время года?

Ходить? По сельской местности вы бродите

Голая, неизбежно скучная причина:

Он однообразный, как дом.

Ехать кататься по пустой степи?

Остерегайтесь шага своих лошадей,

Скользя по льду в изношенной туфле,

Он поскользнется и бросит тебя тоже.

Проводите время в помещении, читаете?

Есть Доминик де Прад или Скотт.

Вы не слишком заботитесь о них?

Счета, выпивка, ярость, вечер хмурый,

Уходит как-то завтра тоже,

Торжественно переживешь зиму.

44.

Настоящий Чайльд Гарольд, мой Онегин

Поддается задумчивому безделью,

С ледяных ванн начинаются его дни,

Дома целый день более-менее,

Один, погруженный в расчет;

С рассвета его единственное занятие,

Чтобы поразить бильярдный шар или два,

Не более того, со старой тупой репликой;

Затем, когда приближается сельский вечер,

Кий заброшен, полумраки тускнеют,

У огня накрыт стол,

Ждет, появится Ленский,

Его три чалых в тройке. Отлично,

Наконец-то пора обедать!

45.

Бутылки кликвота или моэта,

Райский напиток, согласитесь,

В охлажденных бутылках для поэта,

Быстро доходит до стола,

Он сверкает, как Гиппокрен.

Когда-то видны золотые пузыри,

(Сходства тоже того и этого)

Очаровал меня: я часто сидел

Пленен своей сущностью;

С радостью, я бы отдал все возможное

Впитать, друзья: вспомните?

Сколько глупостей в его присутствии,

Какой смех из волшебных ручьев,

Стихи, ссоры: ах, какие мечты!

46.

Но для моего желудка это предатель,

Своими шипящими, пенящимися способами;

Бордо , официанту говорю:

Сейчас это мое любимое блюдо.

Шампанское как хозяйка,

Сверкающая, живая и капризная,

Своевольный, дикий, но тоже пустой …

Шампанскому я больше не верю,

Но ты, Бордо , друг

В несчастье и в печали,

Готовы служить сегодня, завтра,

Всегда верен до конца,

Радость наших часов досуга, так что

За мой дорогой друг, Бордо, !

47.

Огонь утихает; вуаль пепла

Золотые угли, тонкая нить

Дым едва заметен, мягкий, бледный,

Спирали вверх, над головой;

Очаг пылает, дым из трубы проходит,

Через дымоход, сверкающие очки

На столе пузырь, шипение,

Тогда успокойся, как вечерний туман . ..

(Я тоже люблю такие разговоры,

Люблю дружелюбный стакан, такой же,

Круглосуточно французское имя

Как entre chien et loup , ’

Хотя почему, я не могу сказать.)

Наши друзья сейчас в его чарах.

48.

«Как же она, твоя прекрасная соседка,

Ваша Ольга, как Татьяна? »

— «Еще немного, аромат…

Хорошо … Они все в порядке, пришлю вам

Их привет, ах, какая красота

Ольга превратилась в такую ​​милую,

Ее шея, ее горло, ее плечо!

Какого духа! Прежде чем мы станем старше,

Вы должны идти, они будут в восторге.

Вы посетили их дважды, а потом

Никогда больше к ним не обращался:

Кроме того, друг мой, тебя пригласили,

Как дурак, я чисто забыл!

Ты должен уйти, несмотря ни на что ».

49.

«Надо?» — «Да, на день рождения Тани.

Ольга и ее мама спрашивают вас,

Чтобы присоединиться к ним, в следующую субботу,

У вас нет причин не делать этого.’-

«Ой не будет конца лепету,

А толпа, весь сброд… »

— Нет, конечно, никто!

Кто там будет? Просто семья,

Обяжите меня. Скажи мне, что ты пойдешь.

Что скажешь? »-« Хорошо! »-« Браво! »-

Поднимая тост за своего прекрасного соседа Ленского,

Затем осушает свой стакан, Небеса выше,

Разговоры Ольги: такая любовь!

50.

Ленский в восторге, в приподнятом настроении,

До его свадьбы осталось две скудные недели.

Сладкая корона любви так долго ждалась,

Секреты брачного ложа,

В ликовании он мечтает:

Забыв о дарах девственной плевы, досаде,

Все проблемы и боль,

Холодные зевают своим ледяным поездом.

Пока мы, Гименей, чаруем врагов,

Под домашним хозяйством понимают,

Сцена за унылой, утомительной сценой,

Такие вещи, как предположение Лафонтена …

Бедный мой Ленский, от души,

Сделано именно для этой части.

51.

Его любили … такая его убежденность,

Никогда не сомневаясь, жил в блаженстве.

Благословен человек, живущий выдумкой,

И страхи его успокаивает поцелуем,

Покоится на фантазии внутри,

Как пьяный путник в трактире;

Или, менее резко, как бабочка

Потягивая час, когда он ускользает;

Но несчастный человек, который все предвидит,

Трезвомыслящие, для которых каждый

Мотивация, действие, речь,

По своей сути ненавистна, желчь;

Чье сердце, опытное, остывшее,

Больше не забывает себя по желанию.


