Содержание

Вода, дороги и… стихи

В своём докладе глава Ильского городского поселения Алексей Лебедев рассказал о том, как расходовались средства бюджета в прошлом, 2011 году. В частности, он отметил, что поселение участвовало практически во всех краевых программах софинансирования, получало денежные средства и в рамках федеральных программ.

Так, благодаря помощи края удалось заасфальтировать, отремонтировать и отсыпать ряд улиц. Особая гордость – улица Пионерская, где было не только заасфальтировано дорожное полотно, но и реконструировано уличное освещение, ливневая канализация, построены тротуары.

Председатель местного Совета депутатов Анатолий Масляк рассказал жителям о законотворческой деятельности своих коллег и ещё раз напомнил о том, что ежедневно, в здании поселковой администрации депутаты ведут приём граждан, и все, у кого есть вопросы и проблемы, относящиеся к их компетенции, могут беспрепятственно встретиться с народными избранниками.

О ситуации с преступностью ильчанам доложили стражи порядка, о реализации «детского» закона – представители Совета по профилактике. Самая же интересная часть собрания – вопросы жителей к представителям власти. Записки с самыми животрепещущими проблемами в президиум начали подавать с самого начала встречи, что, безусловно, подтверждало живой интерес жителей посёлка к тем переменам, которые происходят в Ильском.

Больше всего жителей поселения беспокоили вопросы благоустройства. Представители тех или иных улиц и кварталов интересовались когда будут отремонтированы дороги, прилегающие к их домам, просили заасфальтировать, отсыпать и сделать тротуары на участках, давно требующих реконструкции. Кроме этого задавались вопросы по поводу слабого напряжения в электросетях и водоснабжения поселения. Была затронута и проблема дневного стационара гинекологического отделения, которую главврач района пообещал разрешить в оперативном порядке.

Один из самых животрепещущих вопросов – дорожная разметка на отремонтированной трассе. Мнение водителей-ильчан по этому вопросу таково: дорожники «начудили» так, что теперь ни в больницу не проехать, ни на мосту остановиться.

Вспомнили и про бывший детсад в районе моста: много лет тому назад его продали в частные руки и дети лишились большого благоустроенного здания. Глава поселения Алексей Лебедев, отвечая на эти вопросы, пояснил, что в настоящее время администрация района ведёт переговоры и о возвращении здания бывшего детсада в муниципальную собственность, и об изменении дорожной разметки.

Настроение собранию придала представительница ильского общества инвалидов: присев в президиум рядом с Галиной Костенко, она поблагодарила власти за проделанную работу и прочитала для своих односельчан стихи.

Стихи про дорогу | ANTRIO.RU

Стихи

про дорогу

Юрий Визбор — Ах, дорога

Ах, дорога, дорога, знакомая синяя птица!
Мне давно полюбилась крутая твоя полоса.
Зной пустынь, шум тайги, золотые степные зарницы
У истоков твоих основали свои полюса.

По лицу твоему проползают ночные туманы,
Караваны машин топчут шинами тело твое,
Над твоей головой зажигаются звезд караваны,
А в ногах твоих солнце, как путник твой вечный, встает.

— Ах, дорога, дорога, куда же летишь ты, куда ты?
— Я лечу по горам, удивляюсь, куда ж занесло.
Я беру и швыряю бубновые масти заката
На твое ветровое, видавшее виды стекло.

Как веселые зайцы, выпрыгивают повороты,
Развеваются ветры, как плащ за моею спиной.
Дорогая дорога, живущего мира ворота,
Отворись предо мной, отворись предо мной.


Сергей Есенин — О красном вечере задумалась дорога

О красном вечере задумалась дорога,
Кусты рябин туманней глубины.
Изба-старуха челюстью порога
Жует пахучий мякиш тишины.

Осенний холод ласково и кротко
Крадется мглой к овсяному двору;
Сквозь синь стекла желтоволосый отрок
Лучит глаза на галочью игру.

Обняв трубу, сверкает по повети
Зола зеленая из розовой печи.
Кого-то нет, и тонкогубый ветер
О ком-то шепчет, сгинувшем в ночи.

Кому-то пятками уже не мять по рощам
Щербленый лист и золото травы.
Тягучий вздох, ныряя звоном тощим,
Целует клюв нахохленной совы.

Все гуще хмарь, в хлеву покой и дрема,
Дорога белая узорит скользкий ров…
И нежно охает ячменная солома,
Свисая с губ кивающих коров.


Иван Тургенев — В дороге

Утро туманное, утро седое,
Нивы печальные, снегом покрытые,
Нехотя вспомнишь и время былое,
Вспомнишь и лица, давно позабытые.

Вспомнишь обильные страстные речи,
Взгляды, так жадно, так робко ловимые,
Первые встречи, последние встречи,
Тихого голоса звуки любимые.

Вспомнишь разлуку с улыбкою странной,
Многое вспомнишь родное далекое,
Слушая ропот колес непрестанный,
Глядя задумчиво в небо широкое.


Лев Ошанин — Дороги

Эх, дороги…
Пыль да туман,
Холода, тревоги
Да степной бурьян.
Знать не можешь
Доли своей:
Может, крылья сложишь
Посреди степей.
Вьется пыль под сапогами —
степями,
полями,-
А кругом бушует пламя
Да пули свистят.

Эх, дороги…
Пыль да туман,
Холода, тревоги
Да степной бурьян.
Выстрел грянет,
Ворон кружит,
Твой дружок в бурьяне
Неживой лежит.
А дорога дальше мчится,
пылится,
клубится
А кругом земля дымится —
Чужая земля!

Эх, дороги…
Пыль да туман,
Холода, тревоги
Да степной бурьян.
Край сосновый.
Солнце встает.
У крыльца родного
Мать сыночка ждет.
И бескрайними путями
степями,
полями —
Все глядят вослед за нами
Родные глаза.

Эх, дороги…
Пыль да туман,
Холода, тревоги
Да степной бурьян.
Снег ли, ветер
Вспомним, друзья.
…Нам дороги эти
Позабыть нельзя.


Константин Симонов — Ты помнишь, Алеша, дороги Смоленщины

Ты помнишь, Алеша, дороги Смоленщины,
Как шли бесконечные, злые дожди,
Как кринки несли нам усталые женщины,
Прижав, как детей, от дождя их к груди,

Как слёзы они вытирали украдкою,
Как вслед нам шептали: -Господь вас спаси!-
И снова себя называли солдатками,
Как встарь повелось на великой Руси.

Слезами измеренный чаще, чем верстами,
Шел тракт, на пригорках скрываясь из глаз:
Деревни, деревни, деревни с погостами,
Как будто на них вся Россия сошлась,

Как будто за каждою русской околицей,
Крестом своих рук ограждая живых,
Всем миром сойдясь, наши прадеды молятся
За в бога не верящих внуков своих.

Ты знаешь, наверное, все-таки Родина —
Не дом городской, где я празднично жил,
А эти проселки, что дедами пройдены,
С простыми крестами их русских могил.

Не знаю, как ты, а меня с деревенскою
Дорожной тоской от села до села,
Со вдовьей слезою и с песнею женскою
Впервые война на проселках свела.

Ты помнишь, Алеша: изба под Борисовом,
По мертвому плачущий девичий крик,
Седая старуха в салопчике плисовом,
Весь в белом, как на смерть одетый, старик.

Ну что им сказать, чем утешить могли мы их?
Но, горе поняв своим бабьим чутьем,
Ты помнишь, старуха сказала:- Родимые,
Покуда идите, мы вас подождем.

«Мы вас подождем!»- говорили нам пажити.
«Мы вас подождем!»- говорили леса.
Ты знаешь, Алеша, ночами мне кажется,
Что следом за мной их идут голоса.

По русским обычаям, только пожарища
На русской земле раскидав позади,
На наших глазах умирали товарищи,
По-русски рубаху рванув на груди.

Нас пули с тобою пока еще милуют.
Но, трижды поверив, что жизнь уже вся,
Я все-таки горд был за самую милую,
За горькую землю, где я родился,

За то, что на ней умереть мне завещано,
Что русская мать нас на свет родила,
Что, в бой провожая нас, русская женщина
По-русски три раза меня обняла.


Арсений Тарковский — И эту тень я проводил в дорогу

И эту тень я проводил в дорогу
Последнюю — к последнему порогу,
И два крыла у тени за спиной,
Как два луча, померкли понемногу.

И год прошел по кругу стороной.
Зима трубит из просеки лесной.
Нестройным звоном отвечает рогу
Карельских сосен морок слюдяной.

Что, если память вне земных условий
Бессильна день восстановить в ночи?
Что, если тень, покинув землю, в слове

Не пьет бессмертья?

Сердце, замолчи,
Не лги, глотни еще немного крови,
Благослови рассветные лучи.


Николай Некрасов — Тройка

Что ты жадно глядишь на дорогу
В стороне от весёлых подруг?
Знать, забило сердечко тревогу —
Всё лицо твоё вспыхнуло вдруг.

И зачем ты бежишь торопливо
За промчавшейся тройкой вослед?..
На тебя, подбоченясь красиво,
Загляделся проезжий корнет.

