Содержание

Русский язык (Стихотворение в прозе)

Русский язык (Стихотворение в прозе) — Тургенев. Полный текст стихотворения — Русский язык (Стихотворение в прозе)

Иван Тургенев

Во дни сомнений, во дни тягостных раздумий о судьбах моей родины, — ты один мне поддержка и опора, о великий, могучий, правдивый и свободный русский язык! Не будь тебя — как не впасть в отчаяние при виде всего, что совершается дома? Но нельзя верить, чтобы такой язык не был дан великому народу!

1882 г.

Теги:

Иван Тургенев

Иван Тургенев был одним из самых значимых русских писателей XIX века. Созданная им художественная система изменила поэтику романа как в России, так и за рубежом. Его произведения восхваляли и жестко критиковали, а Тургенев всю жизнь искал в них путь, который привел бы Россию к благополучию и процветанию.

{«storageBasePath»:»https://www.culture.ru/storage»,»services»:{«api»:{«baseUrl»:»https://www.culture.ru/api»,»headers»:{«Accept-Version»:»1.0.0″,»Content-Type»:»application/json»}}}}

Мы ответили на самые популярные вопросы — проверьте, может быть, ответили и на ваш?

  • Подписался на пуш-уведомления, но предложение появляется каждый день
  • Хочу первым узнавать о новых материалах и проектах портала «Культура.РФ»
  • Мы — учреждение культуры и хотим провести трансляцию на портале «Культура.РФ». Куда нам обратиться?
  • Нашего музея (учреждения) нет на портале. Как его добавить?
  • Как предложить событие в «Афишу» портала?
  • Нашел ошибку в публикации на портале. Как рассказать редакции?

Подписался на пуш-уведомления, но предложение появляется каждый день

Мы используем на портале файлы cookie, чтобы помнить о ваших посещениях. Если файлы cookie удалены, предложение о подписке всплывает повторно. Откройте настройки браузера и убедитесь, что в пункте «Удаление файлов cookie» нет отметки «Удалять при каждом выходе из браузера».

Хочу первым узнавать о новых материалах и проектах портала «Культура. РФ»

Подпишитесь на нашу рассылку и каждую неделю получайте обзор самых интересных материалов, специальные проекты портала, культурную афишу на выходные, ответы на вопросы о культуре и искусстве и многое другое. Пуш-уведомления оперативно оповестят о новых публикациях на портале, чтобы вы могли прочитать их первыми.

Мы — учреждение культуры и хотим провести трансляцию на портале «Культура.РФ». Куда нам обратиться?

Если вы планируете провести прямую трансляцию экскурсии, лекции или мастер-класса, заполните заявку по нашим рекомендациям. Мы включим ваше мероприятие в афишу раздела «Культурный стриминг», оповестим подписчиков и аудиторию в социальных сетях. Для того чтобы организовать качественную трансляцию, ознакомьтесь с нашими методическими рекомендациями. Подробнее о проекте «Культурный стриминг» можно прочитать в специальном разделе.

Электронная почта проекта: [email protected]

Нашего музея (учреждения) нет на портале. Как его добавить?

Вы можете добавить учреждение на портал с помощью системы «Единое информационное пространство в сфере культуры»: all.culture.ru. Присоединяйтесь к ней и добавляйте ваши места и мероприятия в соответствии с рекомендациями по оформлению. После проверки модератором информация об учреждении появится на портале «Культура.РФ».

Как предложить событие в «Афишу» портала?

В разделе «Афиша» новые события автоматически выгружаются из системы «Единое информационное пространство в сфере культуры»: all.culture.ru. Присоединяйтесь к ней и добавляйте ваши мероприятия в соответствии с рекомендациями по оформлению. После подтверждения модераторами анонс события появится в разделе «Афиша» на портале «Культура.РФ».

Нашел ошибку в публикации на портале. Как рассказать редакции?

Если вы нашли ошибку в публикации, выделите ее и воспользуйтесь комбинацией клавиш Ctrl+Enter. Также сообщить о неточности можно с помощью формы обратной связи в нижней части каждой страницы. Мы разберемся в ситуации, все исправим и ответим вам письмом.

Если вопросы остались — напишите нам.

Пожалуйста подтвердите, что вы не робот

Войти через

или

для сотрудников учреждений культуры

Системное сообщение

Ошибка загрузки страницы. Повторите попытку позже, либо воспользуйтесь другим браузером.
Спасибо за понимание!

Мы используем сookie

Во время посещения сайта «Культура.РФ» вы соглашаетесь с тем, что мы обрабатываем ваши персональные данные с использованием метрических программ.
Подробнее.

Иван Тургенев — Русский язык (Стихотворение в прозе): читать стих, текст стихотворения полностью

Во дни сомнений, во дни тягостных раздумий о судьбах моей родины, — ты один мне поддержка и опора, о великий, могучий, правдивый и свободный русский язык! Не будь тебя — как не впасть в отчаяние при виде всего, что совершается дома? Но нельзя верить, чтобы такой язык не был дан великому народу!

Анализ стихотворения в прозе «Русский язык» Тургенева

И. Тургенев был истинно русским писателем, глубоко переживающим за судьбу своей Родины. В своих произведениях он смело и правдиво высказывал свои искренние взгляды и убеждения. Тургенев не приукрашивал российскую действительность и не скрывал ее насущных проблем. За слишком резкие высказывания он подвергся наказанию в виде ссылки, а впоследствии был вынужден уехать за границу. Но и вдали от Родины он постоянно обращался к ней в своем творчестве, разделял ее боль и отчаяние. Ярким примером патриотизма Тургенева является стихотворение в прозе «Русский язык» (1882 г.).

Тургенев не случайно избирает темой произведения русский язык. Только находясь на чужбине, он понимает всю важность и значение этого мощного элемента национального самосознания. Писатель был оторван от русской среды, но благодаря языку продолжал ощущать свою неразрывную связь с ней. Ведь с помощью языка человек не только произносит слова. Гораздо важнее то, что люди думают на своем языке, т. е. облекают мысли в конкретные лексические единицы. Например, важным условием полного овладения иностранным языком считается тот момент, когда человек способен не только говорить, но и думать на нем.

Тургенев утверждает, что только русский язык оставался его единственной опорой и поддержкой за границей. Писатель принимал очень близко к сердцу все значительные события в России. Некоторые приводили его в отчаянии, но он верил, что русский язык остается главным средством спасения многострадального народа.

«Великий и могучий» — фраза, которую часто используют в насмешку над судьбой России. Но за ее патетичностью скрывается истинная гордость за свой язык. Русский язык – один из самых богатых и сложных на планете. Жители России и пограничных государств, усваивая его с детства, не понимают значения такого легкого и доступного изучения. Русский язык складывался веками. Он обладает удивительной гибкостью и разнообразием словообразования. Удивительная способность нашего языка – заимствование и быстрая переработка иностранных слов без ущерба для себя. Российское высшее общество долгое время разговаривало исключительно на французском языке. Иностранные языки изучались детьми первыми, в ущерб родному. Но это никак не повлияло на русский язык. Способность к самосохранению и самоочищению помогла русскому языку остаться чистым и не подвергнуться значительным изменениям.

Тургенев был абсолютно уверен в том, что, несмотря на нищету и убожество, Россию ждет великое будущее. Язык является непосредственным выражением национального духа. Русский язык – заслуженный высший дар великому народу.

20 стихов о русском языке

6 июня – День русского языка (появился в
2010 году, когда департамент ООН по связям с общественностью предложил учредить
праздники, посвященные шести официальным языкам организации)

Я люблю свой
родной язык!

Он понятен
для всех,

Он, как
русский народ, многолик,

Как держава
наша, могуч.

Хочешь —
песни, гимны пиши,

Хочешь —
выскажи боль души.

Будто хлеб
ржаной, он пахуч,

Будто плоть
земная — живуч.

Для больших
и для малых стран

На братство
дан.

Он язык луны
и планет,

Наших
спутников и ракет.

За круглым
столом

Разговаривайте
на нем:

Недвусмысленный
и прямой,

Он подобен
правде самой.

Он, как наши
мечты, велик,

Животворный
русский язык!

В родной
поэзии совсем не старовер,

Я издавна
люблю старинные иконы,

Их красок
радостных возвышенный пример

И русской
красоты полет запечатленный.

Мне ведома
веков заветная псалтырь,

Я жажду
утолять привык родною речью,

Где ямбов
пушкинских стремительная ширь

Вмещает бег
коня и мудрость человечью.

В соседстве
дальних слов я нахожу родство,

Мне нравится
сближать их смысл и расстоянья,

Всего
пленительней для нёба моего

Раскаты
твердых «р» и гласных придыханья.

Звени, греми
и пой, волшебная струя!

Такого языка
на свете не бывало,

В нем тихий
шелест ржи, и рокот соловья,

И налетевших
гроз блескучее начало.

Язык
Державина и лермонтовских струн,

Ты —
половодье рек, разлившихся широко,

Просторный
гул лесов и птицы Гамаюн

Глухое пение
в виолончели Блока.

Дай бог нам
прадедов наследие сберечь,

Не притупить
свой слух там, где ему все ново,

И, выплавив
строку, дождаться светлых встреч

С прозреньем
Пушкина и красками Рублева.

В
неповторимые, большие времена

Народной
доблести, труда и вдохновенья

Дай бог нам
русский стих поднять на рамена,

Чтоб длилась
жизнь его, и сила, и движенье!

В. Рождественский

Песня русскому языку

Глагол
времен, мой гений, мой язык,

Скрещение
судеб и мужества народа,

Через тебя
явила миру лик

Ответственности
строгая свобода.

Ты для меня
раскидывал мосты

И озарял
окутанное тенью,

И, вопреки
всему на свете, ты

Учил меня
родству и уваженью.

Продли в
себе моей тревоги дни

И эту песню
выведи к распутью.

И суть моей
души соедини

С твоей
великой и бессмертной сутью.

Русский
язык! Звонких житниц запас

Собран
Владимиром Далем для нас.

Только к его
Словарю прикоснусь,

В душу
повеет могучая Русь.

Буквы
заглавные – что терема.

Говор живой
– что держава сама.

Словно в
зарницы, в страницы вглядись –

Даль
развернется, откроется высь.

В гнездах,
что пчелы, взроятся слова.

Соты медовы,
в них мудрость жива.

В пашнях
страниц всколыхнется страда.

Каждому
слову – своя борозда.

Слово за
словом – и слышится речь:

Родину надо
крепить и беречь!

Голос за
голосом – слышен народ:

Русь не
согнется, вовек не умрет! …

В смутах ли
страшных, в нужде ли какой

Эту великую
книгу открой…

Мой верный друг! мой враг коварный!

Мой царь! мой раб! родной язык!

Мои стихи — как дым алтарный!

Как вызов яростный — мой крик!

Ты дал мечте безумной крылья,

Мечту ты путами обвил,

Меня спасал в часы бессилья

И сокрушал избытком сил.

Как часто в тайне звуков странных

И в потаенном смысле слов

Я обретал напев — нежданных,

Овладевавших мной стихов!

Но часто, радостью измучен

Иль тихой упоен тоской,

Я тщетно ждал, чтоб был созвучен

С душой дрожащей — отзвук твой!

Ты ждешь, подобен великану.

Я пред тобой склонен лицом.

И всё ж бороться не устану

Я, как Израиль с божеством!

Нет грани моему упорству,

Ты — в вечности, я — в кратких днях,

Но всё ж, как магу, мне покорствуй,

Иль обрати безумца в прах!

Твои богатства, по наследству,

Я, дерзкий, требую себе.

Призыв бросаю, — ты ответствуй,

Иду, — ты будь готов к борьбе!

Но, побежден иль победитель,

Равно паду я пред тобой:

Ты — Мститель мой, ты — мой Спаситель,

Твой мир — навек моя обитель,

Твой голос — небо надо мной!

Язык,
великолепный наш язык.

Речное и
степное в нем раздолье,

В нем
клекоты орла и волчий рык,

Напев, и
звон, и ладан богомолья.

В нем
воркованье голубя весной,

Взлет
жаворонка к солнцу — выше, выше.

Березовая роща.
Свет сквозной.

Небесный
дождь, просыпанный по крыше.

Журчание
подземного ключа.

Весенний
луч, играющий по дверце.

В нем Та,
что приняла не взмах меча,

А семь мечей
в провидящее сердце.

И снова
ровный гул широких вод.

Кукушка. У
колодца молодицы.

Зеленый луг.
Веселый хоровод.

Канун на
небе. В черном — бег зарницы.

Костер
бродяг за лесом, на горе,

Про
Соловья-разбойника былины.

«Ау!» в
лесу. Светляк в ночной поре.

В саду
осеннем красный грозд рябины.

Соха и серп
с звенящею косой.

Сто зим в
зиме. Проворные салазки.

Бежит
савраска смирною рысцой.

Летит рысак
конем крылатой сказки.

Пастуший
рог. Жалейка до зари.

Родимый дом.
Тоска острее стали.

Здесь
хорошо. А там — смотри, смотри.

Бежим.
Летим. Уйдем. Туда. За дали.

Чу, рог
другой. В нем бешеный разгул.

Ярит борзых
и гончих доезжачий.

Баю-баю. Мой
милый. Ты уснул?

Молюсь.
Молись. Не вечно неудачи.

Я снаряжу
тебя в далекий путь.

Из тесноты
идут вразброд дороги.

Как хорошо в
чужих краях вздохнуть

О нем — там,
в синем — о родном пороге.

Подснежник
наш всегда прорвет свой снег.

В размах
грозы сцепляются зарницы.

К Царь-граду
не ходил ли наш Олег?

Не звал ли в
полночь нас полет Жар-птицы?

И ты пойдешь
дорогой Ермака,

Пред
недругом вскричишь: «Теснее, други!»

Тебя потопит
льдяная река,

Но ты в века
в ней выплывешь в кольчуге.

Поняв, что
речь речного серебра

Не удержать
в окованном вертепе,

Пойдешь ты в
путь дорогою Петра,

Чтоб брызг
морских добросить в лес и в степи.

Гремучим
сновиденьем наяву

Ты мысль и
мощь сольешь в едином хоре,

Венчая
полноводную Неву

С Янтарным морем
в вечном договоре.

Ты клад
найдешь, которого искал,

Зальешь и
запоешь умы и страны.

Не твой ли
он, колдующий Байкал,

Где в озере
под дном не спят вулканы?

Добросил ты
свой гулкий табор-стан,

Свой говор
златозвонкий, среброкрылый,

До той
черты, где Тихий океан

Заворожил
подсолнечные силы.

Ты
вскликнул: «Пушкин!» Вот он, светлый бог,

Как радуга
над нашим водоемом.

Ты в черный
час вместишься в малый вздох.

Но Завтра —
встанет! С молнией и громом!

Русский язык (Стихотворение в прозе)

Во дни сомнений,
во дни тягостных раздумий о судьбах моей родины, — ты один мне поддержка и
опора, о великий, могучий, правдивый и свободный русский язык! Не будь тебя —
как не впасть в отчаяние при виде всего, что совершается дома? Но нельзя
верить, чтобы такой язык не был дан великому народу!