«Пушкин и его английские переводчики» Макса Истмана


Для меня публикация предисловия Ярмолинского и переводов Пушкина Бабеттой Дойч по случаю его столетия — это катастрофа как для литературы, так и для наших культурных отношений с Россией. . Книга не произведение любви. Ни Ярмолинский, ни Бабетта Дойч не считают Пушкина великим поэтом, не относятся к нему с личной любовью и даже, судя по вступлению, с уважением.Я никогда не читал более изощренно-презрительного эссе, чем то, которым Ярмолинский представляет американской публике этого великого поэта и великого человека. Поэзия Пушкина, с самого начала он говорит, что «лишена образов и лишена рассудка» — утверждение, которое я могу объяснить только разногласиями относительно природы образов и интеллекта, которые фактически ставят Ярмолинского и Пушкина в разные биологические виды.

«Руслан и Людмила», восхитительную сказку, очаровавшую весь славянский мир, породившую новую поэтическую эпоху и вознесшую Пушкина на вечную славу, Ярмолинский выбрасывает в мусорную корзину как «ребяческий спектакль.

Из душевной лирики Пушкина о свободе, его восстания против самодержавия, его нежной ненависти к крепостному праву, которое держало его в ссылке или под надзором полиции практически на протяжении всей его жизни, Ярмолинский может сделать только такие замечания: «В какой-то мере его ребяческая бравада, его дерзкие выходки, его модные экстравагантности, его цинизм стали теперь протестом против официальных властей, жертвой которых он чувствовал себя ». романтический бунт против условностей общества »-« Он был бунтарем не по натуре, а в силу обстоятельств.

Что касается чувствительности Пушкина к женщинам и его высокой веселой откровенности по этому поводу, Ярмолинский говорит с самодовольным ужасом Y.M.C.A. секретарь на запойке у фонтана с газировкой. С захватывающими намёками на сексуальную «скороспелость», «ранние излишества», «ужасные последствия для его здоровья», «беспорядочную безответственную жизнь холостяка-гея», «ужины с шампанским», «рассеянные привычки» и т. Д., Он передает Создавалось впечатление, что этот великолепный и монументально продуктивный персонаж не обладал самодисциплиной и прожил жизнь расточительством. Если подумать, что Александр Пушкин создал литературный язык, основал национальную литературу, написал книжную полку, полную повествовательных стихов, драматических стихов, политических стихов, сказок в прозе, драм, историй и романа в стихах, помимо написанных текстов столь интенсивных совершенство в том, чтобы поставить его имя среди тех, кто достиг бессмертия, ничего не делая — если подумать, что все это было достигнуто в упадочном обществе, перед лицом преследований со стороны правительства и личных неудач, в возрасте от двадцати до тридцати восьми лет, Вы задаетесь вопросом, какая монументальная постановка стоит у Аврама Ярмолинского за своим спокойным столом в Публичной библиотеке, чтобы оправдать его насмешки над сильным вкусом Пушкина к удовольствиям.

Здесь собраны все клише секс-фанатиков. «Он продолжал влюбляться во всех хорошеньких женщин на виду». — «Он, как и прежде, бегал за женщинами». Какое безмерное оскорбление для женщин в этой фразе! И какое безмерное оскорбление для Пушкина употреблять эту фразу даже после того, как поэт, убитый горем и отчаявшийся, искал в окружавшем его дешевом и глупом обществе настоящего спутника жизни!

«Он, как и прежде, бегал за женщинами, но теперь с мыслью о супружестве в затылке…» Я не знаю, на что внутренне злился господин. Ярмолинский обращается к поэтам, любимым его соотечественниками. Он описал Лермонтова, предваряя некоторые мои переводы в «Антологии мировой поэзии», как «блестящего грабителя и эгоистичного хулигана» — совершенно бессмысленное оскорбление, которое я упал и умолял издателя удалить в будущих изданиях книги. Г-н Ярмолинский, кажется, постоянно имеет в виду некоего высшего человека, достигшего таких высот святости и самообладания, что по сравнению с ним почти все склонные к ошибкам и своенравные смертные, особенно если им довелось получить небольшое удовольствие, кажутся существенно потопленными в сточную канаву.