На тебя заглядеться не диво,
Полюбить тебя всякий не прочь:
Вьётся алая лента игриво
В волосах твоих, чёрных как ночь;

Сквозь румянец щеки твоей смуглой
Пробивается лёгкий пушок,
Из-под брови твоей полукруглой
Смотрит бойко лукавый глазок.

Взгляд один чернобровой дикарки,
Полный чар, зажигающих кровь,
Старика разорит на подарки,
В сердце юноши кинет любовь.

Поживёшь и попразднуешь вволю,
Будет жизнь и полна и легка…
Да не то тебе пало на долю:
За неряху пойдёшь мужика.

Завязавши под мышки передник,
Перетянешь уродливо грудь,
Будет бить тебя муж-привередник
И свекровь в три погибели гнуть.

От работы и чёрной и трудной
Отцветёшь, не успевши расцвесть,
Погрузишься ты в сон непробудный,
Будешь няньчить, работать и есть.

И в лице твоём, полном движенья,
Полном жизни — появится вдруг
Выраженье тупого терпенья
И бессмысленный, вечный испуг.

И схоронят в сырую могилу,
Как пройдёшь ты тяжёлый свой путь,
Бесполезно угасшую силу
И ничем не согретую грудь.

Не гляди же с тоской на дорогу
И за тройкой вослед не спеши,
И тоскливую в сердце тревогу
Поскорей навсегда заглуши!

Не нагнать тебе бешеной тройки:
Кони крепки и сыты и бойки,-
И ямщик под хмельком, и к другой
Мчится вихрем корнет молодой…


Михаил Лермонтов — Выхожу один я на дорогу

Выхожу один я на дорогу;
Сквозь туман кремнистый путь блестит;
Ночь тиха. Пустыня внемлет богу,
И звезда с звездою говорит.

В небесах торжественно и чудно!
Спит земля в сияньи голубом…
Что же мне так больно и так трудно?
Жду ль чего? жалею ли о чём?

Уж не жду от жизни ничего я,
И не жаль мне прошлого ничуть;
Я ищу свободы и покоя!
Я б хотел забыться и заснуть!

Но не тем холодным сном могилы…
Я б желал навеки так заснуть,
Чтоб в груди дремали жизни силы,
Чтоб дыша вздымалась тихо грудь;

Чтоб всю ночь, весь день мой слух лелея,
Про любовь мне сладкий голос пел,
Надо мной чтоб вечно зеленея
Тёмный дуб склонялся и шумел.


Борис Пастернак — Дорога

То насыпью, то глубью лога,
То по прямой за поворот
Змеится лентою дорога
Безостановочно вперед.

По всем законам перспективы
Эа придорожные поля
Бегут мощеные извивы,
Не слякотя и не пыля.

Вот путь перебежал плотину,
На пруд не посмотревши вбок,
Который выводок утиный
Переплывает поперек.

Вперед то под гору, то в гору
Бежит прямая магистраль,
Как разве только жизни в пору
Всё время рваться вверх и вдаль.

Чрез тысячи фантасмагорий,
И местности и времена,
Через преграды и подспорья
Несется к цели и она.

А цель ее в гостях и дома —
Всё пережить и всё пройти,
Как оживляют даль изломы
Мимоидущего пути.


Александр Пушкин — Зимняя дорога

Сквозь волнистые туманы
Пробирается луна,
На печальные поляны
Льет печально свет она.

По дороге зимней, скучной
Тройка борзая бежит,
Колокольчик однозвучный
Утомительно гремит.

Что-то слышится родное
В долгих песнях ямщика:
То разгулье удалое,
То сердечная тоска…

Ни огня, ни черной хаты,
Глушь и снег… Навстречу мне
Только версты полосаты
Попадаются одне…

Скучно, грустно… Завтра, Нина,
Завтра к милой возвратясь,
Я забудусь у камина,
Загляжусь не наглядясь.

Звучно стрелка часовая
Мерный круг свой совершит,
И, докучных удаляя,
Полночь нас не разлучит.

Грустно, Нина: путь мой скучен,
Дремля смолкнул мой ямщик,
Колокольчик однозвучен,
Отуманен лунный лик.


Степан Щипачев — Дорога

Со мною в детстве нянчились не шибко.
Еще по снегу, мартовской порой,
я бегал, рваный, босоногий, в цыпках,
а грелся у завалинки сырой.

Потом отдали в батраки. Желтела,
в рожок играла осень у окон.
И как вставать утрами не хотелось!
Был короток батрацкий сладкий сон.

Редел туман, и луч скользил по кровлям,
и занимались облаков края,
и солнце над мычанием коровьим
вставало заспанное, как и я.

Напившись чаю в горнице, бывало,
хозяин спит, а нас, бывало так,
что и заря нередко заставала
над книжкой, купленною за пятак,

Потом — фронты.
Не раз, когда над строем
летел сигнал тревоги боевой,
вставало солнце, красное, сырое,
над мокрою таврической травой.

И мы с размаху сталь в крови купали.
Так надо было, мы на то и шли:
мы шашками дорогу прорубали,
неся мечту о будущем земли.


Сергей Михалков — Пути-дороги

Как нитка-паутиночка,
Среди других дорог
Бежит, бежит тропиночка,
И путь ее далек.
Бежит, не обрывается,
В густой траве теряется,
Где в гору поднимается,
Где под гору спускается
И путника усталого —
И старого и малого —
Ведет себе, ведет…
В жару такой тропинкою
Идешь, идешь, идешь,
Уморишься, намаешься —
Присядешь, отдохнешь;
Зеленую былиночку
В раздумье пожуешь
И снова на тропиночку
Встаешь.
Тропинка продолжается —
Опять в траве теряется,
Опять в овраг спускается,
Бежит через мосток,
И в поле выбирается,
И в поле вдруг кончается —
В родной большак вливается,
Как в реку ручеек.

Асфальтовое, новое,
Через леса сосновые,
Через луга медовые,
Через поля пшеничные,
Полянки земляничные,-
Во всей своей красе,-
Дождем умыто, росами,
Укатано колесами,
Раскинулось шоссе!
Идет оно от города,
Ведет оно до города,
От города до города.
Иди себе, иди,
По сторонам поглядывай,
Названья сел угадывай,
Что будут впереди.

Устанешь — место выберешь,
Присядешь отдохнуть,
Глядишь — дорогой дальнею
И катит кто-нибудь.
Привстанешь, чтоб увидели,
Попросишь подвезти.
Эх, только б не обидели
И взяли по пути!..

И старыми и новыми
Колесами, подковами
И тысячами ног
Укатанных, исхоженных,
По всей стране проложенных
Немало их, дорог —
Тропинок и дорог!

Веселые, печальные,
То ближние, то дальние,
И легкие, и торные —
Извилистые горные,
Прямые пешеходные,
Воздушные и водные,
Железные пути…
Лети!..
Плыви!..
Кати!..


Евгений Баратынский — Дорога жизни

В дорогу жизни снаряжая
Своих сынов, безумцев нас,
Снов золотых судьба благая
Дает известный нам запас.
Нас быстро годы почтовые
С корчмы довозят до корчмы,
И снами теми роковые
Прогоны жизни платим мы.


Николай Некрасов — В дороге

— Скучно? скучно!.. Ямщик удалой,
Разгони чем-нибудь мою скуку!
Песню, что ли, приятель, запой
Про рекрутский набор и разлуку;
Небылицей какой посмеши
Или, что ты видал, расскажи,-
Буду, братец, за все благодарен.

«Самому мне невесело, барин:
Сокрушила злодейка жена!..
Слышь ты, смолоду, сударь, она
В барском доме была учена
Вместе с барышней разным наукам,
Понимаешь-ста, шить и вязать,
На варгане играть1 и читать —
Всем дворянским манерам и штукам.
Одевалась не то, что у нас
На селе сарафанницы наши,
А, примерно представить, в атлас;
Ела вдоволь и меду и каши.
Вид вальяжный2 имела такой,
Хоть бы барыне, слышь ты, природной,
И не то что наш брат крепостной,
Тоись, сватался к ней благородный
(Слышь, учитель-ста врезамшись был,
Баит кучер, Иваныч Торопка),-
Да, знать, счастья ей бог не судил:
Не нужна-ста в дворянстве холопка!
Вышла замуж господская дочь,
Да и в Питер… А справивши свадьбу,
Сам-ат, слышь ты, вернулся в усадьбу,
Захворал и на Троицу в ночь
Отдал богу господскую душу,
Сиротинкой оставивши Грушу…
Через месяц приехал зятек —
Перебрал по ревизии души3
И с запашки ссадил на оброк,
А потом добрался и до Груши.
Знать, она согрубила ему
В чем-нибудь али напросто тесно
Вместе жить показалось в дому,
Понимаешь-ста, нам неизвестно,-
Воротил он ее на село —
Знай-де место свое ты, мужичка!
Взвыла девка — крутенько пришло:
Белоручка, вишь ты, белоличка!