У бедной
твоей колыбели,

еще еле
слышно сперва,

рязанские
женщины пели,

роняя, как
жемчуг, слова.

Под лампой
кабацкой неяркой

на стол
деревянный поник

у полной
нетронутой чарки,

как раненый
сокол, ямщик.

Ты шел на
разбитых копытах,

в кострах
староверов горел,

стирался в
бадьях и корытах,

сверчком на
печи свиристел.

Ты, сидя на
позднем крылечке,

закату
подставя лицо,

забрал у
Кольцова колечко,

у Курбского
занял кольцо.

Вы, прадеды
наши, в неволе,

мукою
запудривши лик,

на мельнице
русской смололи

заезжий
татарский язык.

Вы взяли
немецкого малость,

хотя бы и
больше могли,

чтоб им не
одним доставалась

ученая
важность земли.

Ты, пахнущий
прелой овчиной

и дедовским
острым кваском,

писался и
черной лучиной

и белым
лебяжьим пером.

Ты — выше
цены и расценки —

в году сорок
первом, потом

писался в
немецком застенке

на слабой
известке гвоздем.

Владыки и те
исчезали

мгновенно и
наверняка,

когда
невзначай посягали

на русскую
суть языка.

Мы знаем,
что ныне лежит на весах

И что
совершается ныне.

Час мужества
пробил на наших часах,

И мужество
нас не покинет.

Не страшно
под пулями мертвыми лечь,

Не горько
остаться без крова,

И мы
сохраним тебя, русская речь,

Великое
русское слово.

Свободным и
чистым тебя пронесем,

И внукам
дадим, и от плена спасем

Язык мой
русский

Лингвистика – ты мысль и чувство,

одна из нравственных основ.

Как нет искусства для искусства,

так нет на свете слов для слов.

Лингвисты, вы средь злобных кликов,

и овраждения идей,

усыновители языков,

и побратители людей.

Русь подтвердила свое право

жить, не склоняя головы,

словарным вкладом Святослава,

сказавшего: «Иду на вы!»

И парижаночкам с присвистом

казаки, ус крутя хитро,

кричали со стремян: «Эй, быстро!» –

вот как произошло «бистро».

Негоже хвастаться спесиво,

но атеистам на Руси

и тем пришлось бурчать: «Спасибо»,

забыв, что это: «Бог спаси»…

Звуча у Пушкина так дивно,

язык наш корчится в тоске,

когда пошлят богопротивно

на нем, на русском языке.

Язык, наш вечный воскреситель,

не даст он правды избегать.

На языке таком красивом

так некрасиво людям лгать.

Как бы неправда ни крестилась,

на ней не вижу я креста.

Есть пропасть между слов – «красивость»

и «подлинная красота».

В сугробах гибли доходяги,

а вот Исаевич не зря

слова, забытые в ГУЛАГе,

выписывал из словаря.

Без словарей нам нет дороги,

не победить ни смерть, ни страх.

Со словарем нет безнадеги –

надежды скрыты в словарях.

Язык мой русский, снежно хрусткий,

в тебе колокола, сверчки

и поскрип квашеной капустки,

где алых клюковок зрачки.

Ты, и не думая зазнаться,

гостеприимный наш язык,

в себя воспринял дух всех наций,

и тем по-пушкински велик.

Как страшно верить в гибель мира

и вместе с ней в кошмар конца

Гомера, Данта и Шекспира,

Флобера, Твена, Маркеса.

Европе Азия – опора.

Страх обоюдный – позади.

Нельзя без Ганди и Тагора,

Акутагавы, Бо Цзю И.

Судьбой балканской озаботив,

моей Россией не забыт,

мне руку подал Христо Ботев,

там, где когда-то был убит.

Я с Гёте, с Бёллем не расстался,

взяв у них столькое взаймы,

но я горжусь, что на рейхстаге

по-русски расписались мы.

Язык обид – язык не
русский,

А русский – не язык
обид.

И никакой перезагрузкой

Не будет русский с
толку сбит.

Загрузкой пере или недо

Такой язык свихнуть
нельзя.

Он не сдаёт страну и
недра,

Ни перед кем не лебезя.

Он не сдаёт и не
сдаётся –

Звезда такая у него

Во мгле небесного
колодца,

Где русской речи
Рождество.

И этот праздник русской
речи

Высокой глубью сотворён

Как путь, где трепетные
свечи

Ведут над пропастью
времён.

Не мы – обиды инвалиды.

Мы на вселенском
сквозняке

От Арктики до
Антарктиды

На русском дышим языке.

Дымом Севера овит,

не знаток я чуждых грамот.

То ли дело — в уши грянет

наш певучий алфавит.

В нем шептать лесным соблазнам,

терпким рекам рокотать.

Я свечусь, как благодать,

каждой буковкой обласкан

на родном языке.

У меня — такой уклон:

я на юге — россиянин,

а под северным сияньем

сразу делаюсь хохлом.

Но в отлучке или дома,

слышь, поют издалека

для меня, для дурака,

трубы, звезды и солома

на родном языке?

Чуть заре зарозоветь,

я, смеясь, с окошка свешусь

и вдохну земную свежесть —

расцветающий рассвет.

Люди, здравствуйте! И птицы!

И машины! И леса!

И заводов корпуса!

И заветные страницы

на родном языке!

Слаще снящихся музык,

гулче воздуха над лугом,

с детской зыбки был мне другом —

жизнь моя — родной язык.

Где мы с ним ни ночевали,

где ни перли напрямик!

Он к ушам моим приник

на горячем сеновале.

То смолист, а то медов,

то буян, то нежным самым

растекался по лесам он,

пел на тысячу ладов.

Звонкий дух земли родимой,

богатырь и балагур!

А солдатский перекур!

А уральская рябина!..

Не сычи и не картавь,

перекрикивай лавины,

о ветрами полевыми

опаленная гортань!..

Сторонюсь людей ученых,

мне простые по душе.

В нашем нижнем этаже —

общежитие девчонок.

Ох и бойкий же народ,

эти чертовы простушки!

Заведут свои частушки —

кожу дрожью продерет.

Я с душою захромавшей

рад до счастья подстеречь

их непуганую речь —

шепот солнышка с ромашкой.

Милый, дерзкий, как и встарь,

мой смеющийся, открытый,

розовеющий от прыти,

расцелованный словарь…

Походил я по России,

понаслышался чудес.

Это — с детства, это — здесь

песни душу мне пронзили.

Полный смеха и любви,

поработав до устатку,

ставлю вольную палатку,

спорю с добрыми людьми.

Так живу, веселый путник,

простодушный ветеран,

и со мной по вечерам

говорят Толстой и Пушкин

на родном языке.

Из вечной бронзы выкован

извечный русский выговор,

чеканное, глубокое

то аканье, то оканье.

Слова в иной пословице

поются, а не молвятся.

Слова звенят звоночками,

то – ёчками, то – очками.

Вот палочка. И палица:

Ударит – слон повалится.

Вот скрипка. Или скрипица:

играет – слёзы сыплются.

А речек звоны светлые!

Люблю за ними следовать:

то сетовать над Сетунью,

то с Беседью беседовать.

Певучими – над ёлками –

соловьими прищёлками,

родная речь, позванивай

из каждого названия!

Тобой, как речкой Речицей,

любая боль излечится,

твои слова, пророчица,

журчат – и слушать хочется.

Усердно
русский я учил,

Дружил с ним
неразлучно

Он окрылял и
чаровал

Простою
речью звучной,

Читая
Пушкина стихи,

Вдыхая
строчек свежесть,

С волнением
в сердце я познал

Как он
прекрасно нежен!

Мне
последнего слова не надо.

И когда
хлынет кровь под кадык.

Из меня, как
чеку из гранаты,

Время
выдернет русский язык.

И сорвёт
оглушительной силой

Свет со
звёзд, словно пламя со свеч.

Над
воронкой, размером с Россию,

В космос
вздыбится русская речь.

Немота
перейдёт все границы.

И полмира
забудет слова.

И минута
молчанья продлится

Может, год,
может, век, может, два.

Но когда
кошельками моллюсков

Мир себя до
отвала набьет,

Он очнется и
вспомнит про русских,

Про
бессребреник – русский народ,

Раздаривший
Аляску и правду,

И
поднявшийся к Богу впритык.

Мне
последнего слова не надо.

Говорить
будет русский язык.

Он из наших
— последний великий

Прикрывает
надежно отход.

Не иконы, а
книги, как лики,

Остаются на
полках высот.

Что хотите
вы мне говорите…

Как в
пространстве царит высота,

Так числом
русских букв в алфавите

Измеряется
возраст Христа.

Древним
словом мы с будущим слиты.

Человечество
– наш ученик.

Наш круг
чтенья – земная орбита.

Наша Родина
– русский язык.

Предвижу,
какой тут поднимется крик,

И сколько
великих обидятся…

Но гений
один, это – русский язык.

А прочих
пока не предвидится.

Стихи о русском языке

Много
языков на свете разных —

Выучить
их все не смог бы я;

Все
они по-своему прекрасны,

В
каждом есть «изюминка» своя.

Говорят
в Париже по-французски,

По-немецки
говорит Берлин;

Мне
же дорог мой, привычный русский,

Для
меня родной лишь он один!

Мелодичный,
гибкий и певучий,

С
детства он меня очаровал,

И
не зря великим и могучим

Наш
язык Тургенев называл!

Развиваясь
быстро, динамично,

Впитывая
разные слова,

Новое
он всё вбирал отлично,

Но
и мудрость предков в нём жива!

Да
и только нашей, русской речью

Можно
Русь привольную воспеть!

Будет
жить язык наш русский вечно

И
не сможет, верю, умереть!

Михаил Крюков

О, как французским усмиряли

Вольнолюбивый мой язык!

Сперва к салонам примеряли,

Но он к салонам не привык.

Пропахший порохом и потом,

Был на конюшню сослан он.

Протестовал там, но работал

Его кузнечный добрый звон.

И как от грубого наречья,

Бежали франты от него,

Лишь в песнях девичьих под вечер

Он был у дела своего.

Плевать на царственные залы –

Там не по-русски даже смех,

А с ним роднятся там в скандалы,

Лишь для того, чтоб молвить грех.

Он у кормилицы у сельской

Приют отыщет у груди

И с большей силою и блеском

Ещё предстанет, погоди!

Его монголы укрощали,

Плетьми стегали на бегу,

А он без жалоб и печали

Богаче стал на зло врагу!

Язык мой немцы сокращали,

В учителя пробравшись к нам,

От слов мужицких очищали:

Зачем России лишний хлам?!

Но так заботилась о русском

Не потому ль учёных рать,

Что слишком тяжкая нагрузка –

Язык как следует узнать?

Да мало ль кто удобной ванной

Хотел бы сделать океан?

А он безмерный разливанный,

Народу во владенье дан.

Ты ни когда не станешь тусклым,

Не охладеешь ни на миг.

Я кланяюсь тебе по-русски,

Язык прапрадедов моих!

Алексей
Марков

В день солнечный июльский

В день солнечный июльский,

Цветы, цветы вокруг

Красив язык мой русский,

Как этот летний луг.

Иду тропинкой узкой-

Деревья до небес!

Могуч язык мой русский

Как этот русский лес!

И в радости и в грусти –

Он всякий час со мной.

Родной язык мой русский,

Как Родина родной!

Язык
наш прекрасный

Язык
наш прекрасный –

Богатый
и звучный,

То
мощный и страстный,

То
нежно-певучий.

В нем есть и усмешка,

И мягкость, и ласка.

И рассказы, и сказки.

Страницы
волшебных,

Волнующих
книг!

Наш
великий язык!

С кириллицы начав родное слово,

И изучив его от А до Я,

Нет лучшего, чем языка родного,

Пока звучит родимая земля.

Она звучит Есенина стихами,

Здесь Маяковский, словом режет звук,

Любимый Пушкин ежедневно с нами,

И Фет, и Тютчев, с ними нет разлук!

А сколько в прозе русского звучанья,

Толстой и Гоголь, Шолохов, друзья,

Ведут нас, словом к радости сознанья,

Что русские они все, как и я!

Благодарю Мефодия, Кирилла

За буквы, звуки, благозвучность слов,

Что к языку нам русскому привили

Огромную, бескрайнюю любовь!

И бонусом один шуточный:

Великий могучий русский язык

Великий могучий русский

Язык показал я французу,

А он показал – французский,

А я дал месье по пузу.

Мы в бой с ним вступили близкий,

Катались, вопили, рычали…

Но тут показал нам английский

Нахальный один англичанин.

Тогда мы с французом встали

И два языка показали.

Он сразу полез с нами в драку,

И в боксе он был неслабым:

Мы с ним показали поляку,

Китайцу и двум арабам.

С трудом нас подняли прохожие…

И поняли мы, дураки:

Какие у нас похожие

Великие языки!

Стихи о русском языке, родной речи, русских словах | Материнство

В подборку вошли стихи русских и российских писателей и поэтов и русском языке. Это и возвышенно-патриотические стихи о родном языке, и занятные стихи с игрой слов, и шуточные стихи о падежах, и стихи, высмеивающие слова-паразиты и искажения русского языка.

И. С. Тургенев

Русский язык

Во дни сомнений, во дни тягостных раздумий о судьбах моей родины, — ты один мне поддержка и опора, о великий, могучий, правдивый и свободный русский язык! Не будь тебя — как не впасть в отчаяние при виде всего, что совершается дома? Но нельзя верить, чтобы такой язык не был дан великому народу!

Июнь, 1882

А. Шибаев

В день солнечный июльский

В день солнечный июльский,

Цветы, цветы вокруг

Красив язык мой русский,

Как этот летний луг.

Иду тропинкой узкой-

Деревья до небес!

Могуч язык мой русский

Как этот русский лес!

И в радости и в грусти –

Он всякий час со мной.

Родной язык мой русский,

Как Родина родной!

М. Матусовский

С чего начинается Родина

С чего начинается Родина?

С картинки в твоем букваре,

С хороших и верных товарищей,

Живущих в соседнем дворе.

А может, она начинается

С той песни, что пела нам мать,

С того, что в любых испытаниях

У нас никому не отнять.

С чего начинается Родина?

С заветной скамьи у ворот,

С той самой березки, что во поле,

Под ветром склоняясь, растет.

А может, она начинается

С весенней запевки скворца

И с этой дороги проселочной,

Которой не видно конца.

С чего начинается Родина?

С окошек, горящих вдали,

Со старой отцовской буденовки,

Что где-то в шкафу мы нашли.

А может, она начинается

Со стука вагонных колес

И с клятвы, которую в юности

Ты ей в своем сердце принес.

С чего начинается Родина?..

М. Матусовский

Язык наш прекрасный

Язык наш прекрасный –

Богатый и звучный,

То мощный и страстный,

То нежно-певучий.

В нем есть и усмешка,

И мягкость, и ласка.

Написаны им

И рассказы, и сказки.

Страницы волшебных,

Волнующих книг!

Люби и храни

Наш великий язык!

Н. Пикулева

Любимое слово

Это кто там ложку «ложит»?

Знай, такого быть не может!

Ложку мы на стол кладём,

А тебя – к обеду ждём.