Если бы за этой издевательской атакой на характер Пушкина последовали стихи Пушкина, это не имело бы большого значения. Юмор и дружелюбие Пушкина, его изысканное самообладание, безмерная нежность к своим персонажам и читателям, его смелость и грация, его безудержное богатство и вместе с тем сдержанность, его абсолютная откровенность и абсолютное владение орудием речи должны были завоевать всех чувствительных читателей, так же как он привлек на свою сторону всех чувствительных мужчин и женщин в своей жизни. Со своей стороны, я не сомневаюсь, что по мнению потомков, считающихся русскими, Пушкин войдет в число величайших поэтов мира. В своих лучших текстах он не уступает Горацию, которого он там больше, чем кто-либо другой; и в своих сказках он не уступает Чосеру, на которого тоже похож. Для меня он лишь немного похож на Байрона, за исключением того, что у него непреодолимый юмор и присущая ему смелая сексуальная откровенность. И его юмор намного тоньше, чем юмор Байрона, гораздо более весенний, неизбежный и изящно вплетенный в его песню, что это сравнение — его заслуга.Фактически, он превосходен в том, что можно назвать лирическим юмором. Он превосходен в искусстве, которое почти свойственно ему, — в искусстве придавать эмоциональную ценность и вместе с тем поистине классическую элегантность фразам обычного, почти сленгового разговора. Он, на мой взгляд, высший мастер рифмы. С Горацием он превосходно передает то, что я называю жидкой сущностью дружбы. И со всем этим, а главное, он достиг лирического совершенства. Он передал во многих стихотворениях то значение слова и чувство бытия, как ветер и сила, которая его движет, затаив дыхание и необъяснимо одно, что ставит его рядом с Сафо и Катуллом, Вийоном и Робертом Бернсом.

Ничего подобного, практически ничего отличительного от Пушкина, нельзя найти в стихах этой книги — ни в основном тексте Бабетты Дойч, ни в дополнительных произведениях Альфреда Хейса, Оливера Элтона и других. При его качествах сразу должно быть очевидно, что Бабетта Дойч — последняя в мире поэтесса, которая переводила Пушкина, даже если бы она была дома на русском языке. У нее нет юмора; у нее, соответственно, нет вкуса к возвышению разговорной речи.У нее нет вкуса к тому, что я подразумеваю под жидкой сущностью дружбы, поскольку это полностью неверная и языческая сущность. Она не терпит гомосексуальной сексуальности и гомосексуальной откровенности по этому поводу, поскольку придерживается этой темы так же самодовольно сдержанно, как и ее муж. В собственных стихах она не проявляет даже стремления к воздушной чистоте Сафо и Катулла. Она принадлежит — со всеми своими поэтическими достоинствами, которые я признаю — к другой породе. А что касается рифмы — если бы она сама была ее хозяйкой, то не могла бы ничего сделать, кроме провала своего главного усилия: «Евгений Онегин.«Ибо рифмовая схема Пушкина в этом стихотворении сложна, и перевести сложную рифмовую схему так, чтобы она имела грацию и естественность на другом языке, невозможно. В мире просто не так много удачных совпадений, чтобы такое искусство могло существовать.

В результате вместо того, чтобы слышать, как Пушкин говорит сам за себя в своем шедевре после того, как Ярмолинский перестал насмехаться над ним, мы слышим кропотливую и мучительно поэтическую попытку найти достаточно английских рифм, имеющих неясное отношение к теме, о которой Пушкин говорит в каждом из них. строфа, так что читатель может получить возвышенное удовольствие узнать, что на протяжении всего стихотворения, хотя все остальное разрушено, схема рифм остается той же.Читатель может даже получить удовлетворение, зная, что любой ценой для английской идиомы женские окончания были найдены в английском языке везде, где они встречаются в русском языке, хотя из-за флексий и спряжений женское окончание в русском языке так же отличается от того, что есть по-английски медведь из салона красоты.

Пушкин говорит в строфе 40 главы III «Евгения Онегина»:

Но наш летний север — это карикатура

Зимний юг, вспышки

И ушел: это хорошо известно.

Хотя мы не хотим этого признавать.

Мисс Дойч переводит:

Наше северное лето, стремительно летящее,

Это пародия на южную зиму;

И хотя мы отрицаем

Его прохождение, оно перестало существовать.

В следующей строфе волк с волчицей вышли на дорогу в осенний холод:

Чувствуя его запах, фыркает дорожная лошадь —

И расчетливый путник мчится

В гору полным ходом .

Мисс Дойч, ошибочно приняв слово дорожный за дрожащий, у лошадь «колчан» вместо того, чтобы просто принадлежать дороге:

Лошадь, которая нюхает его, фыркает и дрожит.

Путешественник наблюдает и дрожит

И бросается в гору и уходит.

Ошибка не имеет большого значения. Мисс Дойч желает, чтобы вся эта дрожь и дрожь лишали ее права переводчика Пушкина.Не знаю, насколько она разделяет вступительные мнения мужа, но утверждение о том, что поэзия Пушкина лишена образности, могло быть сделано только человеком с грубо незрелым вкусом. Пушкин после того, как Татьяна призналась в любви к Онегину и посоветовал ему забыть об этом, говорит:

Каковы были последствия интервью?

Увы, угадать несложно!

Безумные страдания любви не прекращались

Тревожили ее юную душу, жаждущую горя.