Как на грех, девятнадцатый год
Мне в ту пору случись… посадили
На тягло4 — да на ней и женили…
Тоись, сколько я нажил хлопот!
Вид такой, понимаешь, суровый…
Ни косить, ни ходить за коровой!..
Грех сказать, чтоб ленива была,
Да, вишь, дело в руках не спорилось!
Как дрова или воду несла,
Как на барщину шла — становилось
Инда5 жалко подчас… да куды!-
Не утешишь ее и обновкой:
То натерли ей ногу коты6,
То, слышь, ей в сарафане неловко.
При чужих и туда и сюда,
А украдкой ревет, как шальная…
Погубили ее господа,
А была бы бабенка лихая!

На какой-то патрет все глядит
Да читает какую-то книжку…
Инда страх меня, слышь ты, щемит,
Что погубит она и сынишку:
Учит грамоте, моет, стрижет,
Словно барченка, каждый день чешет,
Бить не бьет — бить и мне не дает…
Да недолго пострела потешит!
Слышь, как щепка худа и бледна,
Ходит, тоись, совсем через силу,
В день двух ложек не съест толокна —
Чай, свалим через месяц в могилу…
А с чего?.. Видит бог, не томил
Я ее безустанной работой…
Одевал и кормил, без пути не бранил,
Уважал, тоись, вот как, с охотой…
А, слышь, бить — так почти не бивал,
Разве только под пьяную руку…»

— Ну, довольно, ямщик! Разогнал
Ты мою неотвязную скуку!..


Иннокентий Анненский — В дороге

Перестал холодный дождь,
Сизый пар по небу вьется,
Но на пятна нив и рощ
Точно блеск молочный льется.

В этом чаяньи утра
И предчувствии мороза
Как у черного костра
Мертвы линии обоза!

Жеребячий дробный бег,
Пробы первых свистов птичьих
И кошмары снов мужичьих
Под рогожами телег.

Тошно сердцу моему
От одних намеков шума:
Всё бы молча в полутьму
Уводила думу дума.

Не сошла и тень с земли,
Уж в дыму овины тонут,
И с бадьями журавли,
Выпрямляясь, тихо стонут.

Дед идет с сумой и бос,
Нищета заводит повесть:
О, мучительный вопрос!
Наша совесть… Наша совесть..


Расул Гамзатов — Вот я вернулся с дороги

Вот я вернулся с дороги
И встретил твой ясный взгляд.
Как будто вижу впервые,
Как эти глаза горят!
Вот я вернулся с дороги,
В милый наш дом вхожу…
И, словно впервые в жизни,
Руки твои держу.
И кажется мне, впервые
Я слышу твой тихий смех,
И в сотый раз понимаю,
Насколько ты лучше всех!
И в сотый раз повторяю,
Как счастливы мы с тобой,
Что вместе прожить не месяц —
Всю жизнь нам дано судьбой,
Что вместе встречать нам весны,
Рвать на полях цветы,
Что я не спешил родиться
И не опоздала ты.


Николай Гумилев — Дорога

Я видел пред собой дорогу
В тени раскидистых дубов,
Такую милую дорогу
Вдоль изгороди из цветов.

Смотрел я в тягостной тревоге,
Как плыл по ней вечерний дым.
И каждый камень на дороге
Казался близким и родным.

Но для чего идти мне ею?
Она меня не приведет
Туда, где я дышать не смею,
Где милая моя живет.

Когда она родилась, ноги
В железо заковали ей,
И стали чужды ей дороги
В тени. склонившихся ветвей.

Когда она родилась, сердце
В железо заковали ей,
И та, которую люблю я,
Не будет никогда моей.


Вероника Тушнова — Еду я дорогой длинной

Еду я дорогой длинной…
Незнакомые места.
За плечами сумрак дымный
замыкает ворота.
Ельник сгорбленный, сивый
спит в сугробах по грудь.
Я возницу не спросила —
далеко ль держим путь?
Ни о чем пытать не стала,—
все равно, все равно,
пограничную заставу
миновали давно.
Позади пора неверья,
горя, суеты людской.
Спят деревни, деревья
в тишине колдовской.
В беспредельном хвойном море
беглеца угляди…
Было горе — нету горя,—
позади! Позади!
Русь лесная ликом древним
светит мне там и тут,
в тишину по снежным гребням
сани валко плывут.
Будто в зыбке я качаюсь,
засыпаю без снов…
Возвращаюсь, возвращаюсь
под родимый кров.


Сергей Есенин — Серебристая дорога

Серебристая дорога,
Ты зовешь меня куда?
Свечкой чисточетверговой
Над тобой горит звезда.

Грусть ты или радость теплишь?
Иль к безумью правишь бег?
Помоги мне сердцем вешним
Долюбить твой жесткий снег.

Дай ты мне зарю на дровни,
Ветку вербы на узду.
Может быть, к вратам господним
Сам себя я приведу.


Александр Межиров — Перекинута дорога

Перекинута дорога
Через правое плечо.
Я иду, устал немного —
Или что-нибудь еще.

Набираю нужный номер
Мановением руки.
Две копейки сэкономил,-
Только длинные гудки.

Только длинные гудочки,
Потому что все ушли
По привычке ставить точки
Над десятеричным «и».

Улетаю по работе
Пустяковой, игровой.
В реактивном самолете
Только рев и только вой.

Голова гудит от боли…
Ходит это существо,-
И на свете ничего
Нет прекрасней этой воли.

Ходит это существо
Трын-трава и трали-вали,-
И на свете ничего
Нет прекрасней этой твари.

Далеко живу от дома,
Недалеко от нее.
Над гранитом волнолома
Пены белое рванье.

Неразгаданного кода
Частый зуммер с маяка,
А на сердце — непогода,
Несвобода, маета.

Непонятно ни черта ведь,
Что тут делать, как тут быть.
Умереть, роман оставить,
Как светящуюся нить.


Вероника Тушнова — Дорога

До города двенадцать километров.
Шоссе как вымерло — ни человека…
Иду одна, оглохшая от ветра,
перехожу взлохмаченную реку.
Мы на реке с тобой бывали вместе,
когда-то шли по этой вот дороге…
Как увязают в чавкающем тесте
усталые по непривычке ноги.
Как больно хлещут ледяные плети,
какой пронзительный, угрюмый вечер,
и ни огня на целом божьем свете,
и от мешка оцепенели плечи.
В нем розовая крупная картошка,
пронизанная сыростью осенней.
Приду и стукну в крайнее окошко,
и мать с огарком отопрет мне сени.
Огонь запляшет, загудит в железке,
вода забулькает. А я раскрою дверцу
и сяду возле. И при жарком блеске
письмом вчерашним отогрею сердце.
И долгий путь сквозь мокрое ненастье
осенней ночью — хриплой и бездомной
мне кажется ничтожно малой частью
одной дороги — общей и огромной.


Владимир Высоцкий — Дорога, дорога, счёта нет шагам

Дорога, дорога — счёта нет шагам,
И не знаешь, где конец пути,
По дороге мы идём по разным сторонам
И не можем её перейти.

Улыбнись мне хоть как-нибудь взглядом.
Улыбнись — я напротив, я рядом.
Побегу на красный свет, оштрафуют — не беда,
Только — ты подскажи мне когда.

Улыбка, улыбка — для кого она?
Ведь, как я, её никто не ждёт!
Я замер и глаза закрыл, открыл, но — ты одна,
А я опять прозевал переход!

Улыбнись мне хоть как-нибудь взглядом.
Улыбнись — я напротив, я рядом.
Побегу на красный свет, оштрафуют — не беда,
Только — ты подскажи мне когда.

Шагаю, шагаю, — кто мне запретит! —
И шаги отсчитывают путь.
За тобой готов до бесконечности идти,
Только — ты не сверни куда-нибудь.

Улыбнись мне хоть как-нибудь взглядом.
Улыбнись — я напротив, я рядом.
Путь наш долог, но ведь он всё же кончится, боюсь, —
Перейди, если я не решусь.


Габдулла Тукай — Две дороги

В этом мире две дороги:
если первой ты пойдешь —
Будешь счастлив, а второю —
только знание найдешь.
Все в твоих руках: будь мудрым, но живи,
подавлен злом,
А когда ты хочешь счастья —
будь невеждой, будь ослом!


Владимир Высоцкий — Вот и разошлись пути-дороги вдруг

Вот и разошлись пути-дороги вдруг:
Один — на север, другой — на запад.
Грустно мне, когда уходит друг
Внезапно, внезапно.

Ушёл — невелика потеря
Для многих людей.
Не знаю как другие, а я верю,
Верю в друзей.

Наступило время неудач,
Следы и души заносит вьюга,
Всё из рук вон плохо — плачь не плачь, —
Нет друга, нет друга.

Ушёл — невелика потеря
Для многих людей.
Не знаю как другие, а я верю,
Верю в друзей.

А когда вернётся друг назад
И скажет: «Ссора была ошибкой»,
Бросим мы на прошлое с ним взгляд
С улыбкой, с улыбкой.

Что, мол, ушёл — невелика потеря
Для многих людей…
Не знаю как другие, а я верю,
Верю в друзей.