Алексей Ерошин

Неграмотный пират

Жил на свете некультурный

И неграмотный пират.

Бросить мусор мимо урны

Был пират ужасно рад.

Безо всякого стыда

В море грабил он суда,

А на чтенье умных книжек

Не затрачивал труда.

Как-то раз решил пират

Закопать на пляже клад,

Ровно тридцать три рубина,

Каждый весом в сто карат.

Но никак решить не может:

Чтобы кладу не пропасть,

В яму клад ему полОжить,

ПоложИть или поклАсть?

«Вдруг»,- он мыслит, — «На беду,

Клад неверно покладу?

Эдак я, с таким раскладом,

Вовсе по миру пойду!»

Грусть-печаль пирата гложет,

Отложил пират ножи.

ПоложИть, или полОжить —

Как же правильно, скажи?

А. Шибаев

Прислушайся к слову

Была

ТИШИНА,

ТИШИНА,

ТИШИНА…

Вдруг

ГРОХОТОМ

ГРОМА

Сменилась она!

И вот уже дождик

Тихонько — ты слышишь? —

ЗАКРАПАЛ,

ЗАКРАПАЛ,

ЗАКРАПАЛ

По крыше…

Наверно, сейчас

БАРАБАНИТЬ

Он станет…

Уже

БАРАБАНИТ!

Уже

БАРАБАНИТ!

А. Ерошин

Игра в словечки

Не только дети

Любят прятки,

Играть умеют и слова:

Заря —

Упрятана в ЗАРЯдке,

А в риСОВАльщике —

Сова.

К словам прислушайся немножко:

В дОСАде

Спряталась оса.

На дне луКОШКА

Дремлет кошка,

А в паЛИСАднике —

Лиса.

Из гРЕЧКИ

Вытекают речки,

В ЛЕЩИне

Плещутся лещи.

Овечки прячутся

В слОВЕЧКИ.

А дальше…

Дальше сам ищи!

А. Ерошин

Квакушка

Лягушке нравятся слова

с ее любимым слогом «КВА»,

буКВАльно каждое словцо,

где слог любимый налицо:

КВАртал,

эКВАтор,

клюКВА,

КВАс,

в КВАртире

брюКВА

(про запас)

КВАртет,

аКВАриум,

МосКВА…

бесспорно, славные слова —

буКВАрь,

КВАдрига

и КВАдрат,

но слышать я

совсем не рад

по триста тридцать раз на дню

про аКВАрель

и аКВАланг,

и антиКВАрную

КВАшню!

КВАк можно

сутками

в пруду

такую

КВАкать

ерунду!

устав от кваканья квакушки,

я вставил в уши по заглушке.

Т. Зумакулова

Родной язык

Родной  язык!

Он  с  детства  мне  знаком,

На   нем  впервые  я  сказала  «мама»,

На  нем   клялась  я  в  верности  упрямой,

И  каждый  вздох  понятен  мне  на  нём.

Родной  язык!

Он  дорог мне,  он  мой,

На  нем  ветра  в  предгорьях  наших  свищут,

На  нем   впервые  довелось  услышать

Мне  лепет  птиц  зеленою  весной.

М. Крюков

Много языков на свете разных

Много языков на свете разных-

Выучить их все не смог бы я,

Все они по-своему прекрасны,

В каждом есть изюминка своя.

Говорят в Париже по-французски,

По-немецки говорит Берлин;

Мне же дорог мой, привычный, русский,

Для меня родной лишь он один.

Мелодичный, гибкий и певучий,

С детства он меня очаровал,

И не зря великим и могучим

Наш язык Тургенев называл.

Развиваясь быстро, динамично,

Впитывая разные слова.

Новое воспринимал отлично,

Но и мудрость предков в нём жива.

Да и только нашей, русской речью

Можно Русь привольную воспеть!

Будет жить язык наш русский вечно

И не сможет, верю, умереть!

А. Сумароков

Из эпистолы о русском языке

Язык наш сладок, чист, и пышен, и богат;

Но скудно вносим мы в него хороший склад;

Так чтоб незнанием его нам не бесславить,

Нам нужно весь свой склад хоть несколько поправить.

А. Яшин

Русский язык

Я люблю свой родной язык!

Он понятен для всех,

Он певуч,

Он, как русский народ, многолик,

Как держава наша, могуч.

Он язык луны и планет,

Наших спутников и ракет.

На совете за круглым столом

Разговаривайте на нем:

Недвусмысленный и прямой,

Он подобен правде самой.

Ф. Тютчев

Нам не дано предугадать

Нам не дано предугадать,

Как слово наше отзовется, —

И нам сочувствие дается,

Как нам дается благодать…

В. Полторацкий

Слово о словах

Слова бывают разные –

То дельные, то праздные.

То честные, правдивые.

То льстивые, фальшивые.

Есть слово – утешение

И слово – удушение.

Есть трезвые и пьяные

Лукавые, туманные.

Есть чистые, алмазные,

А есть бесстыдно – грязные,

Одни помогут выпрямить,

Другие – душу вытравить.

Есть речь огнем горящая,

Есть тлением смердящая.

Слова высокой доблести

И самой низкой подлости…

Поэт, тебе назначено

Засеять душу зёрнами.

Так сей же не иначе, как

Чистейшими, отборными.

Не злыми, не блудливыми,

А добрыми, правдивыми.

Чтоб хлеб добросердечности

Давала нива вечности.

К. Бальмонт

Я — изысканность русской медлительной речи

Я – изысканность русской медлительной речи,

Предо мною друг поэты – предтечи,

Я впервые открыл в этой речи уклоны,

Перепевные, гневные, нежные звоны.

Я – внезапный излом,

Я – играющий гром,

Я – прозрачный ручей,

Я – для всех и ничей.

Переплеск многопенный, разорвано-слитный,

Самоцветные камни земли самобытной,

Переклички лесные зеленого мая –

Всё пойму, всё возьму, у других отнимая.

Вечно юный, как сон,

Сильный тем, что влюблён

И в себя и в других,

Я – изысканный стих.

О. Я. Яковенко

Русский язык

С кириллицы начав родное слово,

И изучив его от А до Я,

Нет лучшего, чем языка родного,

Пока звучит родимая земля.

Она звучит Есенина стихами,

Здесь Маяковский, словом режет звук,

Любимый Пушкин ежедневно с нами,

И Фет, и Тютчев, с ними нет разлук!

А сколько в прозе русского звучанья,

Толстой и Гоголь, Шолохов, друзья,

Ведут нас, словом к радости сознанья,

Что русские они все, как и я!

Благодарю Мефодия, Кирилла

За буквы, звуки, благозвучность слов,

Что к языку нам русскому привили

Огромную, бескрайнюю любовь!

Анна Ахматова

Мужество

Мы знаем, что ныне лежит на весах

И что совершается ныне.

Час мужества пробил на наших часах,

И мужество нас не покинет.

Не страшно под пулями мертвыми лечь,

Не горько остаться без крова,

И мы сохраним тебя, русская речь,

Великое русское слово.

Свободным и чистым тебя пронесем,

И внукам дадим, и от плена спасем

Навеки!

1942

Сергей Михалков

Быль для детей (отрывок)

«Нет! — сказали мы фашистам, —

Не потерпит наш народ,

Чтобы русский хлеб душистый

Назывался словом «брот».

И от моря и до моря

Поднялись большевики,

И от моря и до моря

Встали русские полки.

Встали, с русскими едины,

Белорусы, латыши,

Люди вольной Украины,

И армяне, и грузины,

Молдаване, чуваши —

Все советские народы

Против общего врага,

Все, кому мила свобода

И Россия дорога!

Н. Скакунова

Великий и могучий

Он  и могучий,

Он и набатный,

Сладкопевучий,

И громораскатный!

Он величавый,

Он и стозвонный,

Гибкокурчавый

Но непреклонный!

Он поразительный!

И поражающий!

Так изумительно

Многовмещающий!

Все, кто на нем изъясняться привык,

Любят чудесный наш русский язык!

С. Михалков

Любитель книг (басня)

К приятелю, чтоб скоротать досуг,

Зашел незваный гость.

«Ты стал читать, мой друг?» –

Воскликнул он и посмотрел вокруг

На полные собранья сочинений

Бальзака и Гюго, Ожешко и Дюма,

На новые, нарядные тома,

На книги сказок и стихотворений

Есенина и Маршака,

Что полки заняли почти до потолка…

«Я знаю, я смешон с моим вопросом,

Ты все их прочитал, всю мудрость их постиг.

Но как ты достаешь до самых верхних книг?»

«Да очень просто! Пылесосом!»

***

Известно мне, порой в домах иных

Стирают только пыль с изданий подписных.

Н. Заболоцкий

Читая стихи

Любопытно, забавно, и тонко:

Стих, почти непохожий на стих.

Бормотанье сверчка и ребенка

В совершенстве писатель постиг.

И в бессмыслице скомканной речи

Изощренность известная есть.

Но возможно ль мечты человечьи

В жертву этим забавам принесть?

И возможно ли русское слово

Превратить в щебетанье щегла,

Чтобы смысла живая основа

Сквозь него прозвучать не могла?

Нет! Поэзия ставит преграды

Нашим выдумкам, ибо она

Не для тех, кто, играя в шарады,

Надевает колпак колдуна.

Тот, кто жизнью живет настоящей,

Кто к поэзии с детства привык,

Вечно верует в животворящий,

Полный разума русский язык.

В. Шефнер

Слова

Много слов на земле. Есть дневные слова-

В них весеннего неба сквозит синева.

Есть ночные слова, о которых мы днем

Вспоминаем с улыбкой и сладким стыдом.

Есть слова — словно раны, слова – словно суд,-

С ними в плен не сдаются и в плен не берут.

Словом можно убить, словом можно спасти,

Словом можно полки за собой повести.

Словом можно продать, и предать, и купить,

Слово можно в разящий свинец перелить.

Но слова всем словам в языке нашем есть:

Слава, Родина, Верность, Свобода и Честь.

Повторять их не смею на каждом шагу,-

Как знамена в чехле, их в душе берегу.

Кто их часто твердит – я не верю тому,

Позабудет о них в огне и дыму.

Он не вспомнит о них на горящем мосту,

Их забудет иной на высоком посту.

Тот, кто хочет нажиться на гордых словах,

Оскорбляет героев бесчисленных прах,

Тех, что в темных лесах и в траншеях сырых,

Не твердя этих слов, умирали за них.

Пусть разменной монетой не служат они,-

Золотым талоном их в сердце храни!

И не делай их слугами в мелком быту –

Береги изначальную их чистоту.

Когда радость – как буря, иль горе – как ночь,

Только эти слова тебе могут помощь!

Г. Тукай

Родной язык

О, как хорош родной язык, отца и матери язык,

Я в мире множество вещей через тебя навек постиг!

Сперва на этом языке, качая зыбку, пела мать,

А после — бабушка меня старалась сказкою унять.

Родной язык, ты мне помог понять и радость с малых лет,

И боль души, когда в глазах темнеет, меркнет ясный свет.

Ты мне, родной язык, изречь молитву первую помог:

«Прости меня, отца и мать, великодушен будь, мой Бог!»

В. Гордейчев

Родная речь

Из вечной бронзы выкован

извечный русский выговор,

чеканное, глубокое

то аканье, то оканье.

Слова в иной пословице

поются, а не молвятся.

Слова звенят звоночками,

то – ёчками, то – очками. Вот палочка. И палица:

ударит – слон повалится.

Вот скрипка. Или скрипица:

играет – слёзы сыплются.

А речек звоны светлые!

Люблю за ними следовать:

то сетовать над Сетунью,

то с Беседью беседовать.

Певучими – над ёлками –

соловьими прищелками,

родная речь, вызванивай

из каждого названия!

Тобой, как речкой Речицей,

любая боль излечится,

твои слова, пророчица,

журчат – и слушать хочется.

В. Шефер

Гаснет устная словесность

Гаснет устная словесность,

Разговорная краса;

Отступают в неизвестность

Речи русской чудеса.

Сотни слов, родных и метких,

Сникнув, голос потеряв,

Взаперти, как птицы в клетках,

Дремлют в толстых словарях.

Ты их выпусти оттуда,

В быт обыденный верни,

Чтобы речь – людское чудо –

Не скудела в наши дни.

С. Скачко

Язык

С благоговеньем прикасайся

К тому , чем ты вооружён ,

Твори светло и упивайся

Безбрежным русским языком

Воздушно лёгок , сочен , вкусен ,

Суров и нежен , многолик ,

Во всех мелодиях искусен

Наш удивительный язык.

Ему к лицу и термин узкий ,

И междометный вздох , и клич ,

Гордись , что понимаешь русский ,

Старайся глубину постичь.

Смешно и грустно слышать , право ,

Как эллочек и фимок рать

К заморским “ингам”, “шн” и “вау”

Его , кряхтя , хотят прижать.

Д. Коротаев

Дорожите родным, милым словом

Д о р о ж и т е

Родным, милым словом:

М н о г о л и к и м —

Большим языком !

Нашей жизни ОН —

П е р в о о с н о в а —

Всем народам

Планеты — знаком !

Берегите ЕГО

От цветистых

Иностранных

И чуждых нам слов,

Чтоб поток —

От наречий ручьистых —

Не затмил

Родника — Родников !

В нём черпайте

Живящую силу:

Русских говоров,

Песен, стихов… —

Всё, что дорого

С е р д ц у,

Чтоб слилось

В ЯЗЫКЕ, — Как Основе Основ!

С. Абдулла

Выучи русский язык

Если ты хочешь судьбу переспорить,

Если ты ищешь отрады цветник,

Если нуждаешься в твердой опоре –

Выучи, выучи русский язык.

Он твой наставник – великий, могучий,

Он переводчик, он проводник.

Если штурмуешь познания кручи –

Выучи, выучи русский язык.


Русское слово живет на страницах

Мир окрыляющих пушкинских книг.

Русское слово — свободы зарница,

Выучи, выучи русский язык!

Горького зоркость, бескрайность Толстого,

Пушкинской лирики чистый родник,

Блещет зеркальностью русское слово —

Выучи, выучи русский язык!

Мир разобщенных безрадостно тесен,

Спаянных мир необъятно велик.

Сын мой, работай, будь людям полезен,

Выучи русский язык!

К. Бальмонт

Язык, великолепный наш язык

Язык, великолепный наш язык.

Речное и степное в нем раздолье,

В нем клекоты орла и волчий рык,

Напев, и звон, и ладан богомолья.В нем воркованье голубя весной,

Взлет жаворонка к солнцу — выше, выше.

Березовая роща. Свет сквозной.

Небесный дождь, просыпанный по крыше.

Журчание подземного ключа.

Весенний луч, играющий по дверце.

В нем Та, что приняла не взмах меча,

А семь мечей в провидящее сердце.

И снова ровный гул широких вод.

Кукушка. У колодца молодицы.

Зеленый луг. Веселый хоровод.

Канун на небе. В черном — бег зарницы.

Костер бродяг за лесом, на горе,

Про Соловья-разбойника былины.

«Ау!» в лесу. Светляк в ночной поре.

В саду осеннем красный грозд рябины.