Нет — бедная Татьяна еще больше горит

Неудержимая страсть; сон летит по ее постели;

Здоровье, цвет и сладость жизни,

Улыбка, девичья покой,

Все исчезло, как пустой звук.

И молодость любимой Тани уходит,

Как день, когда еле родилась,

Накатывает тень бури …

Мисс Дойч переводит:

Что же тогда за свидание, столь злополучное?

Увы, угадать несложно!

Болезнь любви все еще волновала

Душа так стеснялась счастья;

Обещание ее весны было испорчено,

Но любовь росла безответно;

Она могла бы, но пик, сосать и плакать,

И ночь застала бы ее далеко от сна.

Потерянный, как приглушенный звук, и исчез,

Ее девственное спокойствие осталось в прошлом;

Молодость бедной Тани быстро угасает,

И здоровье, и надежда, и радость изгоняются:

Так мрачно гонит буря, окутывающая

Самая яркая заря в мрачных облаках.

В некоторых текстах, где она не сосредоточилась на китайской головоломке перевода схем рифм, беда менее ужасна, чем это. В некоторых строфах она даже создает собственное поэтическое красноречие — особенно в «Пророке», где Пушкин, опираясь на Исайю, приближается к естественной орбите Бабетты Дойч.Однако и здесь красноречие чуждо. И в большинстве текстов мисс Дойч, кажется, на самом деле пытается улучшить Пушкина в соответствии со своими собственными принципами. Знаменитое стихотворение «Зимний вечер», например, в котором Пушкин обращается к старой няне, разделяющей с ним его одинокую ссылку в Михайловском, начинается так просто и со столь естественной английской конструкции, что перевод , если вам небезразличен Пушкина, почти неизбежен:

Гроза с темным небом покрывает,

Крутятся снежные вихри дикие,

Теперь как зверь в ярости воет,

А теперь плачет как ребенок.

Нужно добавить только слова дикий и в ярости , чтобы создать рифму и ритм; в противном случае перевод дословный. Но мисс Дойч отказывается от этой аккуратной, напоминающей серебряную проволоку грамматической структуры, которая является сущностью Пушкина, и превращает стих в небольшую беспорядочную кучу вещей, штормов, бурь, штормов — три названия субъекта пушкинского глагола! — шаблонов. , тучи, плач и т. д .:

Грозовые тучи затуманивают небо; буря

Плетет снег дикими узорами;

Как зверь воет шторм,

А теперь рыдает, как ребенок.

Ее перевод строк:

Что же ти, моя старушка

Приумолка у окна?

Няня, сидит у окна.

Не могли бы вы мне сказать пару слов?

для меня так же соответствует настроению оригинала, как если бы «Ave atque vale» переводили: «Привет, детка, и до свидания!» Поэма также важна в мировоззрении литературы, как и поэма Катулла, — подавляющая эмоции, возвышающая в своем совершенстве и большая социальная значимость. Почти все переводы плохие, и по очень простой причине: они сделаны обычными людьми, а обычные люди — условными. Плывя по течению в море незнакомых впечатлений, они хватаются за обычную фразу, как утопающий хватается за хорошо испытанное спасательное средство с должной печатью «Для взрослых». Таким образом, везде, где выдающийся писатель находил в своем собственном языке необычное выражение — а он знаменит только потому, что находил их, — переводчик, смешивая его врожденную необычность с его чуждостью для него, отчаянно ищет сквозь удивительное джунгли его собственного языка для обычных выражений, с которыми он мог бы соответствовать.И если он находит одно совершенно обычное место, он плачет Эврика ! и торжественно кладет его на свою страницу. Это простая причина, по которой почти все переводы плохие. И это можно проиллюстрировать любым переводом в этой книге. В «Борисе Годунове», например, Воротынский говорит: «Конечно, кровь невинного младенца помешает ему взойти на престол». Шуйский отвечает: «Он перешагнет через это; Борис не такой уж робкий ». Вместо «он перешагнет через это», которое он, по-видимому, принимает за обычный русский способ обращения с кровью ребенка, переводчик говорит: «Его не остановят», что на самом деле является достаточно обычным и достаточно бесцветным на английском языке. Английский.Такой перевод следует без лишних слов выкинуть из окна.

Еще худшая ошибка большинства переводов, особенно Пушкина, проистекает из отчаянного стремления переводчика быть литературным. Пушкина характеризуют не только как индивидуальный гений, но и как событие в истории языка, благодаря тому, что он поднял в литературу простой и откровенный разговор народа необразованных и «варварских» славян — а лучше, может быть, поднял литературу вверх. к этому разговору. Таким образом, преступление литературности — это двойная измена Пушкину.Это тоже можно проиллюстрировать в каждом переводе и практически на каждой странице этой книги.

В «Борисе Годунове» Пушкин пишет:

Когда-нибудь трудолюбивый монах

Найдет мой пылкий, безымянный труд.

Его переводчик:

Придет день, когда какой-нибудь трудолюбивый монах

выведет на свет мой ревностный, безымянный труд.