Владимир Луговской — Дорога

Дорога идет от широких мечей,
От сечи и плена Игорева,
От белых ночей, Малютиных палачей,
От этой тоски невыговоренной;
От белых поповен в поповском саду,
От смертного духа морозного,
От синих чертей, шевелящих в аду
Царя Иоанна Грозного;
От башен, запоров, и рвов, и кремлей,
От лика рублевской троицы.
И нет еще стран на зеленой земле,
Где мог бы я сыном пристроиться.
И глухо стучащее сердце мое
С рожденья в рабы ей продано.
Мне страшно назвать даже имя ее —
Свирепое имя родины.


Елена Благинина — Тяжела дорога

Тяжела дорога
От печки до порога!
От порога до стола
Тоже очень тяжела.

Топ-топ, топ-топ,
Покачнулась – шлеп!
А сидит не плачет:
Не ушиблась, значит?

Кашка масленая,
Ложка крашеная!
Мы Аленку никогда
Не упрашиваем.
Никогда,
Никогда,
Право слово,
Никогда!


Расул Гамзатов — Мне в дорогу пора

Дорогая моя, мне в дорогу пора,
Я с собою добра не беру.
Оставляю весенние эти ветра,
Щебетание птиц поутру.

Оставляю тебе и сиянье луны,
И цветы в тляротинском лесу,
И далекую песню каспийской волны,
И спешащую к морю Койсу,

И нагорья, где жмется к утесу утес,
Со следами от гроз и дождей,
Дорогими, как след недосыпа и слез
На любимых щеках матерей.

Не возьму я с собою сулакской струи.
В тех краях не смогу я сберечь
Ни лучей, согревающих плечи твои,
Ни травы, достигающей плеч.

Ничего не возьму, что мое искони,
То, к чему я душою прирос,
Горных тропок, закрученных, словно ремни,
Сладко пахнущих сеном в покос.

Я тебе оставляю и дождь и жару,
Журавлей, небосвод голубой…
Я и так очень много с собою беру:
Я любовь забираю с собой.


Петр Давыдов — Уже кончается дорога

Уже кончается дорога,
Нас разлучившая с тобой.
Осталось ждать совсем немного –
Я полечу к тебе домой.

Я полечу к тебе навстречу
К твоим словам, к твоим губам.
Всего лишь день, всего лишь вечер
Осталось ждать сегодня нам.

Сердца понять друг друга могут –
Ты собери остаток сил.
И потерпи еще немного,
Еще чуть-чуть, как я просил.

И я возникну у порога,
Я возвращусь к себе домой.
— Уже закончилась дорога,
Уже мы вместе, ангел мой!

Уже другие дни настали!
Ты – вся моя. И я – твой весь!
А те – вчерашние — печали
Уже не здесь, уже не здесь…

Как хорошо с тобой в квартире,
Как мне приятно быть с тобой.
Нет ничего прекрасней в мире,
Чем возвращение домой!


Всеволод Багрицкий — Дорога в жизнь

Почему же этой ночью
Мы идем с тобою рядом?
Звезды в небе — глазом волчьим…
Мы проходим теплым садом.
По степи необозримой,
По дорогам, перепутьям…
Мимо дома, мимо дыма
Узнаю по звездам путь я.
Мимо речки под горою,
Через южный влажный ветер…
Я да ты, да мы с тобою.
Ты да я с тобой на свете.
Мимо пруда, мимо сосен,
По кустам, через кусты,
Мимо лета, через осень,
Через поздние цветы…
Мы идем с тобою рядом…
Как же вышло? Как поймешь?
Я остановлюсь. Присяду.
Ты по-прежнему идешь.
Мимо фабрики далекой,
Мимо птицы на шесте,
Мимо девушки высокой —
Отражения в воде…


Евгений Евтушенко — Дорога в дождь

Дорога в дождь — она не сладость.
Дорога в дождь — она беда.
И надо же — какая слякоть,
какая долгая вода!

Все затемненно — поле, струи,
и мост, и силуэт креста,
и мокрое мерцанье сбруи,
и всплески белые хвоста.

Еще недавно в чьем-то доме,
куда под праздник занесло,
я мандариновые дольки
глотал непризнанно и зло.

Все оставляло злым, голодным —
хозяйка пышная в песце
и споры о романе модном
и о приехавшем певце.

А нынче — поле с мокрой рожью,
дорога, дед в дождевике,
и тяжелы сырые вожжи
в его медлительной руке.

Ему б в тепло, и дела мало!
Ему бы водки да пивца!
Не знает этого романа,
не слышал этого певца.

Промокла кляча, одурела.
Тоскливо хлюпают следы.
Зевает возчик. Надоело
дождь вытряхать из бороды.


Муса Джалиль — Нет, сильны мы, мы найдем дорогу

Нет, сильны мы — мы найдем дорогу,
Нам ничто не преградит пути.
Нас, идущих к светлой цели, много,
Мы туда не можем не дойти!

Не страшась кровопролитной битвы,
Мы пойдем, как буря, напролом.
Пусть кому-то быть из нас убитым,—
Никому из нас не быть рабом!


Илья Эренбург — Ты вспомнил все, Остыла пыль дороги

Ты вспомнил все. Остыла пыль дороги.
А у ноги хлопочут муравьи,
И это — тоже мир, один из многих,
Его не тронут горести твои.
Как разгадать, о чем бормочет воздух!
Зачем закат заночевал в листве!
И если вечером взглянуть на звезды,
Как разыскать себя в густой траве!


Муса Джалиль — Дороги

Дороги, дороги! Довольно гостил я
От края родного вдали.
Пора и домой мне. Хочу, чтоб дороги
Обратно меня привели.

Так сильно соскучился я по Замостью,
По нашим лесам и полям!
Сказать не могу, до чего стосковался
По черным девичьим бровям.

Когда мы простились, шел дождь. И печально
Вослед мне смотрели глаза,
И что-то блестело на милых ресницах, —
Не знаю, вода иль слеза…

Ох, тяжко, друзья, уезжать на чужбину!
Так тяжко на сердце больном!
Еще хорошо, что любовь и терпенье
Извечно соседствуют в нем.

Дороги, дороги! Вы все беспощадны,
И нет вам, дороги, конца.
Чьи ноги, скажите мне, вас проложили
И чьи проложили сердца?

Кто так же, как я, окрыленный надеждой,
Над вами парил, а потом
Был вами, дороги, от дома отторгнут,—
Далеко родимый мой дом!

Нам молодость властно диктует: «Ищите!»
И носят нас бури страстей.
Не ноги людей проложили дороги,
А чувства и страсти людей.

Так пусть нас заносит далеко-далеко,
Возникшая смолоду страсть, —
По этим дорогам, влекомые сердцем,
Должны мы в отчизну попасть!

Дороги, дороги! Я долго томился
От родины милой вдали.
Хочу, чтобы новые чувства и силы
К любимой меня привели!


Татьяна Ровицкая — Нелегко собираться в дорогу

Нелегко собираться в дорогу —
Надо сесть и подумать чуток:
Ну, положим, — машину, подводу…
Ну, положим пожитки в мешок.
Все стеклянное — в ящик особый,
Золотое?
— ну, этого нет!
Все летящее — на свободу,
Все звенящее — на просвет:

Может, трещинка или опалинка?..
Тряпки, ситчики — на утиль!
Все волшебное — в ларчик маленький,
Все счастливое — для пути!


Александр Одоевский — По дороге столбовой

По дороге столбовой
Колокольчик заливается;
Что не парень удалой
Чистым снегом опушается?
Нет, а ласточка летит —
По дороге красна девица.
Мчатся кони… От копыт
Вьется легкая метелица.

Кроясь в пухе соболей,
Вся душою в даль уносится;
Из задумчивых очей
Капля слез за каплей просится:
Грустно ей… Родная мать
Тужит тугою сердечною;
Больно душу оторвать
От души разлукой вечною.

Сердцу горе суждено,
Сердце надвое не делится,—
Разрывается оно…
Дальний путь пред нею стелется.
Но зачем в степную даль
Свет-душа стремится взорами?
Ждет и там ее печаль
За железными затворами.

«С другом любо и в тюрьме!—
В думе мыслит красна девица.—
Свет он мне в могильной тьме…
Встань, неси меня, метелица!
Занеси в его тюрьму…
Пусть, как птичка домовитая,
Прилечу я — и к нему
Притаюсь, людьми забытая!»

Стихи, дороги, облака… — Статьи


Иван Русанов. Мне снился берег речки Паленьги… Стихи. Верхняя Тойма: ИД «Заря», 2020. – 96 с.


«Северная лирика» – именно так охарактеризовал бы я стихи Ивана Русанова, если б меня попросили дать ёмкое определение его текстам. По крайней мере, по отношению к данной книге это было бы вполне справедливо. Север присутствует здесь и в будущем, и в настоящем, и в прошлом. Название книги – «Мне снился берег речки Паленьги…» – говорит само за себя. Но как раз Па́леньги в книге не так много, гораздо меньше, чем другой реки – Пи́неги. И это вполне объяснимо – ведь Русанов родился в посёлке Палова Верхнетотемского района Архангельской области. А Палова, если глянуть по карте, как раз стоит на Пинеге. Вполне естественно, что эта река накрепко связана с детскими воспоминаниями автора:


Всё это было – юность, Север… –

И всё осталось вдалеке.


Рогатый скот идёт на клевер,


Бобёр вздыхает на реке.