Соха и серп с звенящею косой.

Сто зим в зиме. Проворные салазки.

Бежит савраска смирною рысцой.

Летит рысак конем крылатой сказки.

Пастуший рог. Жалейка до зари.

Родимый дом. Тоска острее стали.

Здесь хорошо. А там — смотри, смотри.

Бежим. Летим. Уйдем. Туда. За дали.

Чу, рог другой. В нем бешеный разгул.

Ярит борзых и гончих доезжачий.

Баю-баю. Мой милый. Ты уснул?

Молюсь. Молись. Не вечно неудачи.

Я снаряжу тебя в далекий путь.

Из тесноты идут вразброд дороги.

Как хорошо в чужих краях вздохнуть

О нем — там, в синем — о родном пороге.

Подснежник наш всегда прорвет свой снег.

В размах грозы сцепляются зарницы.

К Царь-граду не ходил ли наш Олег?

Не звал ли в полночь нас полет Жар-птицы?

И ты пойдешь дорогой Ермака,

Пред недругом вскричишь: «Теснее, други!»

Тебя потопит льдяная река,

Но ты в века в ней выплывешь в кольчуге.

Поняв, что речь речного серебра

Не удержать в окованном вертепе,

Пойдешь ты в путь дорогою Петра,

Чтоб брызг морских добросить в лес и в степи.

Гремучим сновиденьем наяву

Ты мысль и мощь сольешь в едином хоре,

Венчая полноводную Неву

С Янтарным морем в вечном договоре.

Ты клад найдешь, которого искал,

Зальешь и запоешь умы и страны.

Не твой ли он, колдующий Байкал,

Где в озере под дном не спят вулканы?

Добросил ты свой гулкий табор-стан,

Свой говор златозвонкий, среброкрылый,

До той черты, где Тихий океан

Заворожил подсолнечные силы.

Ты вскликнул: «Пушкин!» Вот он, светлый бог,

Как радуга над нашим водоемом.

Ты в черный час вместишься в малый вздох.

Но Завтра — встанет! С молнией и громом!

А. Романов

Русский язык! Звонких житниц запас

Русский язык! Звонких житниц запас

Собран Владимиром Далем для нас.

Только к его Словарю прикоснусь,

В душу повеет могучая Русь.

Буквы заглавные – что терема.

Говор живой – что держава сама.

Словно в зарницы, в страницы вглядись –

Даль развернется, откроется высь.

В гнездах, что пчелы, взроятся слова.

Соты медовы, в них мудрость жива.

В пашнях страниц всколыхнется страда.

Каждому слову – своя борозда.

Слово за словом – и слышится речь:

Родину надо крепить и беречь!

Голос за голосом – слышен народ:

Русь не согнется, вовек не умрет!..

В смутах ли страшных, в нужде ли какой

Эту великую книгу открой…

Леонид Корнилов

Мне последнего слова не надо

Мне последнего слова не надо.

И когда хлынет кровь под кадык.

Из меня, как чеку из гранаты,

Время выдернет русский язык.

И сорвёт оглушительной силой

Свет со звёзд, словно пламя со свеч.

Над воронкой, размером с Россию,

В космос вздыбится русская речь.

Немота перейдёт все границы.

И полмира забудет слова.

И минута молчанья продлится

Может, год, может, век, может, два.

Но когда кошельками моллюсков

Мир себя до отвала набьет,

Он очнется и вспомнит про русских,

Про бессребреник – русский народ,

Раздаривший Аляску и правду,

И поднявшийся к Богу впритык.

Мне последнего слова не надо.

Говорить будет русский язык.

Он из наших — последний великий

Прикрывает надежно отход.

Не иконы, а книги, как лики,

Остаются на полках высот.

Что хотите вы мне говорите…

Как в пространстве царит высота,

Так числом русских букв в алфавите

Измеряется возраст Христа.

Древним словом мы с будущим слиты.

Человечество – наш ученик.

Наш круг чтенья – земная орбита.

Наша Родина – русский язык.

Валерий Брюсов

Мой верный друг! Мой враг коварный!

Мой верный друг! Мой враг коварный!

Мой царь! Мой раб! Родной язык!

Мои стихи – как дым алтарный!

Как вызов яростный – мой крик!

Ты дал мечте безумной крылья,

Мечту ты путами обвил.

Меня спасал в часы бессилья

И сокрушал избытком сил.

Как часто в тайне звуков странных

И в потаённом смысле слов

Я обретал напев нежданных,

Овладевавших мной стихов!

Но часто, радостью измучен

Иль тихой упоён тоской,

Я тщетно ждал, чтоб был созвучен

С душой дрожащей — отзвук твой!

Ты ждёшь, подобен великану.

Я пред тобой склонен лицом.

И всё ж бороться не устану

Я, как Израиль с божеством!

Нет грани моему упорству.

Ты — в вечности, я — в кратких днях,

Но всё ж, как магу, мне покорствуй,

Иль обрати безумца в прах!

Твои богатства, по наследству,

Я, дерзкий, требую себе.

Призыв бросаю,- ты ответствуй,

Иду, — ты будь готов к борьбе!

Но, побежден иль победитель,

Равно паду я пред тобой:

Ты – мститель мой, ты – мой спаситель,

Твой мир – навек моя обитель,

Твой голос – небо надо мной!

М. Ефимов

Усердно русский я учил

Усердно русский я учил,

Дружил с ним неразлучно

Он окрылял и чаровал

Простою речью звучной,

Читая Пушкина стихи,

Вдыхая строчек свежесть,

С волнением в сердце я познал

Как он прекрасно нежен!

Николай Заболоцкий

Любопытно, забавно, и тонко

Любопытно, забавно, и тонко:

Стих, почти непохожий на стих.

Бормотанье сверчка и ребенка

В совершенстве писатель постиг.

И в бессмыслице скомканной речи

Изощренность известная есть.

Но возможно ль мечты человечьи

В жертву этим забавам принесть?

И возможно ли русское слово

Превратить в щебетанье щегла,

Чтобы смысла живая основа

Сквозь него прозвучать не могла?

Нет! Поэзия ставит преграды

Нашим выдумкам, ибо она

Не для тех, кто, играя в шарады,

Надевает колпак колдуна.

Тот, кто жизнью живет настоящей,

Кто к поэзии с детства привык,

Вечно верует в животворящий,

Полный разума русский язык.

Михаил Крюков

Много языков на свете разных

Много языков на свете разных —

Выучить их все не смог бы я,

Все они по-своему прекрасны,

В каждом есть изюминка своя.

Говорят в Париже по-французски,

По-немецки говорит Берлин;

Мне же дорог мой, привычный, русский,

Для меня родной лишь он один.

Мелодичный, гибкий и певучий,

С детства он меня очаровал,

И не зря великим и могучим

Наш язык Тургенев называл.

Развиваясь быстро, динамично,

Впитывая разные слова.

Новое воспринимал отлично,

Но и мудрость предков в нём жива.

Да и только нашей, русской речью

Можно Русь привольную воспеть!

Будет жить язык наш русский вечно

И не сможет, верю, умереть!

Андрей Бирючков

Люблю я русский свой язык

Люблю я русский свой язык,

Он мне на свете всех дороже,

И буду я его ценить,

учить его хочу я тоже.

Могуч, богат язык прекрасный,

Он весь, как ясная заря!

Я никогда жаргоном грязным

его не буду засорять!

Сергей Скачко

С благоговеньем прикасайся

С благоговеньем прикасайся

К тому, чем ты вооружён,

Твори светло и упивайся

Безбрежным русским языком

Воздушно лёгок, сочен, вкусен,

Суров и нежен, многолик,

Во всех мелодиях искусен

Наш удивительный язык.

Ему к лицу и термин узкий,

И междометный вздох, и клич,

Гордись, что понимаешь русский,

Старайся глубину постичь.

Смешно и грустно слышать, право,

Как эллочек и фимок рать

К заморским «ингам», «шн» и «вау»

Его, кряхтя, хотят прижать.

А. Сумароков

Язык наш сладок, чист, и пышен, и богат

Язык наш сладок, чист, и пышен, и богат;

Но скудно вносим мы в него хороший склад;

Так чтоб незнанием его нам не бесславить,

Нам нужно весь свой склад хоть несколько поправить.

Светлана Шарова

Нам будет некого винить

Нам будет некого винить,

Когда не сможем сохранить,

К чему как к солнцу ты привык –

Великий Пушкинский язык!!!

В цене лишь деньги и товар,

И страшен лжи истошный крик…

И топчут с грязью дивный дар –

Бесценный Пушкинский язык!!!

Но это – страх временщика…

А жизни век в грядущем – миг!

Грядёт к народам на века

Бессмертный Пушкинский язык!!!

В. Гордейчев

Из вечной бронзы выкован

Из вечной бронзы выкован

извечный русский выговор,

чеканное, глубокое

то аканье, то оканье.

Слова в иной пословице

поются, а не молвятся.

Слова звенят звоночками,

то – ёчками, то – очками.

Вот палочка. И палица:

ударит – слон повалится.

Вот скрипка. Или скрипица:

играет – слёзы сыплются.

А речек звоны светлые!

Люблю за ними следовать:

то сетовать над Сетунью,

то с Беседью беседовать.

Певучими – над ёлками –

соловьими прищелками,

родная речь, вызванивай

из каждого названия!

Тобой, как речкой Речицей,

любая боль излечится,

твои слова, пророчица,

журчат – и слушать хочется.

Виолетта Баша

Ударит Слово — пулею в висок

Ударит Слово — пулею в висок.

Потянут гарью дальние зарницы.

Свинцовым ливнем пулеметных строк

Рубеж столетий рвется на страницы.

Взревет станок, бумагою давясь,

В разрывах притяжения земного —

Ударит — влёт — кириллицею — в вязь

Пропитанною кровью русской Слово.

Александр Яшин

Я люблю свой родной язык

Я люблю свой родной язык!

Он понятен для всех,

Он певуч,

Он, как русский народ, многолик,

Как держава наша, могуч.

Хочешь — песни, гимны пиши,

Хочешь — выскажи боль души.

Будто хлеб ржаной, он пахуч,

Будто плоть земная — живуч.

Для больших и для малых стран

Он на дружбу,

На братство дан.

Он язык луны и планет,

Наших спутников и ракет.

На совете

За круглым столом

Разговаривайте на нем:

Недвусмысленный и прямой,

Он подобен правде самой.

Он, как наши мечты, велик,

Животворный русский язык!

Юнна Мориц

Язык обид – язык не русский

Язык обид – язык не русский,

А русский – не язык обид.

И никакой перезагрузкой

Не будет русский с толку сбит.

Загрузкой пере или недо

Такой язык свихнуть нельзя.

Он не сдаёт страну и недра,

Ни перед кем не лебезя.

Он не сдаёт и не сдаётся –

Звезда такая у него

Во мгле небесного колодца,

Где русской речи Рождество.

И этот праздник русской речи

Высокой глубью сотворён –

Как путь, где трепетные свечи

Ведут над пропастью времён.

Не мы – обиды инвалиды.

Мы на вселенском сквозняке

От Арктики до Антарктиды

На русском дышим языке.

Михаил Лермонтов

Есть речи — значенье

Есть речи — значенье

Темно иль ничтожно,

Но им без волненья

Внимать невозможно.

Как полны их звуки

Безумством желанья!

В них слёзы разлуки,

В них трепет свиданья.

Не встретит ответа

Средь шума мирского

Из пламя и света

Рождённое слово;

Но в храме, средь боя

И где я ни буду,

Услышав, его я

Узнаю повсюду.

Не кончив молитвы,

На звук тот отвечу,

И брошусь из битвы

Ему я навстречу.

Константин Бальмонт

Язык, великолепный наш язык

Язык, великолепный наш язык.

Речное и степное в нем раздолье,

В нем клекоты орла и волчий рык,

Напев, и звон, и ладан богомолья.

В нем воркованье голубя весной,

Взлет жаворонка к солнцу — выше, выше.

Березовая роща. Свет сквозной.

Небесный дождь, просыпанный по крыше.

Журчание подземного ключа.

Весенний луч, играющий по дверце.

В нем Та, что приняла не взмах меча,

А семь мечей в провидящее сердце.

И снова ровный гул широких вод.

Кукушка. У колодца молодицы.

Зеленый луг. Веселый хоровод.

Канун на небе. В черном — бег зарницы.

Костер бродяг за лесом, на горе,

Про Соловья-разбойника былины.

«Ау!» в лесу. Светляк в ночной поре.

В саду осеннем красный грозд рябины.

Соха и серп с звенящею косой.

Сто зим в зиме. Проворные салазки.

Бежит савраска смирною рысцой.

Летит рысак конем крылатой сказки.

Пастуший рог. Жалейка до зари.

Родимый дом. Тоска острее стали.

Здесь хорошо. А там — смотри, смотри.

Бежим. Летим. Уйдем. Туда. За дали.

Чу, рог другой. В нем бешеный разгул.

Ярит борзых и гончих доезжачий.

Баю-баю. Мой милый. Ты уснул?

Молюсь. Молись. Не вечно неудачи.

Я снаряжу тебя в далекий путь.

Из тесноты идут вразброд дороги.

Как хорошо в чужих краях вздохнуть

О нем — там, в синем — о родном пороге.

Подснежник наш всегда прорвет свой снег.

В размах грозы сцепляются зарницы.

К Царь-граду не ходил ли наш Олег?

Не звал ли в полночь нас полет Жар-птицы?

И ты пойдешь дорогой Ермака,

Пред недругом вскричишь: «Теснее, други!»

Тебя потопит льдяная река,

Но ты в века в ней выплывешь в кольчуге.

Поняв, что речь речного серебра

Не удержать в окованном вертепе,

Пойдешь ты в путь дорогою Петра,

Чтоб брызг морских добросить в лес и в степи.

Гремучим сновиденьем наяву

Ты мысль и мощь сольешь в едином хоре,

Венчая полноводную Неву

С Янтарным морем в вечном договоре.

Ты клад найдешь, которого искал,

Зальешь и запоешь умы и страны.

Не твой ли он, колдующий Байкал,

Где в озере под дном не спят вулканы?

Добросил ты свой гулкий табор-стан,

Свой говор златозвонкий, среброкрылый,

До той черты, где Тихий океан

Заворожил подсолнечные силы.

Ты вскликнул: «Пушкин!» Вот он, светлый бог,

Как радуга над нашим водоемом.

Ты в черный час вместишься в малый вздох.

Но Завтра — встанет! С молнией и громом!

Алексей Марков

О, как французским усмиряли

О, как французским усмиряли

Вольнолюбивый мой язык!

Сперва к салонам примеряли,

Но он к салонам не привык.

Пропахший порохом и потом,

Был на конюшню сослан он.

Протестовал там, но работал

Его кузнечный добрый звон.

И как от грубого наречья,

Бежали франты от него,

Лишь в песнях девичьих под вечер

Он был у дела своего.

Плевать на царственные залы –

Там не по-русски даже смех,

А с ним роднятся там в скандалы,

Лишь для того, чтоб молвить грех.

Он у кормилицы у сельской

Приют отыщет у груди

И с большей силою и блеском

Ещё предстанет, погоди!