«Придет день», «выявить» и «труд» — три выражения в двух строках, рожденные чистым желанием быть литературным! Переводы Констанс Гарнетт настолько поражены литературностью, что искажали все наше представление о русской художественной литературе на протяжении трех поколений.В эту книгу она внесла только одно стихотворение:

Не цени, поэт, народной любви.

Шум их аплодисментов быстро стихнет;

Не послушай суда глупого

И леденящего кровь смеха народа…

Ты доволен? Тогда оставьте стадо выть;

Оставь их плевать на огонь жертвенника Твой

И на пляшущие фимиамы в святыне твоей.

Пушкин говорит:

Поэт! Не цените народную любовь.

Их мгновенная шумная похвала пройдет.

Слушайте суждение глупца и смех холодной толпы.

Но ты остаешься твердым, спокойным и угрюмым…

Вы довольны? Тогда пусть толпа ругает

И плюет на жертвенник, где горит твой огонь,

И трясет твоей треногой в своей детской радости.

Единственные стихотворения в этой книге, которые может с удовольствием прочесть тот, кто читал Пушкина, — это стихи А.Ф. Кларк. Они тоже были значительно вознесены вверх и украшены достаточным количеством «предков» и «еще не испокон веков» и тому подобными отполированными реликвиями, чтобы увести нас подальше от Пушкина, но они не измены его стилю.Одна из причин этого в том, что они написаны пустым стихом, и автор не обнаруживает, что постоянно делает что-то, что не может быть сделано хорошо, . Человек, который начал переводить рифмованные стихи в рифму, должен быть готов и должен быть в состоянии выбросить любое стихотворение, с которым ему не повезло. Возможность хорошего рифмованного перевода там, где он существует, — это удача, а там, где его нет, настаивать на переводе глупо, упорно и глупо. Из этого следует, что единственный способ переводить длинные стихи с фиксированной схемой рифм, прежде всего сложной, — это полностью отказаться от схемы, объясняя, что это такое, а затем предлагая ее, рифмуя слово время от времени, где это доказывает естественно возможно.Мне кажется, эти утверждения должны быть очевидны для любого, кто знает разницу между стихотворением и кроссвордом.

Прозаические переводы в этой книге — естественно — лучше, чем стихотворения, хотя у Натали Даддингтон есть все те же ошибки. Те, что написаны Т. Кином, написаны быстрым, простым и гибким английским языком, который сохраняет изящество, если не уникальную силу, пушкинского языка. Так много смягчения!

С другой стороны, книга настолько изысканно оформлена и переплетена Рэндом Хаусом, что вводит читателя в заблуждение, заставляя думать, что она должна содержать хорошие стихи, и тем самым увеличивает беду ее публикации.

Гордость Пушкина: как русский литературный гигант отдал дань уважения своим африканским корням | Александр Пушкин

Для россиян Александр Пушкин населяет неповторимое пространство, где национализм придает субъективному искусству налет факта. Он бесспорный отец их литературы, как Шекспир для британцев. Учитывая замкнутый характер современной российской политики, трудно представить, что создатель «Евгения Онегина» был не только сторонником мультикультурализма и глобального обмена, но и его примером: Пушкин был смешанной расой и гордился своим африканским происхождением.

Его прадед, Ибрагим Петрович Ганнибал, вероятно, родился на территории нынешнего Камеруна в 1696 году. Ганнибал был похищен в детстве и доставлен в Константинополь, где в одной из этих противоречивых литературных сносок «спас» один из предков Толстого. его (это собственное слово Пушкина — vïruchiv — в записке 1824 года) и подарил Петру Великому.

Прадед Пушкина Абрам Петрович Ганнибал. Фотография: Alamy Stock Фото

Ганнибал обменял одну форму рабства на другую, но как паж, крестник и экзотический придворный фаворит императора, его новая жизнь была гораздо более гламурной.Получив военное образование во Франции, он дослужился до дворянства и умер главнокомандующим с сотнями крепостных: черный аристократ с белыми наемными слугами в Северной Европе 18-го века.

Пушкин попытался понять жизнь своего предка в незаконченном историческом романе «Мавр Петра Великого», начатого им в 1827 году. Во фрагменте, основанном на собственном опыте автора с предубеждениями, Ибрагим обнаруживает, что им восхищаются многие женщины во Франции, но «это любопытство, хотя и скрытое за проявлением доброжелательности, оскорбляет его чувство собственного достоинства».Он завидует «людям, которых никто не замечает, считая их ничтожность счастьем». Ожидает «издевательства». А когда он падает, это касается графини D, которая «приняла Ибрагима учтиво, но без особого внимания». Это ему льстило ».

Написано просто и увлекательно — легко представить, как это превращается в шумный — фрагмент, тем не менее, чрезвычайно тонкий. Ирония может быть остиной в своей гибкости, например, когда Пушкин воображает, что графиня находит «что-то привлекательное в этой кудрявой голове, черном среди напудренных париков в ее гостиной», или исследует предубеждение Ибрагима относительно сексуальных мотивов окружающих его женщин.