Над Пинегой, над косогором,


Звезда горит, село стоит.


Там, пацанёнком, «клад» за домом


Был мной зарыт – потом забыт.


При этом, как водится, малая родина приобретает с годами почти мистические черты. Говорят, что впечатления детства самые сильные. Наверное, так оно и есть. Вряд ли о каком ещё месте на земле Русанов мог бы сказать следующее:


Я знаю точно, что живёт

На Пинеге жар-птица.


Автор пишет об этой реке с искренней теплотой и с удовольствием. И в итоге она становится для него сакральным местом, где он может дать оценку себе нынешнему:


Над речкой Пинегой, на воле

Мне слёзы отпускает век.


Совсем недалеко от Пинеги, если снова обратиться к карте, мы находим и реку, название которой фигурирует в названии книги. Тут уже Русанов говорит о далёком счастье, пережитом когда-то:


Мне снился берег речки Паленьги,

Лесная глушь, лесные сны


И костерок неяркий, маленький


В кольце вечерней тишины.


Я, наверное, лучше многих понимаю эту книгу, глубже чувствую эту самую «северную лирику». Поскольку относительно знаю места, описываемые автором. Пару лет назад довелось мне бывать в тех краях на медвежьей охоте, сплавляться по реке Сюме. Она там же – совсем недалеко от Пинеги и Паленьги. Не исключаю, что юному Русанову приходилось на ней бывать по каким-то делам. Небольшие таёжные речки (а Пинега на малой родине Русанова ещё только набирает силу) все похожи друг на друга: крутые (кажется, что очень крутые) берега, резкие повороты русла, подводные камни и пороги (скорее порожки), нависающие над водой разлапистые ели… Так что, читая данную книгу, я ощущал себя в какой-то (отдалённой) мере и соавтором – ведь и сам переживал нечто подобное, и сам мог бы, наверное, всё это излить в стихах.


Но, конечно, автор пишет не только о своих речных и таёжных впечатлениях. Большое место уделяется ностальгии по малой родине и сравнению её с городом, который, как известно, манит, но не греет. И одна из главных тем – это сама жизнь во всех её проявлениях, то, что происходит здесь и сейчас, вокруг автора и в нём самом. При этом Русанов смотрит на реальность либо сквозь толщу воспоминаний, либо сквозь гущу леса. Словно показывая, что навсегда остаётся человеком села, пусть и отучившимся в столичном Литинституте и печатающимся в толстых литературных журналах, а всё же душой витающим где-то в непроходимых архангельских дебрях. И это вполне органично и зримо выражено в его поэзии:


Как настроение? Да осень,

Стихи, дороги, облака.


Рассвет, встающий между сосен,


Теплей парного молока.


Русанов давно уже является состоявшимся поэтом, которому не нужно никому и ничего доказывать. Главная его задача на сегодняшний день – писать. Он и пишет. Так, как считает нужным:


Наплывали, плыли и проплыли

Надо мною в небе облака:


Где мы только не были. А были


Мы везде. Дорога далека.


Буду ли о чём жалеть – не знаю,


Оставляя этот край земной.


Облака на Север проплывают


Высоко-высо́ко надо мной.


Могу ошибаться, но мне кажется, что Русанов – человек счастливый. Ну или относительно счастливый. В книге есть трогательные стихи, посвящённые супруге, но нет текстов о смерти. Встречаются стихи на социально-политические темы, но отсутствует конкретная гражданская лирика. Мы привыкли, что поэт – фигура несчастная, всем недовольная, трагичная. А можно, оказывается, иначе – не выдумывать себе проблемы, не драматизировать свои неудачи, а принимать жизнь такой, как она есть:


Ель у дороги. Болотная ржа.

Кочки да пни без разбору.


Всё принимает родная душа


В эту осеннюю пору.


Стихи Русанова успокаивают, но не убаюкивают. Есть в них какая-то основательность. Так смотришь на массивный сруб, который, может быть, уступает в изяществе наспех сколоченным строениям, столь популярным ныне у дачников. Но, подойдя к этому срубу поближе, погладив шероховатые брёвна приличной толщины, понимаешь, что это – настоящее. Которое простоит очень долго. И никаким фанерным быстросборным жилищем уже не соблазнишься, сколь бы его ни рекламировали докучливые представители строительных фирм. А хорошие стихи могут быть чрезвычайно просты и непритязательны, вот как этот текст Русанова:


О былом вздыхая,

Выйдешь, помолчишь.


Северного края


Утренняя тишь.


В мире радость множа,


Колосится злак.


Господи мой, Боже.


Хорошо-то как!


А действительно – хорошо. И настроение в стихотворении передано очень точно, и текст крепко сбит, ни слова лишнего. Прямо хоть сейчас эти 8 строк можно порекомендовать в какую-нибудь антологию. Самому же автору я бы ничего советовать не стал. Он лучше других знает, куда держать путь, о чём и в какой тональности писать. Да и жизнь подсказывает. В последнее время в стихах Русанова, публикующихся в литизданиях, всё чаще появляется река Хопёр – ведь именно на юге России поэт обосновался с семьёй. Лесостепь – это вам не тайга, но тем интереснее взгляд северянина на казачьи просторы. И, может, в следующей своей книге Русанов как раз предстанет если и не певцом степей, то, во всяком случае, художником, проводящим любопытные параллели. А мы подождём.

«И, значит, остались только иллюзия и дорога». Стихи Иосифа Бродского

Уже в своей ранней лирике Иосиф Бродский демонстрирует виртуозное владение звукописью — повторы, ассонансы, аллитерации, анафоры. Вскоре именно музыкальность стиха станет своего рода визитной карточкой поэта.

Пилигримы

«Мои мечты и чувства в сотый раз
Идут к тебе дорогой пилигримов»
В. Шекспир

Мимо ристалищ, капищ,
мимо храмов и баров,
мимо шикарных кладбищ,
мимо больших базаров,
мира и горя мимо,
мимо Мекки и Рима,
синим солнцем палимы,
идут по земле пилигримы.
Увечны они, горбаты,
голодны, полуодеты,
глаза их полны заката,
сердца их полны рассвета.
За ними поют пустыни,
вспыхивают зарницы,
звезды горят над ними,
и хрипло кричат им птицы:
что мир останется прежним,
да, останется прежним,
ослепительно снежным,
и сомнительно нежным,
мир останется лживым,
мир останется вечным,
может быть, постижимым,
но все-таки бесконечным.
И, значит, не будет толка
от веры в себя да в Бога.
…И, значит, остались только
иллюзия и дорога.
И быть над землей закатам,
и быть над землей рассветам.
Удобрить ее солдатам.
Одобрить ее поэтам.

1958

29 ноября 1963 года в газете «Вечерний Ленинград» появилась статья «Окололитературный трутень», призванная обличить «паразитический образ жизни» молодого поэта Бродского. Она и положила начало травле Иосифа Александровича, за которым последовал арест по обвинению в тунеядстве 13 февраля 1964 года, слушания в суде (законспектированные Фридой Вигдоровой тексты которых впоследствии вышли самиздатом и обрели огласку на Западе и в США) и ссылка в Коношский район Архангельской области, из которой, впрочем, был вызволен «мировой общественностью» (письма в защиту Бродского отправили Шостакович, Маршак, Чуковский, Паустовский, Твардовский, Герман и даже Сартр) уже через полтора года. С 1965 по 1972 год Бродский входил в состав профгруппы при Ленинградском отделении Союза писателей. Именно в это время появилось известное «письмо» — стихотворение, обращенное к поэту и литературоведу Льву Владимировичу Лосеву (настоящая фамилия — Лифшиц).

***

Л. В. Лифшицу

Я всегда твердил, что судьба — игра.
Что зачем нам рыба, раз есть икра.
Что готический стиль победит, как школа,
как способность торчать, избежав укола.
Я сижу у окна. За окном осина.
Я любил немногих. Однако — сильно.

Я считал, что лес — только часть полена.
Что зачем вся дева, раз есть колено.
Что, устав от поднятой веком пыли,
русский глаз отдохнет на эстонском шпиле.
Я сижу у окна. Я помыл посуду.
Я был счастлив здесь, и уже не буду.

Я писал, что в лампочке — ужас пола.
Что любовь, как акт, лишена глагола.
Что не знал Эвклид, что, сходя на конус,
вещь обретает не ноль, но Хронос.
Я сижу у окна. Вспоминаю юность.
Улыбнусь порою, порой отплюнусь.

Я сказал, что лист разрушает почку.
И что семя, упавши в дурную почву,
не дает побега; что луг с поляной
есть пример рукоблудья, в Природе данный.
Я сижу у окна, обхватив колени,
в обществе собственной грузной тени.

Моя песня была лишена мотива,
но зато ее хором не спеть. Не диво,
что в награду мне за такие речи
своих ног никто не кладет на плечи.
Я сижу у окна в темноте; как скорый,
море гремит за волнистой шторой.

Гражданин второсортной эпохи, гордо
признаю я товаром второго сорта
свои лучшие мысли и дням грядущим
я дарю их как опыт борьбы с удушьем.
Я сижу в темноте. И она не хуже
в комнате, чем темнота снаружи.