Его монголы укрощали,

Плетьми стегали на бегу,

А он без жалоб и печали

Богаче стал на зло врагу!

Язык мой немцы сокращали,

В учителя пробравшись к нам,

От слов мужицких очищали:

Зачем России лишний хлам?!

Но так заботилась о русском

Не потому ль учёных рать,

Что слишком тяжкая нагрузка –

Язык как следует узнать?

Да мало ль кто удобной ванной

Хотел бы сделать океан?

А он безмерный разливанный,

Народу во владенье дан.

Ты ни когда не станешь тусклым,

Не охладеешь ни на миг.

Я кланяюсь тебе по-русски,

Язык прапрадедов моих!

Ярослав Смеляков

Русский язык

У бедной твоей колыбели,

еще еле слышно сперва,

рязанские женщины пели,

роняя, как жемчуг, слова.

Под лампой кабацкой неяркой

на стол деревянный поник

у полной нетронутой чарки,

как раненый сокол, ямщик.

Ты шел на разбитых копытах,

в кострах староверов горел,

стирался в бадьях и корытах,

сверчком на печи свиристел.

Ты, сидя на позднем крылечке,

закату подставя лицо,

забрал у Кольцова колечко,

у Курбского занял кольцо.

Вы, прадеды наши, в неволе,

мукою запудривши лик,

на мельнице русской смололи

заезжий татарский язык.

Вы взяли немецкого малость,

хотя бы и больше могли,

чтоб им не одним доставалась

ученая важность земли.

Ты, пахнущий прелой овчиной

и дедовским острым кваском,

писался и черной лучиной

и белым лебяжьим пером.

Ты — выше цены и расценки —

в году сорок первом, потом

писался в немецком застенке

на слабой известке гвоздем.

Владыки и те исчезали

мгновенно и наверняка,

когда невзначай посягали

на русскую суть языка.

Желнов Игорь

Хочу писать на русском языке

Хочу писать на русском языке

О всем, что мыслю, чувствую и вижу,

Что в жизни я люблю и ненавижу,

Пока перо держу еще в руке.

Пройти ли мне ступенями веков,

Всей правды о России вожделея?

Какую малость я подъять успею

От времени, что спит под спудом слов?

Но я – историк. Вспять не поверну.

Не ведая начертанных мне сроков,

Над родиной, отшедшей от истоков,

Я летописей крылья разверну.

И проведя корабль души моей

Сквозь рифы смут, насилья и безвластья,

Я смею верить, что приму участье

В грядущем просвещении царей.

Хочу поведать людям сей земли,

Как пращуры грешили и творили,

Чтоб все мы тех уроков не забыли

И с Богом в сердце в будущее шли!

*****

Есть в мире много языков

У разного народа.

Для нас же, русский стал родным,

И нет его дороже.

Красивый, тёплый и родной,

Он согревает душу.

На нём общаемся с тобой,

Читаем, пишем, думаем на нём

И мысли излагаем.

Прекрасней нет его для нас.

Живём им, им и дышим.

В России дружно мы живём,

Все вместе «русский» учим.

А. Шибаев

В день солнечный июльский

В день солнечный июльский,

Цветы, цветы вокруг

Красив язык мой русский,

Как этот летний луг.

Иду тропинкой узкой —

Деревья до небес!

Могуч язык мой русский

Как этот русский лес!

И в радости и в грусти –

Он всякий час со мной.

Родной язык мой русский,

Как Родина родной!

В. Рождественский

В родной поэзии совсем не старовер

В родной поэзии совсем не старовер,

Я издавна люблю старинные иконы,

Их красок радостных возвышенный пример

И русской красоты полет запечатленный.

Мне ведома веков заветная псалтырь,

Я жажду утолять привык родною речью,

Где ямбов пушкинских стремительная ширь

Вмещает бег коня и мудрость человечью.

В соседстве дальних слов я нахожу родство,

Мне нравится сближать их смысл и расстоянья,

Всего пленительней для нёба моего

Раскаты твердых «р» и гласных придыханья.

Звени, греми и пой, волшебная струя!

Такого языка на свете не бывало,

В нем тихий шелест ржи, и рокот соловья,

И налетевших гроз блескучее начало.

Язык Державина и лермонтовских струн,

Ты — половодье рек, разлившихся широко,

Просторный гул лесов и птицы Гамаюн

Глухое пение в виолончели Блока.

Дай бог нам прадедов наследие сберечь,

Не притупить свой слух там, где ему все ново,

И, выплавив строку, дождаться светлых встреч

С прозреньем Пушкина и красками Рублева.

В неповторимые, большие времена

Народной доблести, труда и вдохновенья

Дай бог нам русский стих поднять на рамена,

Чтоб длилась жизнь его, и сила, и движенье!

Иван Бунин

Слово

Молчат гробницы, мумии и кости,—

Лишь слову жизнь дана:

Из древней тьмы, на мировом погосте,

Звучат лишь Письмена.

И нет у нас иного достояния!

Умейте же беречь

Хоть в меру сил, в дни злобы и страданья,

Наш дар бессмертный — речь.

Георгий Граубин

Ленительный падеж

— Спросил я Лежебокина:

— А ну-ка расскажи,

За что так ненавидишь ты,

Не любишь падежи?

Давным-давно все школьники

Их знают назубок.

Их за два года выучить

Лишь ты один не смог.

Ответил я рассерженно:

-В том не моя вина.

Пусть им сперва ученые

Изменят имена.

Ведь я падеж творительный

Нарочно не учу:

Трудиться,

А тем более

Творить я не хочу.

Такой падеж, как Дательный

Я с детства не терплю.

Давать, делиться чем-нибудь

С друзьями не люблю.

Предложный ненавижу я:

Чтоб не учить урок,

Приходиться выдумывать

Какой-нибудь предлог.

А на падеж Винительный

И вовсе я сердит:

Отец во всякой шалости,

Всегда меня винит.

— Да, переделка, кажется,

Серьезная нужна.

А сам ты смог бы новые

Придумать имена?

— Давно придумал:

Взятельный,

Грязнительный,

Лежательный,

Губительный,

Ленительный,

И, наконец, простительный.

Андрей Усачёв

Великий могучий русский

Великий могучий русский

Язык показал я французу,

А он показал – французский,

А я дал месье по пузу.

Мы в бой с ним вступили близкий,

Катались, вопили, рычали…

Но тут показал нам английский

Нахальный один англичанин.

Тогда мы с французом встали

И два языка показали.

Он сразу полез с нами в драку,

И в боксе он был неслабым:

Мы с ним показали поляку,

Китайцу и двум арабам.

С трудом нас подняли прохожие…

И поняли мы, дураки:

Какие у нас похожие

Великие языки!

Автор неизвестен

Грамматика

Грамматика, грамматика —

Наука очень строгая.

Учебник по грамматике 

всегда беру с тревогой я.

Она трудна, но без нее

Плохое было бы житье.

Сколько правил, сколько правил!

С непривычки бросит в дрожь!

Будь внимательным — и только!

Все запомнишь, все поймешь.

Люблю тебя, грамматика!

Ты умная и строгая.

Тебя, моя грамматика,

Осилю понемногу я!

Стихи про русский язык для школьников и детей — Русский язык в России — Русский язык

О Русский язык великоведов,

Он говорит о Родине моей:

Он говорит о множестве поэтов-

Тех замечательных по знанию людей.

 

Стихи чьи, фразы превзошли высоты,

А люди, написавшие нам их,-

Они умели создавать красоты,

Всю душу они вкладывали в них.

 

Судьба свела нас с величайшим в мире

С красивым, умным, Русским языком.

Пусть разливается по свету он всё шире

И будет, словно в море маяком.

 

Его нам завещали предки,

И им владеем мы сейчас,

Поэтому должны и взрослые и детки

Приумножать его богатство много раз

 

Родной язык мой — Русский…

Ему я буду предана всегда.

горжусь я тем, что он Великий,

Его я не забуду никогда!

Любопытно, забавно и тонко:

Стих, почти непохожий на стих.

Бормотанье сверчка и ребенка

В совершенстве писатель постиг.

 

И в бессмыслице скомканной речи

Изощренность известная есть.

Но возможно ль мечты человечьи

В жертву этим забавам принесть?

 

И возможно ли русское слово

Превратить в щебетанье щегла,

Чтобы смысла живая основа

Сквозь него прозвучать не могла?

 

Нет! Поэзия ставит преграды

Нашим выдумкам, ибо она

Не для тех, кто, играя в шарады,

Надевает колпак колдуна.

 

Тот, кто жизнью живет настоящей,

Кто к поэзии с детства привык,

Вечно верует в животворящий,

Полный разума русский язык.

Мне последнего слова не надо.

И когда хлынет кровь под кадык.

Из меня, как чеку из гранаты,

Время выдернет русский язык.

 

И сорвёт оглушительной силой

Свет со звёзд, словно пламя со свеч.

Над воронкой, размером с Россию,

В космос вздыбится русская речь.

 

Немота перейдёт все границы.

И полмира забудет слова.

И минута молчанья продлится

Может, год, может, век, может, два.

 

Но когда кошельками моллюсков

Мир себя до отвала набьет,

Он очнется и вспомнит про русских,

Про бессребреник – русский народ,

 

Раздаривший Аляску и правду,

И поднявшийся к Богу впритык.

Мне последнего слова не надо.

Говорить будет русский язык.

 

Он из наших — последний великий

Прикрывает надежно отход.

Не иконы, а книги, как лики,

Остаются на полках высот.

 

Что хотите вы мне говорите…

Как в пространстве царит высота,

Так числом русских букв в алфавите

Измеряется возраст Христа.

 

Древним словом мы с будущим слиты.

Человечество – наш ученик.

Наш круг чтенья – земная орбита.

Наша Родина – русский язык.

С благоговеньем прикасайся

К тому, чем ты вооружён,

Твори светло и упивайся

Безбрежным русским языком

 

Воздушно лёгок, сочен, вкусен,

Суров и нежен, многолик,

Во всех мелодиях искусен

Наш удивительный язык.

 

Ему к лицу и термин узкий,

И междометный вздох, и клич,

Гордись, что понимаешь русский,

Старайся глубину постичь.

 

Смешно и грустно слышать, право,

Как эллочек и фимок рать

К заморским «ингам”, „шн” и “вау”

Его, кряхтя, хотят прижать.

Ударит Слово — пулею в висок.

Потянут гарью дальние зарницы.

Свинцовым ливнем пулеметных строк

Рубеж столетий рвется на страницы.

 

Взревет станок, бумагою давясь,

В разрывах притяжения земного —

Ударит — влёт — кириллицею — в вязь

Пропитанною кровью русской Слово.

Заумность – извечный Российский курьёз.

У псевдонаучной «элиты»

Весьма популярен словесный понос,

Довлеют слова-паразиты,

А надо бы Русский язык поберечь.

 

Доценты – лукавое племя;

Настырно вползает в родимую речь

Солидно-научная «феня»,

Излишняя сложность, нелепый снобизм.

Банкет? — Пелемени. Попойка.

 

Голодный крестьянин? — ГУЛаг, коммунизм.

Грабёж? — Хозрасчёт. Перестройка.

Находка шпиона, нескромный язык,

Болтун? Извините. Тавтолог.

 

Водитель кобылы? Обычный ямщик.

Писатель… Ужели филолог?

Возьмём «лапидарность». Скажите, звучит?

Звучит, откровенно, не очень.

 

Пусть это учёных мужей огорчит,

Но «краткость» компактней, короче.

Я смят, уничтожен, геенна, тупик,

Вчера угодил на больничный –

На «контрацептивах» сломался язык.

Нельзя обозвать поприличней?

 

Сутяга? Задира? Пишу: «антипод»,

Фреон обхамим хладагентом,

И даже обычный мышиный помёт

Мы гордо зовём экскрементом.

 

Научная «феня» — помеха, киста,

Ступенька карьерного роста.

Уж лучше блатной оскверняйте уста —

Доходчиво, ясно и просто.

Мы знаем, что ныне лежит на весах

И что совершается ныне.

Час мужества пробил на наших часах,

И мужество нас не покинет.

 

Не страшно под пулями мертвыми лечь,

Не горько остаться без крова,

И мы сохраним тебя, русская речь,

Великое русское слово.

 

Свободным и чистым тебя пронесем,

И внукам дадим, и от плена спасем!

 

http://www.rusinkg.ru/

«РГ» нашла автора популярного в сети стихотворения «Россиюшка» — Российская газета

Это стихотворение 10-летнего мальчика не так давно всколыхнуло интернет-сообщество. Его автор — второклассник Лева Протасов из Екатеринбурга — внезапно стал символом патриотизма, взращенного с младых ногтей.

Мал еще, но рассудить я в силе,
И никто меня не упрекнет —
Нет страны прекраснее России!
Этот вывод знаю наперед!

Вырасту — поезжу я по миру.

И уверен, к берегам родным,

Будет тяга непреодолимой,
Хоть откуда — но вернусь я к ним!

Потому, что русский я по духу!
Потому, что Русь — моя земля!
Потому, что мать моя — славянка
И меня в России родила!

Потому, что здесь мой дом и школа!
Дед, отец и все мои друзья,
Русская, любимая природа,
Речь родная, здесь моя семья!

Потому, что прадед мой по крови
За Россию нашу — в землю лег!
Подвиг наших воинов-героев
Знаю — помнит не один народ!

От чумы коричневой всю Землю
Русские солдаты сберегли.
Не подвластен подвиг их забвенью.
Поклонюсь им в пояс до земли!

«Псы» сейчас на мать-Россию лают.
Вместе с ней я эту боль приму.
Вырасту, окрепну, возмужаю,
И тебе, родная, помогу!

Ты сейчас немного приболела,
Ничего, Россиюшка, крепись!
Как и прежде на меня надейся,
Не сдавайся, матушка, — держись!

Встанешь ты — великой и могучей,
Расцветешь, как яблонька весной!
Для меня ты будешь самой лучшей!
Самой ненаглядной и Родной!

Тысячи людей прочитали эти детские строки и прониклись до слез. «На каких книжках, игрушках и мультиках надо воспитывать детей, чтобы они в 10 лет писали так и ощущали личную ответственность за судьбу Родины?» — написал один из пользователей в своем блоге.

Теми же вопросами задались и мы, начав поиск Левы Протасова. Но оказалось, простых ответов не существует. Да и мальчик — патриотическая легенда — давно вырос (Льву сейчас 23 года) и к своему детскому творчеству относится неоднозначно.

— Этот стих не мой, — категорично ответил он на наше первое обращение. Установить контакт удалось только со второй попытки. Лев согласился на встречу с нами, тогда же выяснилась причина отречения.

— Я был неприятно поражен, когда год назад случайно наткнулся в Интернете на этот свой детский стих. К тому же — окруженный такими восторженными отзывами, — признался он. — Я против такой славы. Вся прелесть этого творения — в подписи: написал 10-летний мальчик. На самом деле таких стихов полно. Оно поверхностное, слишком пафосное и неискреннее, потому что написано на заказ.