Эта двусмысленность была центральной в личности Пушкина. Иногда он использовал свое африканское происхождение, чтобы позиционировать себя как байронического героя-аутсайдера, например, говоря о «моей Африке» в «Онегине», как если бы он был там. Он называл американских рабов «моими братьями», в то время как владеет собственными русскими рабами и настаивает — как говорится в переводе Набоковым его стихотворения «Моя генеалогия» 1830 года — Ганнибал был: «Закадычный друг императора, а не раб». В других случаях он воспроизводил стереотипы того времени, например, когда он изображает Ибрагима с «ревнивым [начинающим] кипеть в его африканской крови» — образ, который светские сплетни применили к самому Пушкину после его трагической дуэли.

Как исторический роман «Мавр Петра Великого», возможно, никогда не был одним из самых революционных произведений Пушкина. Но, оставив его незавершенным, он лишил нас кое-чего еще более замечательного: выдержанного портрета внутренней жизни черного русского в начале 18 века, написанного цветным человеком с печатью и платформой белых привилегий. Трудно сказать, как такой революционный роман такого важного литературного деятеля мог сформировать западный канон.

Ироническая и остроумная поэзия Пушкина, великолепно переведенная

Одно из почти работоспособных определений поэзии могло бы быть «письмом, которое невозможно адекватно перевести». Почти. На самом деле есть несколько достойных переводов, которые в некотором смысле труднее, чем при создании оригинала, поскольку переводчик обязан верностью иностранному тексту, в то время как создатель должен следовать только своей собственной фантазии.

Перевод «Евгения Онегина» сэром Чарльзом Джонстоном — одно из тех чудесных исключений из общего правила, которое делает чтение стихов в переводе в целом довольно утомительным занятием.Он претендует на то, чтобы стать классикой в ​​своем узкоспециализированном жанре, и его можно почти безоговорочно рекомендовать серьезным читателям, для которых (как для этого рецензента) игривая, горькая и тонко-ироничная классика Пушкина до сих пор была закрытой книгой.

Не то чтобы история Онегина ранее была недоступна на английском языке, в прозе или стихах. Было несколько переводов разного качества, в первую очередь причудливо буквальный перевод Владимира Набокова, который придерживается слов, предлагает обильные аннотации и (с удивительной скромностью) не пытается приблизиться к поэзии.Я начал читать некоторые из этих более ранних переводов, время от времени, и после нескольких страниц не нашел веской причины для продолжения.

Для читателей конца ХХ века, за исключением тех, кто интересуется литературным антиквариатом или историей модов, история «Евгения Онегина» довольно банальна: модный молодой россиянин пост-наполеоновского уха разрушает свою жизнь и жизни двух других ( Татьяна, любящая его женщина; Ленский, друг, которого он убил на дуэли) за его настойчивость в том, чтобы принимать байронические позы, а не заниматься серьезным делом жизни.

Что еще хуже, текст усыпан, как колонка сплетен, давно забытыми именами и умными злободневными аллюзиями, которые 150 лет назад могли доставить удовольствие, которое читатели получают от журнала People. Сегодня они приносят радость только ценителям сносок.

Последняя проблема заключается в форме: «Евгений Онегин» написан сложными 14-строчными строфами с квотой в шесть женских (двухсложных) рифм в каждой строфе — и в тетраметрах, что дает поэту меньше места. в которых можно повернуться, чем пентаметры, которые Байрон (не говоря уже о Поупе, Мильтоне, Шекспире и большинстве других английских авторов длинных стихов) находил более близкими по духу.

Все вышеперечисленное представляет собой непростую задачу для любого, кто хочет создать читаемый английский текст объемом более 200 страниц. Джонстон сделал его не только читабельным, но и блестящим, а иногда и очень трогательным. Его творчество небезупречно — нет безупречных стихов такой длины, не говоря уже о переводах, — но оно великолепно. Благодаря ему мы можем увидеть оригинал Пушкина в его собственных условиях и наслаждаться им, как петри на нашем родном языке. Любой, кто пробовал перевести сонет (или даже написать его), оценит работу по переводу эквивалента более 400, объединению их в «роман в стихах» и выполнению его с виртуозным стилем, которого требует Пушкин. .

Основной тезис Пушкина в «Евгении Онегине» заключается в том, что природа (человеческая природа, особенно у состоятельной молодежи) склонна подражать искусству — с последствиями, которые могут быть как глупыми, так и катастрофическими. Он рассматривает эту тему с поразительно современным балансом между иронической отстраненностью и сентиментальной симпатией к своим персонажам, и он делает это в богатом, гибком стиле, воплощающем этот сложный набор отношения к совершенству.