1971

Стихи про поле и дорогу

Русское поле. Алевтина Зайцева

Снежно-ровное русское поле,
Ни тропинок на нём, ни дорог.
Лишь ветрам налетающим воля,
Не блеснёт по ночам огонёк.

Днём над ним пролететь ворон может,
Тень бросая на землю крылом.
Его клёкот тоску приумножит,
Снег холодным сверкнёт серебром.

Тихо-тихо, пустынно в округе,
Будто в поле совсем жизни нет.
Только ветер хрипит от натуги,
Сам себе вторя воем в ответ.

Но под снегом озимое жито
Изумрудно-зелёной красы.
Для тепла плотным настом укрыто,
Всё в слезинках застывшей росы.

Цепко в почву войдя корешками,
Жадно пьёт чернозёмную кровь,
Прирастая неспешно вершками,
К жизни силы копя и любовь.

Будет солнце светить ему ярко,
Летний ветер баюкать, ласкать
И природы богатым подарком —
Колос силой зерна наливать.

Дороги, дороги, лесами, поселками,
Вдоль них тополя и поля.
Широкими трассами и узкими тропками
Опутана всюду земля.
Дороги расходятся, дороги сливаются
Маня нас в неясную даль.
Дороги, они никогда не кончаются,
Слегка навевают печаль.
Дороги — всегда это чьи-то прощания
И чья-то тревога и грусть,
И данные в спешке родным обещания:
«Вы ждите, я скоро вернусь».
Дороги — надежды, мечты, ожидания
Все тех, кто в дорогу идет
И тех, кто кричит им в след: «До свидания!»
И тех, кто подолгу их ждёт.
Дороги уходят, дороги сплетаются,
Как нити в клубок роковой.
Дороги, они никогда не кончаются
И вечно зовут за собой.

Дорога, мне скажи, зачем ты лечишь
Меня… когда внутри все ходит ходуном
Ведь стоит в путь пуститься мне заветный
Как уж не кажется, что снова все вверх дном

Дорога, мне скажи, зачем ты манишь
Меня к себе, сильней все и сильней?
Ведь не могу противиться, вступаю
В ряды всех тех, кто посвятил тебе
Себя всю…

Мне скажи, дорога
Зачем ты жизни сводишь, судьбы и слова
Людей встречаю я в пути так много
Что разобраться сложно мне сперва
Что кроется за ними…

Пересеклись с кем жизни вдруг пути
В дороге, в поезде, в автобусе иль в поле
Возможно рядом станут впредь идти
Поскольку выбрали себе такую долю
Как я…

Скажи, дорога, также
Зачем преграды строишь иногда
Бывает, ты как будто не пускаешь
Меня в какие-то шальные города

Дорога и судьба идут вновь в параллели
Пересекают города, людей
В конце концов, и я приду наверно
К назначенному пункту жизни всей…

Большой дорогой, шоссе открытым,
Широкой шиной вздымая пыль,
Легко несется автомобиль.

Смеемся рощам, дождем омытым,
Смеемся далям, где темен лес,
Смеемся сини живых небес!

Поля, пригорки, луга, долинки,
Внезапно — церковь, изб темный ряд,
Мелькают лица, столбы летят…

И на подушках мы в лимузинке,
Куря беспечно, бесплодный взор
Бросаем бегло на весь простор…

Валерий Брюсов

Стихи русских поэтов про зимнюю дорогу

Пути-дорожки зимние… Бесконечные вёрсты, бесконечное звучание снежных мелодий. Словно почётный караул, вытянулись вдоль русских дорог белоствольные берёзки. Они наклонились, словно кивают путнику: «Ты – не один, мы рядом». А чуть поодаль – косогоры, сугробы, заснеженные валуны.

«Дорога»
Автор: Н.Огарев

Тускло месяц дальний
Светит сквозь тумана,
И лежит печально
Снежная поляна.
Белые с морозу,
Вдоль пути с рядами
Тянутся березы
С голыми сучками.
Тройка мчится лихо,
Колокольчик звонок,
Напевает тихо
Мой ямщик спросонок.
Я в кибитке валкой
Еду да тоскую:
Скучно мне да жалко
Сторону родную.

***
«Заметает пурга белый путь»
Автор: С.Есенин

Заметает пурга
Белый путь,
Хочет в мягких снегах
Потонуть.
Ветер резвый уснул
На пути;
Ни проехать в лесу,
Ни пройти.
Забежала коляда
На село,
В руки белые взяла
Помело.
Гей вы, нелюди-люди,
Народ,
Выходите с дороги
Вперед!
Испугалась пурга
На снегах,
Побежала скорей
На луга.
Ветер тоже спросонок
Вскочил
Да и шапку с кудрей
Уронил.
Утром ворон к березыньке
Стук…
И повесил ту шапку
На сук.
***

«Зимняя дорога»
Автор: А.С.Пушкин

Сквозь волнистые туманы
Пробирается луна,
На печальные поляны
Льет печально свет она.

По дороге зимней, скучной
Тройка борзая бежит,
Колокольчик однозвучный
Утомительно гремит.

Что-то слышится родное
В долгих песнях ямщика:
То разгулье удалое,
То сердечная тоска……

Ни огня, ни черной хаты,
Глушь и снег…. Навстречу мне
Только версты полосаты
Попадаются одне…
***

«Еду. Тихо. Слышны звоны…»
Автор: Сергей Есенин

Еду. Тихо. Слышны звоны
Под копытом на снегу.
Словно серые вороны
Раскричались на лугу.

Заколдован невидимкой,
Дремлет лес под сказку сна,
Словно белою косынкой
Повязалася сосна.

Принагнулась, как старушка,
Оперлася на клюку,
А под самою макушкой
Долбит дятел на суку.

Скачет конь. Простору много.
Сыплет снег и стелет шаль.
Бесконечная дорога
Убегает лентой вдаль.
***

ЭХ, ДОРОГИ. Стихи Льва Ошанина, музыка Анатолия Новикова

«Эх, дороги…»

стихи Льва Ошанина, музыка Анатолия Новикова

 


Исполняет Ренат Ибрагимов

 

Эх… дороги, пыль да туман,
Холода, тревоги, да степной бурьян.
Знать не можешь доли своей,
Может, крылья сложишь посреди степей.
Вьётся пыль под сапогами, степями, полями,
А кругом бушует пламя, да пули свистят.
Эх, дороги, пыль да туман,
Холода, тревоги, да степной бурьян.
Выстрел грянет, ворон кружит,
Твой дружок в бурьяне неживой лежит.
А дорога дальше мчится, пылится, клубится,
А кругом земля дымится, чужая земля.
Эх..дороги, пыль да туман,
Холода, тревоги, да степной бурьян.
Край сосновый, солнце встаёт,
У крыльца родного мать сыночка ждёт.
И бескрайними путями, степями, полями
Всё глядят вослед за нами родные глаза.
Эх, дороги, пыль да туман,
Холода, тревоги, да степной бурьян.
Снег ли ветер, вспомним, друзья,
Нам дороги эти позабыть нельзя.

Дамир Нурутдинов, Даниил Плужников, Елизавета Кабаева. «Эх дороги»

«Эх, дороги…» (Дороги) — русская советская песня, написанная Анатолием Новиковым на стихи Льва Ошанина в 1945 году.

Песня написана вскоре после окончания Великой Отечественной войны, осенью 1945 года, для театрализованной программы «Весна победная», которую задумал и осуществил к празднику 7 ноября режиссёр Ансамбля песни и пляски войск НКВД Сергей Юткевич . Все песни в ней, по замыслу постановщика, должны были связываться определённой сюжетной канвой — отъезд бойцов домой из Германии, поэтому их темы и характер были заранее намечены и оговорены. Авторам песни — композитору Анатолию Новикову и поэту Льву Ошанину — был вручен длинный их список, отпечатанный на машинке. Из этого списка Новиков и Ошанин выбрали песню-раздумье с условным названием «Под стук колёс» и приступили к работе.

Первым исполнителем «Дорог» стал солист ансамбля НКВД Иван Шмелёв. Премьера была успешной, но авторы ещё месяц после этого дорабатывали песню.

Песня стала популярной, её стали часто исполнять другие певцы и ансамбли.

5 стихов, вдохновленных дорогами, ко Дню национальной поэзии

Четверг, 6 октября отмечает Национальный день поэзии в Великобритании. Этот день, отмечающий все поэтическое, был основан в 1994 году Уильямом Сигхартом, британским предпринимателем, издателем и основателем Forward Prizes for Poetry. Спустя 12 лет в рамках Национального дня поэзии миллионы людей по всей Великобритании читают, пишут и слушают стихи. По всей стране проходят живых мероприятий , а также различных онлайн-мероприятий .Каждый год у этого дня появляется новая тема, чтобы выделить конкретных поэтов и стили поэзии. Тема 2016 года — « сообщений », и Forward Arts Foundation просит людей писать #sayitwithapoem в социальных сетях. Одним из самых больших праздников в этом году является Национальный день поэзии в прямом эфире, бесплатное мероприятие, которое проходит в лондонском Саутбэнк-центре с участием артиста и поэта Меркьюри Пи Джей Харви среди других исполнителей.