То, что нынешний Лев Протасов окрестил творением «на заказ», на самом деле было обычным школьным домашним заданием. Первая учительница Альбина Васильевна Ситникова очень любила Царскосельский лицей и стремилась по тому же принципу воспитывать учеников. Через творческое отношение к жизни прививать строгие моральные основы. Любовь к родине — одна из них. В канун Дня Земли (этот праздник появился в российском календаре как раз в 90-х и пришелся на конец апреля) Ситникова дала классу задание: написать сочинение о том, как прекрасны наша планета и родина.

— Такие глобальные темы тогда меня не пугали. В детстве все хорошо к родине относятся, и большими категориями мыслить легко. Нравятся и природа, и дом, и страна, что еще надо? — вспоминает Лев. — Но если честно, об оценках, выставляемых в журнал, помнили все, и сочинения писали с родителями.

— Этот стих не мой, — категорично отрезал Лев Протасов

Главным соавтором Левы была его мама Людмила Львовна. Работала она секретарем-машинисткой, но когда единственный сын пошел в школу, решила стать домохозяйкой. Сочинением стихов увлекалась с юности и ребенку прививала эту любовь. Так что творили в семье Протасовых от души.

Кстати, в однокомнатной «хрущевке», где сейчас живет Лев, литературные творения главенствуют до сих пор. В жилье, погруженном в предремонтный хаос, осталось единственное упорядоченное и буквально блестящее от чистоты пятно — полки с книгами классиков: Гоголь, Достоевский, Бунин.

— Мое в стихотворении — это общая мысль, что нет страны прекраснее России. Черновик на 5 четверостиший на эту тему я написал быстро. Принес показать маме. И после ее редактирования строф оказалось уже 9. Сейчас, я заметил, читатели психологически делятся на тех, кто восторгается наивным детским отражением патриотизма, и тех, кому нравятся явно взрослые пафосные выражения, особенно про «псов», которые лают на Россию, — пытается проанализировать успех стихотворения в Интернете повзрослевший Лев Протасов.

Кстати, после этого стиха, получившего «отлично» в журнал и восхищение со стороны учительницы, Лева на тему патриотизма больше никогда не писал. Да и сейчас не возьмется: «Не то чтобы страна разонравилась, проблема в изменившемся восприятии мира». По мнению Протасова, понятие «патриотизм» испортилось.

— Оно словно обросло стереотипами, — размышляет автор «Россиюшки». — Одни воспринимают патриотизм исключительно как борьбу с некими врагами. Я имею в виду националистов, которые за свой образ родины готовы глотку несогласным перегрызть. Другие в принципе не признают российского патриотизма, считая это исключительно пропагандистским мифом. Но зато умиляются перед почитанием жителями других стран символов их государства и их истории. Мне непонятны люди, признающие только чужой патриотизм.

На сайтах и в соцсетях, где появился его детский стих, Лев поначалу пытался дискутировать, охлаждать ярых поклонников. Убеждать, что не может любовь к родине быть столь однозначной и пафосной. Но переубедить не удавалось, потому и бросил.

Как стих попал в Интернет, он не знает до сих пор. Цепочку удалось раскрутить нам. Первая учительница Левы рассказала: ей до того нравились стихи мальчика, что она буквально плакала, читая их, и с гордостью показывала на учительских сборах, проходивших в уральском Рериховском обществе. Так творение Льва Протасова попало в журнал этого общества, издаваемый на Алтае. В 2001 году со страниц издания перекочевало на один сайт, затем на другой. А в 2011 году вошло в книгу «Детские письма о главном. С чего начинается Родина», где размещены 50 детских писем с размышлениями о России.

За 12-летку виртуальной жизни стиха Лев успел переболеть поэзией и пережить увлечение фантастикой, из отличника стать троечником, но тем не менее поступить в институт на отделение психологии; собрать историю своей семьи и создать генеалогическое древо до 3-го колена. Он, в частности, выяснил, что его прапрабабушка была крестьянкой. Служила в екатеринбургской усадьбе золотопромышленника Харитонова и имела в городе большое хозяйство. Так что уральские корни у семьи Протасовых глубокие.

Сегодня Лев пишет исключительно психологическую прозу, в которой пытается раскрыть тайны человеческой души. Действие происходит в России: то в глухой деревне, то в колонии-поселении. В общем, в местах, далеких от елейного восприятия страны, но зато адекватных реалиям.

CORONAVERSE: Стихи на карантине и из карантина

  • Александр Кан
  • обозреватель по вопросам культуры

Автор фото, coronaviruspoetry.com

Нью-йоркское русскоязычное издательство KRiK запустило онлайн-проект «CORONAVERSE — стихи коронавирусного времени». Проект призван объединить под одной цифровой обложкой стихи пишущих на русском языке поэтов, которые через поэтическое слово пытаются отразить новую сложившуюся в мире, в повседневной жизни и в нашем сознании реальность.

Коронавирус отменил или заморозил многие проявления человеческой активности. Стремление к творчеству отменить невозможно, и человек пишущий будет писать всегда и везде — история дает примеры, когда люди писали и в куда более суровых и жестких условиях, чем нынешний карантин.

С одной стороны, поэт — не журналист и вовсе не обязан стихами откликаться на сиюминутную актуальность. С другой — не реагировать на радикально изменившуюся вокруг нас реальность он не может, она меняет не только повседневную жизнь, но и наше сознание. И меняет постоянно, с каждым новым днем — по мере роста и расширения зловещей пандемии и введения жестких ограничительных мер и по мере их постепенного ослабления.

CORONAVERSE — Татьяна Щербина

Что будет с миром? Что будет с нами? Как меняется наша жизнь и как она изменится после зловещего коронавируса? Эти вопросы волнуют сейчас всех, и все мы жадно вчитываемся в анализы и прогнозы политиков, экономистов, социологов.

Поэзия не в состоянии дать научный анализ и составить объективно-научно обоснованный прогноз. Поэты полагаются не столько на знание, сколько на чувство, но чувство это оказывается нередко вернее и точнее любого самого просвещенного знания.

К тому же написанные в тяжелый переломный момент стихи — прекрасный барометр эмоционального состояния человека в трудное время. Да, каждый ощущает его по-своему, у каждого свои реакции, свои чувства и свои мысли. Но собранные вместе, написанные на коронавирусную злобу дня стихи — отражение эмоционального состояния если не общества в целом, то по крайней мере его поэтической, художественной части.

CORONAVERSE — Александр Городницкий

Эта реакция, этот барометр интересны сейчас, когда мы все проходим через этот сложный период. Тем более интересны они будут, когда болезнь отступит, когда мы вернемся в прежнее здоровое состояние или же — как предсказывают многие — перейдем в «новую реальность», которая будет заметно отличаться от привычной нашей прежней.

И тем более интересен в будущем будет тот синхронный поэтически-эмоциональный срез, который представят написанные в эти недели и месяцы стихи.

Именно этими соображениями руководствовались в нью-йоркском русскоязычном издательстве KRiK, запуская новый онлайн-проект «CORONAVERSE — стихи коронавирусного времени».

На счету издательства KRiK уже есть целый ряд проектов по консолидации современной русской поэзии. Самый известный из них — вышедшая в 2015 году поэтическая антология «НАШКРЫМ», в которой собраны стихи, выражающие позицию иную по сравнению с той, которую воплощал официальный политический лозунг России 2014 года.

В названии проекта слиты воедино название вируса (CORONA) и латинское слово VERSE — стих, стихотворение.

«Стихи, рожденные в это время, говорят об иллюзорности, эфемерности нашей жизни, наших планов, рассуждений и придают любому сочинению некую материальную значимость и подлинность существования. Ко всему прочему, карантин — это удручающе и болезненно, так что опубликованные в рамках проекта материалы можно представить еще и как историю болезни. Верней, болезней, от которых поэтические тексты, вероятно, могут помочь излечиться», — говорят создатели CORONAVERSE Геннадий и Рика Кацовы.

CORONAVERSE — Геннадий Кацов

Русская диаспора разбросана сегодня по всему миру, и виртуальная антология объединила поэтов из России, США, Украины, Эстонии, Беларуси, Молдовы, Израиля, Канады, Франции, Германии, Бельгии, Турции и Австралии.

CORONAVERSE — Александр Бараш

Поэты очень разные — и по степени известности и признания, и по поэтическому стилю, и по литературным пристрастиям.

«Такие разные, друг на друга не похожие, иной раз до такой степени придерживающиеся противоположных взглядов в самых различных областях, что их самих невозможно представить себе сидящими рядом на одном литературном поле», — говорит о собранных в антологии поэтах один из участников проекта, российский поэт Юлий Гуголев.

Огромный территориальный и географический разброс участников дает возможность отразить самые разные ощущения и самый разный опыт, которые испытывают и переживают живущие в разных странах мира авторы.

Кроме текстов на сайте проекта под заголовком CORONAVERSE в лицах публикуются сделанные в домашних условиях самими поэтами записи чтения коронавирусных стихов.

Проблематика тоже очень разная, хотя не уйти от того, что объединяет в это время всех — поэтов и не поэтов: изоляция, страх перед смертельной заразой, карантин.

Опубликованные тексты различны не только по стилю и манере письма, но и по настроению. Собрание постоянно пополняется новыми авторами и новыми текстами.

Некоторые, как создатель поэтической группы «Орден куртуазных маньеристов» и лидер некогда популярной рок-группы «Бахыт-компот» Вадим Степанцов, превращают свои стихи в мелодекламацию.

CORONAVERSE — Вадим Степанцов

Помимо публикации поэтических текстов на сайте проекта создатели CORONAVERSE проводят еженедельные встречи в Zoom с авторами проекта и экспертами в области культуры. А на странице проекта в «Фейсбуке» публикуются короткие видеоролики под общим названием «CORONAVERSE в лицах», на которых поэты читают свои стихи.

Если Вадим Степанцов превратил свои стихи в мелодекламацию, то Игорь Лёвшин пошел дальше, сопроводив свое чтение созданной им самим музыкальной фонограммой.

CORONAVERSE — Игорь Лёвшин

Теория русского стиха: материалы конференции 1987 г. в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе

Содержание

Предисловие 9

Zsuzanna Bjorn Andersen

Понятие «лирическое расстройство» 11

Джеймс Бейли

Метрический инвариант в русской лирической народной песне 23

Ежи Бартмински

О меликовых и возвещающих вариантах народных песен 57

Л.Л. Бельских

Из истории двустопных форм русских трехсложников 81

Томас Экман

Словесная интерпозиция как стилистический прием в русской поэзии 93

Стефано Гардзонио

Стих русских поэтических переводов итальянских оперник либретто. XVIII век 107

М. Л. Гаспаров

Строфический ритм в русском 4-стопном ямбе и хорее 133

Geir Kjetsaa

Связь часто встречающихся существительных, глаголов и прилагательных с метрами и жанрами в эпоху Пушкина 149

Эмили Кленин

Распределение словарного запаса и жанровая дифференциация в Fet 163

Марина Абрамовна Красноперова

Моделирование процесса стихсложений по вероятностным параметрам (на материале четырехстопного ямба М.В. Ломоносова) 183

Rah Кунчева

Синтагма и ритм 4-я ул. ямба (Ломоносов, Пушкин) 193

Ян К. Лилли

Русский ямб 4343aBaB-Stanza Lyric: Outline History 207

С.А. Матиаш Русский вольный стих в сравнении с французским и немецким и проблема типологии русского вольного ямба XVIII-XIX вв. 227

Дэвид Ли Powelstock

Ритмическая структура трехстрессовой линии Дольника Валерия Брюсова 235

Люцилля Пщоловская

Стих переводной и национальной литературы (На материалах переводов из русской поэзии) 253

Даниэль Ранкор-Лаферриер

Дополнительные замечания по телеологии метрического ритма 275

Омри Ронен

Два поля параномазии 287

Барри П. Scherr

Стихотворение Владимира Бенедиктова 297

Майкл Шапиро

Значение счетчика 331

Дж. Томас Шоу

Горизонтальное обогащение и теория рифм для изучения поэзии Пушкина, Батюшкова и Баратынского 351

Г. С. Смит

Версия книги Иосифа Бродского Келломяки 377

К. Ф. Тарановский

Шестистопный ямб Ломоносова 395

Марина Тарлинская

Формулы на русском и английском Стих 419

Уолтер Викери

О встречаемости атрибутивного прилагательного в поэзии Лермонтова 441

К.Д. Вивневский

Разнообразие формы русского сонета 455

Рональд Врун

Просодия и поэтические последовательности 473

Дин С. Уорт

Фразеология как ключ к метрической структуре. Свидетельство из русского погребального плача 491

А.Л. Жовтис

Проблема формального аналога в стихотворном переводе (Стих английский и русский) 509

«Действительно, этот том — больше, чем сумма его многочисленных и превосходных частей, и он предназначен не только для метрологов: это, безусловно, книга для всех знатоков русского стиха.»(SR)

«Der reichhaltige Sammelband vermittelt einen recht genauen Einblick in den im einzelnen sehr unterschiedlichen Stand der russischen Versforschung. (KL)

Разработка русского стихометра и его значения | Европейская литература

  • «Развитие русского стиха» исследует русскую поэтическую традицию от Пушкина до Бродского, показывая, как определенные формальные черты связаны с определенными жанрами, а иногда и с конкретными темами. Основной тезис Майкла Вахтеля состоит в том, что форма никогда не бывает нейтральной: поэты могут положительно реагировать с точки зрения стилизации и развития или отрицательно с точки зрения пародии или пересмотра работ своих предшественников, но они не могут игнорировать это.Сводя к минимуму технические термины и предоставляя перевод цитат на английский язык, Wachtel предлагает внимательные чтения отдельных стихов более чем пятидесяти поэтов. Он стремится помочь англоязычным читателям восстановить сильное чувство преемственности, которое всегда испытывали русские поэты, выходящее за рамки любой индивидуальной эпохи или идеологии. В конечном счете, его книга 1999 года представляет собой исследование природы самой литературной традиции и того, как она объединяется в стране, которая всегда черпала большую часть своей идентичности из письменного наследия.

    • Изложение русской стихотворной традиции на английском языке.
    • Комплексное и доступное введение в русские стихотворные формы и значения
    • Захватывающие взгляды на природу литературной традиции в России

    Подробнее

    Награды

    • Обладатель премии AATSEEL за лучшую новую книгу по литературоведению

    Отзывы клиентов

    Еще не рассмотрено

    Оставьте отзыв первым

    Отзыв не размещен из-за ненормативной лексики

    ×

    Подробнее о продукте

    • Дата публикации: январь 1999 г.
    • формат: твердый переплет
    • isbn: 9780521620789
    • длина: 344 страницы
    • размеры: 229 x 152 x 24 мм
    • вес: 0.68кг
    • Наличие: В наличии
  • Оглавление

    Благодарности
    Заметка о переводах и транслитерациях
    Введение
    1. Русская баллада: страсть, предательство, месть и амфибрахический тетраметр
    2. Пустой стих: «… Я снова посетил» пересмотрено
    3. Онегинская строфа: от поэтического отступления к поэтической ностальгии
    4. Русская Аркадия: элегический двустишник и классическая стилизация
    5. Наследники Маяковского: поэт и гражданин
    Послесловие: значение формы
    Примечания
    Библиография
    Указатель.