Он всегда четко осознавал, что его персонажи немного глупы; в конце концов, он разработал их именно таким образом, и иногда он вставляет небольшие стихотворные эссе о конкретной форме глупости, чтобы подчеркнуть суть.Но по мере того, как история приближается к своей кульминации, он не может не привлечь внимание читателя к тому факту, что эти мультяшные фигурки проливают настоящую кровь, настоящие слезы.

Смесь иронии и пафоса наиболее ярко проявляется в сцене смерти Ленского (которая, по иронии судьбы, предвещает смерть самого Пушкина на дуэли). Ленский — поэт и не очень хороший, и Пушкин убивает его в заведомо плохих стихах («Часы судьбы пробили судьбу …»), нагромождая клише на клише до абсурда.Затем следует строфа чистого, изысканного Пушкина, заканчивающаяся незабываемым образом, в котором тело поэта становится заброшенным домом, заброшенным и заброшенным. Тихая пауза, а затем возвращение к сатире с ироническим обсуждением плюсов и минусов расстрела друга, размышлениями о том, чем могла бы быть жизнь Ленского, и прозаическим описанием увозимого трупа — остроумие и пафосная шутка. -запах.

Диапазон стилей — от почти флобертовского реализма в социальной сатире до дофрейдистского сюрреализма в длинном описании кошмара, которым страдает Татьяна, и, чтобы усложнить работу переводчика, также часто встречаются пародии на романтические поэтические стили.К чести Джонстона, все это проходит в переводе почти прозрачно. Иногда встречаются плоские строки, то есть слишком очевидная рифма или рифма, в которой идиоматический английский натянут. Но чудо не в том, что эти недостатки существуют, а в том, что их так мало. Этот «Онегин» — достопримечательность одного из самых специализированных и сложных литературных искусств.

Пушкинский «К …»; пытаясь сохранить магию перевода.

Александр Сергеевич Пушкин

Изучая русский язык и литературу, я уже давно заметил огромную фигуру Александра Сергеевича Пушкина (1799-1837), самого знаменитого поэта России.Подумав, что пора мне попытаться перевести некоторые из его произведений, я обратился к стихотворению, которое является одним из немногих русских стихотворений, которые я запомнил (другое — « Ленинград » Осипа Мандельштама, мой перевод которого включен в предыдущий пост). Процесс попытки передать стихотворение, К. . . ( To … ) на английский заставил меня задуматься над некоторыми вещами о природе языка и перевода. Я напишу немного об этих размышлениях перед тем, как представить свой перевод.

Анна Керн, безымянная женщина из стихотворения Пушкина «К. . . » это к.

Я верю, что магия реальна, и что любой человек, который может говорить, писать, рисовать или создавать что-либо, чтобы передать идею или чувство, является колдуном. Хотя я вижу в любом искусстве сверхъестественную силу в его способности вызывать глубокие физические, эмоциональные и психологические изменения в человеке при отсутствии телесного контакта, я считаю язык самой могущественной и мистической формой. Читать газету — все равно что смотреть в хрустальный шар, книга по истории — это машина времени, рассказчик — это фокусник, который воплощает в жизнь целые миры, персонажей, мифы и легенды.Сила слов и языка признается в тайне таких вещей, как руны, и сказок, в которых говорится об особой силе истинных названий вещей. Некоторые слова, такие как «абракадабра», имеют значение только в отношении магии.

Поэты — особенно опытные мастера в этих волшебных искусствах. Их способность сочетать силу языка с силой песни усиливает эффект обоих. Отдельные слова действительно обладают силой, и существует бесчисленное множество способов их комбинирования для обозначения смысла и чувств. Ритм и мелодия явно обладают магией, заставляющей людей двигаться, часто неистово и странным образом; многие называют это «танцами».
В России Александр Пушкин по-прежнему считается одним из , если не , то одним из самых опытных волшебников мира. Само имя «Пушкин» имеет особую силу среди русскоязычных; это синоним могущественной красоты изысканно созданного языка. Значение Пушкина настолько далеко выходит за пределы России и русской культуры, что его творчество требует перевода.Но есть загвоздка; перевод магического заклинания с одного языка на другой затруднен, если не невозможен, из-за того, что сам язык является неотъемлемой частью силы заклинания. У каждого языка есть свои ресурсы для сочетания мелодии, гармонии и смысла. Звук и коннотации каждого слова имеют решающее значение для способности стихотворения очаровать.
Есть несколько способов подойти к этой, казалось бы, невыполнимой задаче перевода такого искусства. У каждого свой акцент на элементах формы или значения, но ни один не может передать все, что есть в оригинале. Можно дать максимально точный дословный перевод, но неизменно нужно жертвовать гармонией и метрикой; но чтобы сохранить музыкальные элементы, смыслом часто приходится манипулировать, заменяя некоторые образы и метафоры оригинала. При попытке перевести это стихотворение Пушкина мне представили прекрасный пример такого рода затруднений: слово, которое дважды используется в конце строфы, фактически последнее слово стихотворения, является формой «любовь» — «любовь». . Учитывая мощную и магическую силу этого слова в обоих языках, мне было ясно, что никакой синоним нельзя использовать для замены.Но Пушкин может позволить себе рифмовать слова «мое» и «заново» с «любовью». В русском языке задача облегчается тем, что в основной форме слово для любви — это «любовь», но если вы скажете без любви, это будет слово «любовь». Итак, у вас есть несколько форм слова, с которыми можно работать. Попробуйте рифмовать что-нибудь, что хоть немного приближает эти значения к слову «любовь» в английском языке. У вас есть «голубь», «перчатка», «толкать», «из» и выше », и это все.