Чтобы отпраздновать Национальный день поэзии здесь, в Ferrovial, мы собрали некоторые из наших любимых стихотворений, вдохновленных дорогами .Интересно посмотреть, как каждый из поэтов интерпретирует метафору дороги , используя ее по-разному, чтобы вызвать разные эмоции. В некоторых стихотворениях символ дороги используется для обозначения сомнения или неуверенности, отражая различных жизненных путей, — развилку дорог. В других стихотворениях изображение дороги используется для того, чтобы поделиться романтизированным видением мира, передать волнение и свободу открытой дороги .

Прочтите стихотворения, некоторые из них вы, возможно, уже знаете, некоторые — нет, но в любом случае мы надеемся, что они вам понравятся, и это побудит вас открыть для себя больше стихов в этот Национальный день поэзии!

Стихи, вдохновленные дорогами

Дорога не пройдена — Роберт Фрост

Две дороги расходились в желтом лесу,
И жаль, что я не смог проехать оба
И быть одним путником, долго я стоял
И смотрел на одну, насколько мог.
Туда, где она вилась в зарослях;

Затем взял другой, столь же справедливый,
И, возможно, претендующий лучше,
Потому что он был травянистым и требовал износа;
Хотя насчет того проходившего там
Носили они действительно примерно такие же,

И оба в то утро одинаково лежали.
В листьях ни одна ступенька не ступала черной.
Ой, я оставил первую еще на день!
Но зная, как путь ведет к пути,
Я сомневался, вернусь ли я когда-нибудь.

Я расскажу об этом со вздохом.
Где-то стареет и стареет отсюда:
Две дороги расходились в лесу, и я…
Я выбрал ту, по которой ездили меньше,
И это имело все значение.

Посмотрите видеоинтерпретацию мощного и рефлексивного стихотворения Фроста:

Песня открытой дороги — Уолт Уитмен

В движении и беззаботности я выхожу на открытую дорогу
!
Здоровый, свободный, мир передо мной!
Передо мной длинный коричневый путь, ведущий туда, куда я выберу
!

Впредь я не прошу удачи, я хорошо —
удачи,
Отныне я больше не хнычу, больше не откладываю,
ничего не нужно,
Сильный и довольный, я иду по открытой дороге.

Земля — ​​этого достаточно,
Я не хочу, чтобы созвездия приближались,
Я знаю, что они очень хорошо там, где они есть,
Я знаю, что их достаточно для тех, кто принадлежит к ним.

Все еще здесь я ношу свою старую восхитительную ношу,
Я ношу их, мужчин и женщин — я ношу их
с собой, куда бы я ни пошел,
Клянусь, мне невозможно избавиться от них,
Я полон ими, и я заполню им возврат
.

Полную версию стихотворения можно прочитать здесь

Дороги идут вечно — J.Р. Р. Толкин

Вечно идут дороги,
По скалам и под деревьями,
По пещерам, где никогда не светило солнце,
По ручьям, которые никогда не находят моря;
По снегу засеянной зимой,
И сквозь веселые июньские цветы,
По траве и по камню,
И под горами при луне.

Дороги вечны,
Под облаками и под звездой.
И все же ступни блуждающие прошли.
Обратитесь, наконец, к дому вдали.
Глаза, которые видели огонь и меч,
И ужас в чертогах каменных
Взгляни, наконец, на зеленые луга,
И деревья и холмы, которые они давно знали.

Дорога продолжается и продолжается
Вниз от двери, где она началась.
Теперь далеко впереди прошла Дорога,
И я должен следовать, если могу,
Преследуя ее нетерпеливыми ногами,
Пока она не соединится с каким-то большим путем,
Там, где сходятся многие пути и дела.

Дорога продолжается и продолжается
Вниз от двери, где она началась.
Теперь далеко впереди прошла Дорога,
И я должен следовать, если могу,
Преследуя ее усталыми ногами,
Пока она не соединится с каким-то более широким путем,
Там, где сходятся многие пути и дела.
И куда же тогда? Я не могу сказать.

Дорога продолжается и продолжается.
За дверью, где она началась.
Теперь далеко вперед ушла Дорога.
Пусть другие следуют, если могут!
Пусть начнется новое путешествие.
Но я, наконец, усталыми ногами
Повернусь к освещенной гостинице,
Мой вечерний отдых и сон навстречу.

Еще за углом может подождать
Новая дорога или секретные ворота;
И хотя я часто проходил мимо них,
Наконец-то настанет день, когда я
Пойду по скрытым тропам, которые пролегают
к западу от Луны, к востоку от Солнца.

Дорога через лес — Редьярд Киплинг

Они перекрыли дорогу через лес
Семьдесят лет назад.
Погода и дождь снова разрушили его.
И теперь вы никогда не узнаете.
Когда-то была дорога через лес.
До того, как они сажали деревья.
Это под рощей и пустошью,
И тонкие анемоны.
Только смотритель видит
То, где гнездятся кольчатые голуби,
И барсуки непринужденно катятся,
Когда-то была дорога через лес.

Но если вы войдете в лес
Поздним летним вечером,
Когда ночной воздух остынет в лужах, окруженных форелью
Где выдра свистит свою подругу,
(Они не боятся людей в лесу,
Потому что они видят так мало.)
Вы услышите стук конских ног,
И шелест юбки в росе,
Устойчивый галоп
Туманные уединения,
Как будто они прекрасно знали
Старая заблудшая дорога через лес.
Но нет дороги через лес.

Послушайте, как Редьярд Киплинг читает свое стихотворение «Путь через лес».

В дороге — Бернард Спенсер

Нашей крышей был виноград, а широкие руки — виноградная лоза
, когда мы вдвоем пили в зеленоватой тени
урожая Франции;
и куда бы ни вела белая дорога, нам было все равно,
она привела нас туда
к беседке, построенной на стороне долины, где время,
, если время еще существует, было той рекой
такого глубокого течения, что сразу
и потекла, и осталась.

Мы двое. И во всем мире ничего не хватало.
Это позже понимаешь. Я забыл
, точный год или то, что мы говорили. Но место
на всю жизнь светится с полуднем. Стол в деревенском стиле
и скамейки; за рекой
леса мягкие, как упавшие тучи, а в
году наше вино и глаза я помню другие полудни.
Сказать много, ничего не хватало;
река, солнце и листья, и я составляю
слов, чтобы сказать «виноград» и «ее кожа».

Знаете ли вы еще какие-нибудь стихи о дорогах?

Оставьте нам комментарий ниже или отправьте нам твит на @Ferrovial

Хотите узнать, какие писатели также были архитекторами или инженерами? Прочтите этот пост от Маркоса Мартинеса

стихотворений «Дорога» — Hello Poetry

Никто не знал его имени
, когда женщина позвонила девять одиннадцать, она сказала, что
на крыльце сидит парень.
он мертв..
женщина девять одиннадцать, марта, сказала
откуда вы знаете, что он
мертв, мы получаем много звонков, например,
t

она сказала, женщина сказала
у него
мухи в глазах

марта сказал, что мы собираюсь
быть здесь!

2. два презерватива и распятие

когда коронеры увидели
e он все еще сидел на крыльце
все еще мертв, его дыхание больше не
напрягая зимний воздух
затем они сделали снимки и измерили вещи
трупное окоченение установлен в
, и когда они сняли фото
, они показали два презерватива и распятие
, выпадающие из его кармана на дневной свет

женщине, которая нашла его таким неподвижным
, она сказала, что это странно
видеть такие разрозненные вещи выплескивая из кармана
он
был все еще мертв, и я считаю, что он
s сохранил свое упрямое состояние, как он / был
он остается навсегда неподвижным

мы говорили об этих трех вещах
две концепции на самом деле
два презерватива и один распятие
, и мы не могли понять, какой из
он любил больше всего из
, потому что мы никогда не слышали, чтобы он говорил о
что-нибудь, кроме божественного крэша *** амфетамин
троица, ты знаешь?

3.Discovery В самом деле

он пришел из волчьего озера mn
популяция 31
, когда он ушел, он спустился до 25
десять тысяч озер
он не мог представить себе, что живет там
больше
, но знал ли он в конце тропы
, кто он находясь в поиске?
два презерватива и xfix
Боже мой, он сказал
, хотя он никогда не верил в такую ​​экстравагантность

незадолго до того, как он пошел спать
, возможно, будет еще навсегда
Боже мой, он сказал
как снотворный хит благословил
осталось от его короткой жизни
боже мой он сказал
хотя он был агностиком или так он сказал
мой бог
он не мог бы поверить, если бы он не слышал их слова
сам
, когда он схватил презервативы и поцеловал xfix
или может это было наоборот.

4. No ****
сидя на своем ***** стуле
он зажал руки между ног
потянулся за ****
и сжал:
желтоватое вещество растянулось между его пальцами.

его бабушка сильно ударила его

5. Вещи, глядя вверх

он лег на пол
, чтобы посмотреть на платье соседа
он увидел пару ног, спускающихся
из розового *******

потом бабушка подняла его.
сильно ударила его.