  • Автор

    Майкл Вахтель , Принстонский университет, Нью-Джерси

    Награды

    • Обладатель премии AATSEEL за лучшую новую книгу по литературоведению
  • ПОДОБИЯ, РАЗЛИЧИЯ, АНАЛИЗ на JSTOR

    Abstract

    В русской и английской поэзии используются слогово-тонические стихотворные системы; Однако сравнение русских и английских стихов, написанных в одном и том же размере, показывает, что они различаются ритмически.Различия в ритме обусловлены особенностями ударения в каждом языке. Как для русского, так и для английского языка основной особенностью просодии является ударение, а метры основаны на чередовании ударных и безударных слогов. Однако в русском языке, где слова длиннее, чем в английском, и каждое слово обычно имеет только один ударный слог, ударение встречается менее чем вдвое реже, чем в английском. Кроме того, различие между ударными и безударными слогами в русском языке оказывается гораздо более четким, чем в английском.Различия в ударении не только заставляют данные метры «звучать» по-разному на двух языках, но также ответственны за разные подходы к описанию и анализу метра и ритма. В последние годы английские метрологи в основном сосредоточились на поиске более точных способов описания ритма строки или стихотворения, а также на попытке отличить метрические от неметрических строк; Русские метрологи, часто полагающиеся на статистический подход, больше работали над более широкими вопросами и внесли важный вклад в сравнительное исследование английской и русской поэзии.В самом деле, несмотря на различия между двумя языками, осторожное применение определенных методов (первоначально разработанных для изучения русского стиха) к английской поэзии уже дало заметные результаты и, по-видимому, открывает большие перспективы для будущих исследований.

    Информация о журнале

    Style затрагивает вопросы стиля, стилистики и поэтики, включая исследования и теорию анализа дискурса, литературных и нелитературных жанров, повествования, фигурации, метрик, риторического анализа и педагогики стиля.Материалы могут быть получены из таких областей, как литературная критика, критическая теория, компьютерная лингвистика, когнитивная лингвистика, философия языка, а также исследования риторики и письма. Кроме того, Style публикует обзоры, рецензии-эссе, опросы, интервью, переводы, перечисляющие и аннотированные библиографии, а также отчеты о конференциях, веб-сайтах и ​​программном обеспечении.

    Информация об издателе

    Являясь частью Университета штата Пенсильвания и отделом библиотек и научных коммуникаций Университета Пенсильвании, издательство Penn State University Press обслуживает университетское сообщество, граждан Пенсильвании и ученых всего мира, продвигая научное общение по основным дисциплинам гуманитарных наук. гуманитарные и социальные науки.Пресса объединяется с выпускниками, друзьями, преподавателями и сотрудниками, чтобы вести хронику жизни и истории университета. И как часть учреждения, предоставляющего землю и поддерживаемого государством, Press выпускает как научные, так и популярные публикации о Пенсильвании, призванные способствовать лучшему пониманию истории, культуры и окружающей среды штата.

    Книга русской поэзии о пингвинах — londongrip.co.uk

    Дэвид Кук дает благодарный обзор всеобъемлющей новой антологии русской поэзии

       Пингвин Книга русской поэзии 
    Под редакцией Роберта Чендлера, Бориса Дралюка, Ирины Машински
    Классика пингвинов, 2015
    ISBN: 9780141198309
    572 стр. - 12 фунтов стерлингов.99.
      

    .

    Редакторы антологий почти всегда стремятся объяснить, почему существует потребность в новой подборке стихов в выбранной ими области. Роберт Чендлер не исключение. В своем предисловии к этому красиво оформленному и богато упакованному тому, который он редактировал вместе с Борисом Дралюком и Ириной Машински, он утверждает, что существует явная потребность в новой антологии русской поэзии в переводе . В этом случае нет смысла в особых мольбах. Хотя могут существовать различные антологии, которые посвящены разным периодам русского стиха или смотрят на вещи с определенной точки зрения, очень немногие из них охватывают весь период для неспециалиста.Действительно, предшественником этого сборника была книга Дмитрия Оболенского Penguin Book of Russian Verse , которая была впервые опубликована в 1962 году. Давно не издававшаяся, оригинальное издание было переиздано как The Heritage of Russian Verse и опубликовано Indiana University Press в 1976 году. Издание Penguin было частью замечательной серии двуязычных антологий европейской поэзии, издававшихся на протяжении 1960-х годов, которые содержали оригинальные тексты с простым переводом в прозе внизу каждой страницы.Это, конечно же, формат, идеально подходящий для читателей с определенным уровнем языковых навыков и чьей основной заботой было взаимодействие с исходным текстом. Возможно, это отражение плачевного состояния современных языков в наших университетах, что в целом эти тома перестали переиздаваться. На самом деле, однако, лишь небольшое число читателей будут стремиться к тому или иному уровню владения русским языком, поэтому необходимость в таком томе, как нынешний, может казаться очевидной.

    Недостаток лингвистических знаний — это одно, но читателям этих переводов потребуется нечто большее, чем тщательный отбор текстов, если они хотят найти свой путь через то, что для многих из них будет terra incognit a. К счастью, они хорошо обслуживаются обширным историческим, биографическим и литературным аппаратом. С самого начала краткая «Хронология» включает в себя историю России и извлекает из нее трагическую суть: от наполеоновского вторжения, восстания декабристов, освобождения крепостных крестьян, а затем первых грохот революции 1905 года, которая в конечном итоге привела к сталинским чисткам.Можно или не согласиться с заявлением Одена о том, что Поэзия ничего не делает, , но русские поэты, по крайней мере, были затронуты историческими событиями таким образом, который трудно представить их собратьям на Западе: от цензуры и изгнания. С одной стороны, тюремное заключение, с другой — смерть. Фактически, чаще всего, учитывая языковой барьер, воображение иностранцев захватывала жизнь поэтов, а не их работы. Пушкин и Лермонтов, байронические деятели XIX века, погибли на дуэлях.Мандельштам умер в ГУЛАГе. Ахматова и Пастернак подверглись травле. Маяковский и Есенин покончили жизнь самоубийством. Действительно, подробные и увлекательные биографии, которые предшествуют творчеству каждого поэта, составляют одно из многих удовольствий, доставляемых этой антологией. Они создают сцену и позволяют непосвященным разобраться в сложностях истории русской литературы с ее множеством школ и манифестов. Однако, помимо этого, нельзя не восхищаться драмами и личными отношениями самих поэтов.Наконец, следует упомянуть, что существует обширная библиография и значительный набор примечаний к отдельным стихотворениям.

    На фоне того, что Стивен Дедал в Улисс назвал кошмаром истории , поэзия не только выжила в России, но и приобрела такое значение, которое помещает ее в сердце русской культуры, что не всегда ценится теми, кто посмотреть на это со стороны. Для них, вероятно, главными фигурами могут показаться Толстой, Достоевский и Чехов или, в последнее время, Солженицын; а для тех, кто дома, это, несомненно, величайший писатель поэт Александр Пушкин.Более того, Чендлер также намекает на большую разницу между англосаксонскими и русскими ожиданиями в отношении поэзии. В первом абзаце своего вступления он описывает удивление друга, узнав, что Маяковский — Поэт русской революции — всегда писал рифму и размер; все же русский язык очень отличается от английского. Язык с сильными склонностями, в котором относительно легко рифмовать, он имеет богатую фонологию, основанную на различении небных и велярных согласных.Его каденции многосложны и очень музыкальны. Русским кажется совершенно естественным писать «современные стихи» традиционным размером и рифмой. Более того, в годы террора, когда написание стихотворения, не говоря уже о его публикации, могло привести к тюремному заключению или казни, явная запоминаемость поэзии означала, что она сохранилась как неконтролируемая устная традиция.

    Краткое ознакомление с содержанием этой антологии показывает, что, за исключением устной традиции, которая здесь не рассматривается, русская поэзия возникла только в восемнадцатом веке, так что нет ни русского Чосера, ни сонетов Возрождения, ни эпохи Якова, ни просто Поскольку Петр Великий строил Санкт-Петербург с помощью европейских инженеров и архитекторов, русская литература создавалась в том же веке по французским, немецким и английским образцам.Ведь от Ивана Крылова и Василия Жуковского до Пастернака переводческое искусство занимало почетное место в русской поэтической традиции. Что касается переводов, включенных здесь, то редакция справедливо ошиблась, проявив осторожность. Учитывая, что эта антология, вероятно, будет существовать долгое время, необходимы переводы, которые не содержат уловок, точно передают смысл, но читаются хорошо. Хотя редакторы, кажется, имеют некоторую склонность к Лаллансу, с версиями Маяковского Эдвина Моргана и Афанасия Фета Хью МакДиармейда, они избежали соблазна принести дико бесплатные версии знаменитых поэтов.

    Если снова обратиться к содержанию, общие направления развития очевидны. XVIII век представляют два поэта: Гаврила Державин и Иван Крылов. Первый — классик барокко, чье стихотворение «Бог» было переведено на мандаринский и японский языки и широко обсуждалось в Европе. Его перефразирование псалма 82 «Судьи и правители», подвергшееся цензуре, намекает на грядущие политические потрясения: Восстань, правитель праведных! / Внимайте достойным людям. / Приходите судить нечестивых и злобных, / и только Ты будешь Царем Земли! Иван Крылов начал с подражания некоторым басням Ла Фонтена, а затем написал свою собственную в более явно русском ключе.Однако центральное значение Пушкина подчеркивается в следующих трех разделах, которые названы соответственно: «Вокруг Пушкина», «Пушкин» и «После Пушкина». Для англоязычных читателей это период, представленный нашими собственными романтическими и викторианскими эпохами.

    В качестве примера того, как редакторы пытались уравновесить формальные качества русского стихосложения с необходимостью создания чего-то, что работало бы на английском языке, можно привести вступительную строфу «Осень» Евгения Баратынского.Следуя традиции, восходящей к Вергилию Georgics , это стихотворение, которое также можно сравнить с Китсом и Вордсвортом:

     Сентябрь наступил! Солнце каждое утро просыпается
                 чуть позже его лучи холоднее,
    и в шатком зеркале озера
                 он трепетно ​​и золотисто сверкает.
    Серый пар окутывает вершины холмов, и роса
                 поливает равнину у реки;
    Резные дубы отбрасывают желтую тень
                 и дрожат красные листья осины;
    птицы больше не переполняются жизнью,
    леса и небо потеряли голос.

    Длинное стихотворение из шестнадцати десятистрочных строф, маловероятно, что любая попытка воспроизвести схему рифм оригинала сработает на английском языке. Однако здесь более гибкий подход, основанный на рифме и ассонансе, и довольно регулярный размер позволяет Петру Франсу уловить как дух оригинала, так и некоторые его формальные свойства. Собственная «Осень (Фрагмент)» Александра Пушкина также впечатляюще передана тем же переводчиком: тон здесь более личный, чем в стихотворении Баратынского, и в этом случае Франция позволила себе еще больше свободы, не оставляя всех попыток повторить схема рифмы:

     Пришло мое время.Нет любви к весне:
    наводнения, грязь, вонь - я чувствую себя нездоровым,
    моя кровь бродит, тоска душит сердце и разум.
    Лучше суровой зимой; тогда я смогу почувствовать себя счастливым,
    Я люблю снег, а потом под луной
    Свобода катания на санях, стремительно скользящих,
    свеженькая девушка, закутанная в соболиные шубы,
    робко и страстно сжать вашу руку.
     
     

    Оригинальные рифмы abababcc. Франция почти не намекает на это, но соединяет каждую строфу двустишием, используя ту или иную форму рифмы, полутени или ассонанса: furs / squeeze; удовольствие / сон; вино / царствование .Хотя, как и некоторые из наших романтиков, Пушкин умер преждевременно, он оставил значительное количество стихов во многих жанрах наряду со своими произведениями в прозе. Тридцать страниц, посвященных ему здесь, могут только намекать на его масштаб. Слегка рифмованная версия одного из его самых известных текстов Чендлера в некоторой степени подчеркивает его остроту:

     Я любил тебя - и, может быть, люблю
    все еще тлеет в моем сердце;
    но позволь моей любви не беспокоить
    вы или причините вам боль.
    Я любил тебя, но молчал,
    робкий, отчаявшийся, ревнивый;
    Я тебя искренне любил - дай бог
    ты такая любовь от кого-то другого.

    Если Пушкин — величайший поэт того, что русские называют «золотым веком», то он далеко не одинокий голос. Наряду с Баратынским есть Федор Тютчев, Михаил Лермонтов — наиболее известный в других странах своим романом Герой нашего времени — Афанасий Фет, Николай Некрасов и другие, которых россияне считают бессмертными, хотя и практически неизвестными за пределами страны. их границы.

    Неудивительно, что ХХ век хорошо представлен. Было отобрано шестьдесят поэтов, из которых наиболее знакомыми для английского читателя будут те, которые для русских являются сливками своего «Серебряного века»: Блок, Ахматова, Пастернак, Мандельштам, Цветаева, имена более известные, возможно, из-за того, что они пережили, чем из-за того, что написали.Учитывая ограниченное пространство, можно только намекнуть на основной объем работ, содержащихся здесь. Иннокентий Анненский был знаменосцем символизма, самым известным представителем которого стал Александр Блок. Менее известный Михаил Кузьмин глубоко верил в мистическую силу слова, был откровенен в политике и все же, что удивительно, избежал ареста или казни. Вот первые строки «Terror»:

     Рабочий день начался ночью.
    Денонсации, бумаги, справки.
    Смертные приговоры подписывались в спешке.Зевота, пить вино.
    
     

    Николай Гумилев, переводчик Данте и бывший муж Ахматовой, был казнен, но не раньше, чем он стал лидером акмеистов, чьи цели были аналогичны целям Паунда и имажинистов. Он повлиял на раннее творчество Ахматовой и Осипа Мандельштама. Вот один из кратких текстов последнего:

     Из тускло освещенного зала
    ты выскользнул в легкой шали.
    
    Слуги спали,
    Мы никого не беспокоили ...
     

    В конечном итоге именно эпиграмма о Сталине отправила его в ГУЛАГ и его смерть. Книга русской поэзии «Пингвин» — потрясающая антология. Это сокровищница поэтических богатств и памятник жизни их создателей. Оставим последнее слово Борису Пастернаку, который хоть и не остался без травм, но, по крайней мере, сумел дожить до старости. Вот вступительные строфы Гамлета:

     Гул стихает; один на сцене,
    моя спина к стене, я пытаюсь
    почувствовать в далеком эхо
    перипетии судьбы.
    
    Тысяча блестящих оперных очков
    сфокусируй тьму в моих глазах.О Отец, если возможно -
    позволь этой чашке пройти мимо меня.
     

    .

    Ретроспективная коллекция Дэвида Кука, In the Distance , была опубликована в 2011 году издательством Night Publishing. Новый сборник, Work Horses , был опубликован Уордом Вудом в 2012 году. Его стихи и обзоры публиковались в Великобритании, Ирландии и других странах в таких журналах, как Agenda, The Bow Wow Shop, The Interpreter’s House, The Irish Press, The London Magazine, Magma, The Morning Star The North, Poetry Ireland Review, Poetry Salzburg Review, The Reader, The SHOp и Stand .В ближайшее время у него есть две коллекции: A Murmuration (Two Rivers Press, 2015) и After Hours (Cultured Llama Press 2017).