Вот вам и мои предупредительные извинения.А теперь смиренно представляю на ваше рассмотрение мой перевод одного из произведений А.С. Стихи Пушкина; внизу есть ссылка на аудиофайл, где я читаю оригинал:

к. . .

Вспоминаю чудесный случай:
Вот передо мной я тебя видел
Такой короткий и беглый взгляд
Такая красота, гениальная и правдивая

В тисках безнадежного отчаяния
В тревогах торопливой жизни
Я долго слышал такой прекрасный голос
И мечтал о прекрасной форме

Прошли годы.Рев мятежной бури
Разбросил все былые мечты
И я забыл твой голос такой прекрасный,
Твоя форма рождена небесными замыслами

В одиночестве, в мрачном запустении
Тихо тянулись дни мои
Без Бога и без вдохновения
Без слез, без жизни, без любви

В душе пришло желание танцевать:
И вот я снова увидел тебя
Такой беглый и беглый взгляд
Такая красота, гениальная и правдивая

И мое сердце билось в лести
И пришло возрождение
Бога и божественного вдохновения
И жизнь, и слезы, и любовь

Александр Сергеевич Пушкин

mp3 файл; читаю русский оригинал (американский акцент и все)

© 2013, Джон Догерти. Все права защищены

публикаций Висконсинского центра пушкинских исследований

Публикации Висконсинского центра пушкинских исследований

Дэвид М. Бетеа, редактор серии

Александр Пушкин был национальным поэтом России, основоположником современного литературного языка, новатором в широком диапазоне жанров и фигурой, биография которой вызвала большой интерес и споры в таких разных областях и формах, как литература, изобразительное искусство, театр и т. Д. фильм и музыка.В этой серии публикуются произведения индивидуального и совместного творчества, отражающие аспекты творческого мира и эпохи Пушкина. Поощряются различные критические методологии и подходы, основным критерием для принятия и публикации является качество исследования, в том числе его важность для области пушкинских исследований, а также убедительность исходной идеи или аргумента.

Посетите сайт Пушкинского центра здесь.

Пожалуйста, отправляйте запросы редактору UW Press Acquisitions Editor Amber R. Cederström ..

Рекомендуемые

В футляре 79,95 долл. США
ISBN 978-0-299-32810-8

Невероятный футурист
Пушкин и изобретение оригинальности в русском модернизме
Джеймс Ранн

«Нам нужна эта книга. В нем рассматривается ряд важных вопросов, о которых было известно большинству литературных критиков и ученых, но которые никто не пытался объединить. Более того, он предлагает смелую совокупную интерпретацию русской поэтической культуры так называемого Золотого века.
— Илья Виницкий, Принстонский университет

В футляре $ 65,00
ISBN 978-0-299-30830-8

Бумага $ 21,95
ISBN 978-0-299-30834-6

Как Россия научилась писать
Литература и Императорская табель о рангах
Ирина Рейфман

«Убедительно, умно и убедительно. Изучая себя многих русских писателей как дворян и их карьеру на государственной службе, Рейфман замечательно показывает, что понимание ранга должно влиять на
все наши аргументы и истории писательской профессии в России.
— Люба Голберт, Калифорнийский университет, Беркли,

Недавние и избранные

Щелкните значок под изображением книги, чтобы добавить заголовок в корзину.

Лирическое соучастие
Поэзия и чтецы в золотой век русской литературы
Дарья Хитрова
Весна 2019

Эпоха первая
Восемнадцатый век и российское культурное воображение
Люба Гольбурт
Весна 2014

Бросая вызов барду
Достоевский и Пушкин, исследование литературных отношений
Гэри Розеншилд
Весна 2013

Табу Пушкин
Темы, тексты, интерпретации
Под редакцией Алиссы Динеги Гиллеспи
Весна 2012

Державин
Биография
Владислав Ходасевич
Осень 2007

Борис Годунов без цензуры
Дело для оригинальной комедии Пушкина с аннотированным текстом и переводом
Честер Даннинг с Кэрил Эмерсон, Сергеем Фомичевым, Лидией Лотман и Энтони Вуд
Весна 2005

Не из этой серии, но представляет интерес:

Борис Годунов
Александр Пушкин
Под редакцией Марии Виролайнен и Александра Долинина
Осень 2008 г.