    Перевести «стих» с испанского на русский с Mate

    Никогда больше не посещайте эту страницу

    Загрузите приложение Mate для Mac, которое позволяет переводить прямо в Safari и других приложениях. Двойной щелчок — это все, что нужно. Присоединяйтесь к 800 000 человек, которые уже переводят быстрее.

    попробовать бесплатно

    Никогда больше не посещайте эту страницу

    Получите приложение Mate для iPhone, которое позволяет переводить прямо в Safari, Mail, PDF-файлах и других приложениях.Никакого переключения приложений, никакого копирования и вставки. Присоединяйтесь к 800 000 человек, которые уже переводят быстрее.

    Никогда больше не посещайте эту страницу

    Установите расширение Mate для Chrome, чтобы переводить слова прямо на веб-страницах с помощью элегантного двойного щелчка. Или выделив предложение. Или даже субтитры Netflix. Присоединяйтесь к 800 000 человек, которые уже переводят быстрее.

    Получить бесплатно

    Интересно, что больше не значит «стих». Воспользуйтесь веб-переводчиком Mate, чтобы ознакомиться с нашими непревзойденными переводами с испанского на русский.

    Мы прекрасно сделали Mate для macOS, iOS, Chrome, Firefox, Opera и Edge, так что вы можете переводить везде, где есть текст. Больше никаких приложений, переключения вкладок браузера или копирования.

    Самая современная система машинного перевода там, где она вам нужна. Легко переводите между испанским, русским и еще 101 языком на любом веб-сайте и в любом приложении.

    Нужен испанский ↔ русский перевод? Мате тебя прикрыл!

    Вам нужно перевести электронное письмо, статью или веб-сайт с испанского или русского языка для отпуска за границей или деловой поездки? Просто выделите этот текст — Mate переведет его в мгновение ока.

    Перевести тексты самостоятельно

    Прекратите тыкать в друзей и агентства всякий раз, когда вам нужен быстрый перевод с испанского на русский. Оснастите себя приложениями и расширениями Mate, чтобы сделать это самостоятельно, быстрее и точнее. Наши приложения интегрируются в iPhone, iPad, Mac и Apple Watch на собственном уровне. Как будто это сделала Apple. Кроме того, вы можете дополнить свой любимый браузер нашими лучшими в своем классе расширениями для Safari, Chrome, Firefox, Opera и Edge.

    Мы сделали все возможное, чтобы наша переводческая программа выделялась среди других машинных переводчиков.Mate предназначен для сохранения значения исходного текста и его основной идеи. Переводчики-люди нашли себе пару — это Mate.

    Если вы устали копировать данные в Google, Яндекс или Bing, попробуйте Mate. Он не только показывает вам переводы там, где они вам нужны, с помощью элегантного двойного щелчка, но также обеспечивает лучшую конфиденциальность. Мы не отслеживаем, не продаем и не обрабатываем ваши данные. Ваши переводы принадлежат вам. Считайте нас бабел-рыбкой с завязанными глазами, которую превратили в кучу красивых приложений, которые помогут вам с переводами.

    Афанасий Фет — поэт, осевший на двух веках русского стиха | by Meena N.S

    Poesy and Poetics

    Лирические стихи были творчеством Фета. Находясь под глубоким влиянием теории искусства как искупления Шопенгауэра; это была поэзия бегства от земных страданий в более совершенный мир. Поэзия была не просто средством бегства; это был сам побег. Его философская вера не позволяла ему выступать против человеческой судьбы или призывать к улучшению. Скорее, он оставался укорененным в примирении со зловещей стороной жизни.Вместо улучшения; он искал облегчения в бегстве через воображение недостижимого, но совершенного, прекрасного, блаженного и вечного мира. В своем искусстве он нашел «исцеление от мучений».

    Разгневанному и бездушному сердцу

    Зачем же ты бренчишь на лире детской рукой

    Как будто это труба восстания?

    Зачем противопоставлять Природу и судьбу?

    Эти звуки обрушивают на землю

    Не страстная буря, не зов на битву

    Но исцеление от мук.

    Его идеологический подход к искусству имеет две грани: во-первых, он отражает классический пессимизм Шопенгауэра. Он также воплощает его философию искусства как бегства. В том, что читается как почти прямой перевод упанишадской концепции «Сат-чит-ананда», Шопенгауэр говорит, что «искусство и прекрасное выводят нас из утомительного мира бесконечных желаний в безвольный мир чистого созерцания». Второе примечание: это размежевание с живой реальностью было в моде французских парнасцев; несмотря на то, что нет никаких записей о какой-либо связи между ними и Фетом, и, судя по всему, мнения Фета составили sui generis .

    Философия «искусства для искусства» отделила художника от публики и подняла искусство (во всех его формах — будь то литература, поэзия или живопись) из сферы публики и вообще на разреженный пьедестал. индивидуального и частного. Он излагает свою веру в непреодолимую пропасть между жизнью и искусством в стихотворении под названием «Среди звезд», в котором он описывает звезды искусства как «халифов» и «иероглифы неподвижных снов» и предлагает им говорить так:

    «Мы вечность, ты момент….

    Вот почему, когда так трудно дышать,

    Тебе радостно поднять лоб

    С лица земли, где все темно и голо,

    Нам, в наши глубины, где все — роскошь и яркость »

    Поэзия Фета обычно описывается как« искусство ради искусства »или как« чистая поэзия ». Под чистым понимается то, что оно не связано с целью или повесткой дня. Его причина лежит только в нем самом. По словам Фета: «Чистое искусство — это свободное искусство; прежде всего, от каких-либо мирских целей, интересов, желаний, практических интересов или использования, — дальше от каких-либо предвзятых тенденций, от любых предвзятых или рациональных идей ».

    Доминирование конфессиональной поэзии двадцатого века уходит корнями в романтизм девятнадцатого века. Когда романтики расширили рамки и тематику поэзии, они нарушили освященную веками традицию объективности и поощряли выражение личного опыта. Солипсистское и лирическое «Я» впервые вошло в стихи и литературу Европы и России ». Поскольку слово «я» носит сугубо личный характер, его использование в поэзии варьируется от поэта к поэту.Для некоторых, таких как Байрон и Лермонтов, его использование носит исключительно личный и субъективный характер. По мнению Пушкина, его использование состоит в том, чтобы отделить личное от общего и занять отстраненную позицию от того и другого.

    Использование Фетом лирического «я» развилось благодаря его стихам. В первые годы своей жизни он использовал это описательно — почти как самопознание, чтобы просто передать образы своего опыта, но не развить их; разработка была прерогативой читателя. В более поздние годы он изменил свой стиль, расширив повествование с помощью размышлений.Например, идиллический пейзаж больше не описывался просто в образном обороте слова или фразы; также было подробно описано, что это заставляло его чувствовать и думать.

    Огонь и сады — повторяющиеся мотивы в его стихах. Первые преследовали его как постоянное напоминание о своей личной утрате, и он возвращается к ней снова и снова в своей ранней фазе описательной поэзии. С другой стороны, использование садов в качестве метафоры намекает на неуловимое и неземное совершенство, которое, как он считал, существовало где-то еще. В сборнике стихов, сгруппированных под «поэзией сада», он использует знакомые темы птиц и цветов в саду, чтобы прояснить совершенство безответной любви — его убежденность в том, что ее незапятнанное состояние, незапятнанное опытом, возвышает ее до совершенства. обещание вечности¹².Точка, которую он расширяет с большим эффектом в стихотворении под названием «Альтер эго»

    «Как лилия отражается в горном ручье,

    Ты стоял над моей первой песней,

    Была ли в этом победа, и чей —

    Ручей над цветком или цветок над ручьем? »

    … ..

    Мы вместе, нас нельзя разлучить.

    Трава, которая вдали на твоей могиле,

    Здесь в моем сердце тем свежее, чем старше оно становится,

    И я знаю, иногда глядя на звезды

    Что мы с тобой смотрели на них как на богов.

    Любит свои слова, эти слова не умрут.

    Нас ждет особое решение;

    Немедленно выбьет нас из толпы.

    И мы пойдем вместе, нас нельзя разлучить! »

    В христианской России Фет оставался двойственным по отношению к религии. Хотя он публично заявлял о своей вере в веру, его философский подход к красоте и природе предполагает пантеистический подход, вдохновленный Шеллингом. Это лучше всего ценится в его ранних стихах, которые иногда называют идиллическими из-за того, что в них почти исключительное внимание уделяется пейзажу.

    «Волна яркая — и едва дышащая.

    Она лежит у подножия нависающей скалы;

    И, погруженный в лунный свет

    Земля в нем отражается

    И весь небесный хор начинает дрожать ».

    Во время своего второго пришествия (после десятилетия 70-х) Фет дистанцировался от «чистой» поэзии; вместо этого обратиться к философскому стиху об абстрактных истинах и тому, что называется «стихом остроумия». Эти стихи раскрывают его меняющийся подход к восприятию в поэзии — от описания он переходит к разработке, а затем к выражению собственного желания понять свои эмоции.Из работы, которую он произвел в этот период; два стихотворения ярко отражают этот сдвиг — «Лежу на кресле» и «На качелях». Оба были написаны в 1890 году. Фет скончался в 1892 году после насильственной попытки покончить с собой.

    Русский стих | Go Local СПб

    Поделиться постом «День рождения Александра Пушкина».

    О, блаженный, который в молодости был нежным

    И блаженный, созревший в расцвете сил,

    Кто научился терпеть без капитуляции

    Холод жизни с течением времени… ’

    Евгений Онегин.Александр Пушкин. Глава 8.

    Я полагаю, что эти строки могут быть переданы их автору. Александр Пушкин, 214-летие которого мы празднуем сегодня в России, всегда был для меня воплощением жизни и признательностью всего, что он нам дает. Я всегда ассоциировал его с Моцартом, у которого была эта типичная для любого гения способность полностью посвятить себя всему, что он делал и выносил: стихам, любви, дружбе, учителям, красоте природы, честности.Как и Моцарт, он рано начал писать и в 15 лет успел опубликовать свое первое стихотворение. Как и Моцарт, он умер молодым, создав произведения, которые ни один мудрый и зрелый человек никогда не сможет повторить. Как и Моцарт, он был открытым, искренним и прямым, как ребенок. Как Моцарт, он был легким. Когда я читаю его стихи, я слышу всплески 40-й симфонии Моцарта и вижу мерцающие кружева его 21-го концерта до мажор. Музыка стихов Пушкина невесома, но достаточно мощна, чтобы довести до слез, потому что, начав играть, она попадает прямо в сердце.И вы подчиняетесь его ритму и метру, его скромной мудрости и его солнечной и в то же время грустной правде.

    Чтобы ощутить все эти особенности пушкинского стихотворения и открыть свой путь его интерпретации, я бы порекомендовал вам прочитать самый известный и красивый стихотворный роман, написанный Пушкиным в 30-летнем возрасте. Роман называется «Евгений Онегин» и он рассказывает вам историю любви и дружбы, честности и верности. Кроме того, он предоставляет вам изысканные наблюдения автора за моментами его жизни, отношений и молодости.Это также дает вам глубокое представление о жизни русского дворянства 19 века, а также о жизни Санкт-Петербурга. Всего существует около 40 переводов стихотворения на английский язык, наиболее интересными и удачными, как мне кажется, являются произведения Владимира Набокова.

    Не так давно один из моих любимых английских актеров Стивен Фрай записал свое прочтение романа, которое, как мне кажется, выполнено совершенно виртуозно! Итак, зайдите на http://www.fryreadsonegin.com/ и послушайте блестящее чтение Стивена Фрая!

    Кстати, чтобы обогатить свои ощущения от стихотворения, вы можете послушать оперу «Евгений Онегин» великого русского композитора П.Чайковский. Он расскажет вам всю историю музыки.

    Знаете, когда я думаю о Санкт-Петербурге, меня всегда поражает и сбивает с толку огромное количество произведений литературы и музыки, сочиненных и созданных в городе или, по крайней мере, вдохновленных им. Я имею в виду не только произведения Пушкина и Чайковского, но и произведения других творческих людей 19 века, таких как Достоевский и Гоголь, Глинка и Мусоргский, не говоря уже об авангардных живописцах 20 века, таких как Малевич, Кандинский или Шагал, или величайшие поэты и писатели ХХ века, такие как Бродский, Ахматова или Набоков, и это лишь некоторые из них.Все они внесли свой вклад в образ города, каждый добавил свои мазки на свой портрет. Дворцы, мосты и памятники застыли и отразились на страницах прозы и поэзии, обретя новую, несколько возвышенную и обогащенную сущность символа.

    Одним из таких символов Санкт-Петербурга является памятник его основателю — Петру Великому. В 1830-х годах Пушкин посвятил этому памятнику повествовательную поэму, с тех пор он получил название «Медный всадник».Действие поэмы, озаглавленной Пушкинговым «Петербургская сказка», происходит во время наводнения 1824 года, одного из самых сильных и сильных наводнений, регулярно обрушившихся на город. Поэма открывается торжественной одой в честь Петра Великого и основанного им города. Все российские дети знают их наизусть:

      Люблю тебя, творение Петра великое,
    Мне нравится твой взгляд на суровость и грацию,    
    Царственное шествие невской волны,
    Серый гранит - платье ее банка,  
    Забор чугунный воздушный,  
    Нежный прозрачный полумрак,
    Безлунный отблеск беспокойных ночей твоих,
    Когда я так легко читаю и пишу
    Без лампы в моей комнате одиноко,
    И виден камень каждого огромного здания
    Из левых улиц и так ярко  
    Шпиль Адмиралтейства,
    И когда, не допуская темноты ночи
    Чтобы достичь высоты золотого неба,
    Спешит заря после заката -
    И полчаса на ночь. 

    На первый взгляд, это печальная история любви бедного писаря Евгения и его любимой девушки Параши. Бушующее на Неве наводнение застает главного героя в центре города, на Сенатской площади, где ему удается спастись, забравшись на мраморного льва. И статуя Петра, «идол на бронзовом коне», оказывается чуть ли не летящим над «возмущенной Невой», будучи сильнее стихии… После того, как буря отступает, Егений обнаруживает, что в доме его бедной возлюбленной есть было смыто, а Параша пропала.Ее смерть становится таким невыносимым горем для молодого человека, что он сходит с ума и присоединяется к толпам городских бездомных, живущих на подаяние.

    Каким бы простым ни казался сюжет, чтобы не передать дух города и его мистическую природу, нам нужно глубже погрузиться в сюжет. И если мы это сделаем, то увидим, что «Медный всадник» представляет не только Петра Великого, но, как выразился один из российских историков культуры Соломон Волков, «само государство и практически любую форму власти — и, даже шире, творческая воля и сила, от которых зависит общество, но которые также неизбежно вступают в противоречие с простыми мечтами и желаниями его членов, ничтожных Евгений и Парашасов » (Волков, Соломон.