6. Предвестник

суровая зима в Миннесоте,
ветхих домов, сосны,
широкий ландшафт в покор
пусть ветер свистит, хлестает
подчиненный снег, белый вихрь
по пустынным полям и переулкам

однажды стало так холодно
вертел замерз перед тем, как упасть на землю
он издал небольшой шум в воздухе

7.Cold Dogs

однажды он увидел около пятнадцати мертвых собак
, сложенных на обочине дороги
, замерзших, как остальная часть ландшафта

, даже будучи взрослым, он задавался вопросом
, что ЭТО было примерно

8. *** Является ли Детские игры

в первом классе он влюбился в мисс Рене
, учительницу, которая позволила ему положить голову ей на ноги
и гладить его по голове, пока он светился светился светом
он научился любить школу и читать читал читал
так что Мисс Рене сказала бы, Джо, прочтите!
, и он бы

однажды ему снилось, что у него было *** с мисс Рене
*** завязывал что-то между ее ног
узел любви в ее ******

так откуда он узнал о таком вещи
на пять? он всегда задавался вопросом об этом.

9. Откровение

его удочка пропала!
он смотрел и смотрел, пока весна
подняла гигантских комаров, которые жужжали и жужжали
над его головой

он так и не нашел свою удочку
он подумал, что, может быть, когда ты умрешь
и попадешь в рай
Бог показал тебе что-то вроде фильма
, что случилось, так что вы киваете головой и говорите
да, я бы никогда не подумал, что бабушка

отдала это.

10. Наконец-то один. это сон головокружение
закрученная метафора тогда / сейчас / и снова
могут дни все еще означать что-то новое
сегодня все ушли
все ушли

глядя в окно на шесть лет
он видел, как лес медленно растворяется в ночи
он подумал, что они утонули
в забытом тумане

почему я не пошел в дом соседей

11.Смерть становится рыбаком

озера были все около
они сказали, пойдем посмотрим на утопленника
так они пошли к берегу
лодка с двумя гребцами
подошла
можно было увидеть руку и руку, торчащую
от кого-то лежа на полу
кто-то сказал «эй, он
машет»
близко к берегу
ветер принес непреодолимую
вонь смерти
, которая шокировала его, потому что он ‘
не думал о «утонувшем» как о «мертвом»

они вынесли тело
на берег
накрыли его, ожидая появления коронера

мать и сестра плакали рядом
ни один не могли подойти к вонючему трупу

затем он понял, что неважно какой
вы не можете целовать гниющий труп.

12. Резиновая спичка

когда он впервые встретил ******
не было официального вступления
он просто нашел его в ящике своего отца

наполнил его водой
вылил его на соседа

ярд

позже он мог слышать, как они дерутся

13. Prurient Discovery

Когда ему было 13 лет, он занимался любовью с ней
, которой было 16
, и все, что он мог думать о
, было то, насколько это было отвратительно и мокро

пока он не пришел

потом его мнение внезапно
изменилось

на

лучше

14.Смерть

его бабушка была больна
в зимнем холодном доме Миннесоты
она кашляла и кашляла
поэтому она
намазала керосином спину
и грудь
он увидел у нее волдыри
он не хотел помогать
очистить их
поэтому он спрятал
, пока она не замолчала пару дней

он пошел к ней, она умерла
, так что он оставался пьяным около недели
, пока не переставал терпеть вонь

15. Начало конец

он пошел в приемную семью
там было еще 5 подростков
в первую ночь
он лег спать
кто-то положил ему на голову подушку
, перевернув его руками
удерживал его
стянул его пижаму
5 парней трахнули его тогда и там

на следующий день он сбежал

16.Конец начала

они вернули его 23 раза
24-го он встретил одного из детей
у озера
воткнул нож под ребра
грудную клетку с правой стороны

все, что парень сделал, это вздохнул
и медленно скользить вниз

он толкнул парня в воду
каким-то образом потребовались недели, чтобы найти тело
к тому времени никто не мог сказать, что он получил ножевое ранение

, но никто из детей никогда не удерживал его
снова

17. COOH

алкоголь алкоголь
его сладкое старое название говорит мне все
мне нужно знать, как вращается
мир отдаляется
в теплой кроваво-красной дымке
и остается только опухшее оцепенение
алкоголь алкоголь
его сладкое старое название говорит мне все
мне нужно знать
, а не знать

18.Не поздно, как раз вовремя

раз, как камень, створка, громовой удар вверх
, руль, крен, шепелявый, беспокойный извилистый
раз, как шпиль, рыба, все еще ниже волны
, ограничение, толчок, толчок, сделка ничего
раз ssss взгляд замок перила
восход солнца падение трещина флакон
time sss носок ручка пистолет
лучистый ветер твердая рука
два локтя и один рот

он не торопился и время взяло его
шаг за шагом, он поднялся по ступенькам своего знания
, например, это был просто этот
без надежды

я говорю, без надежды, но и без отчаяния
мир иногда просто такой, какой он
он понимал это, но что сделать
из этого дыхания, слуха, зрение, ощущение вкуса, обоняние
, мыслящее себя
, он не знал
и, не зная
, он провел время, которое не
, как вы думаете, это
время, даже не тикающие часы
просто пусть будет он сказал себе f
time sss not me
еще time isss me

и он взял другой ****

19.Luger

его отец вернулся в город однажды
война закончилась в течение нескольких лет, затем
они сказали ему, где он может найти своего отца, и он пошел
и наблюдал за своим отцом, одетым в боевые лохмотья,
, как он считал пальцы его стреляющей руки

они обменялись взглядами, и он ушел

напился и больше никогда не слышал и не видел своего отца.

20. Жизнь как долгая ночь на одну ночь

девушек много девушек новые
каждый день они, кажется, смотрят на тебя
и ты тает, а потом тебя нет
в другой поездке с другим незнакомцем
в твоей постели не много говорите
причина *** это просто еще один наркотик

просто дешевле и легче
чем привкус

21.Эпитаф

он выучил песню и небольшой танец
в отделении неотложной помощи, где он получил
обезболивающие, отпускаемые по рецепту человек, он мог
лгать и действовать и притворяться так много
он знал, что им
действительно придется дать ему вещи
причина
как все работает
в больницах большого города
он вспомнил доктора, который улыбнулся ему
говоря, что ты скоро умрешь
хотя ты думаешь, что обманываешь меня
единственный дурак в этой комнате — это вы

он смеялся, потому что он не мог согласиться больше
поместил это в мою надгробную плиту он сказал
документ сказал нет, вы сделаете все это сами

22.Потерянные выходные
-.- -.- -.- -.- -.- -.- -.- -.-
-.- -.- -.- -.-
-.- -.- -.- -.- -.- -.- -.- -.-
-.- -.- -.- -.-

23. Тире и пробелы
—- — — — — — — —
— — — — — — — — — — — —
— — — — — — — — — — — — — — —
— — — — — — — —- — — —

24. Два презерватива

в конце дороги
дорога пустая дорога
извилистая сложная дорога
дорога тяжелая дорога
где похоть и любовь переплетите
кто знает конец или начало
кто знает альфу или омегу
кто то что кто где где кто даже
скрытый разумный как
пустота пустота
приходить и приходить
просто пустота не становиться
он слышал сам говорит, что кричит
в конце чего-то вроде ухабистой езды
она была неизвестно кем, но она была
вы знаете дыру все человечество все
все охватывало целую дыру
пункт назначения или igin
один и все
он сказал здесь я принадлежу элементарному
я существую из-за этого
он стучал стучал в своей тоске
становился единым целым
он прерывисто выл свое горе
как пульсирующая волна сердца
жар своего отчаяния
единственный препарат, который является живым белком.
он нащупал свой путь
, а затем перешел от зрелого кризиса
к далекому отдаленному «я», обретя свою ортодоксальность отчаяния
, потому что, как он однажды сказал, вы никогда не сможете себя *****
квадрат круга как это было
, поэтому он принял два трояна
в баре, когда парень из соседнего ****** сказал
, это лучшие и да,
, мы должны защитить себя
и оставили пару резинок
возле раковины
и он бы вымыл руки
, если бы он знал, как
, но вместо этого положил их продукты в карман
предчувствие какого-то будущего блаженства
дергал за рукав своего предчувствия

вырезал уже огромную невинность завтра
а он ушел

ему было все равно

25.Распятие

в конце дороги пустая дорога, дорога полная лжи, обмана и голода, настолько сильного, что он подавил все остальное, в конце концов, конечная остановка, назначенный час, в конце альфы, омега , между ними, дорога извилистая дорога, которая вела вниз по мириадным ступеням к ступеням на крыльце в городе Нью-Йорк, в конце долгой цепочки минут, каждая эфирная, иллюзорная, конструкция, бессодержательная мечта или в самом деле кошмар, он сел в последний раз со своим бременем часов, чтобы помечтать последний теплый, забывчивый, уютный, обнимающий саван, сладкий бальзам, успокаивающий ледяные когти горя.в захудалом баре прошлой ночью
он встретил блондинку, которая сказала: «Твои глаза напоминают мне давнего парня», он сказал: «Хорошо, он, должно быть, был чертовски крутым парнем», она действительно сказала, что он умер в Ираке, самоубийство ** ***** Он сказал, что это неправильно, она сказала, что мы все находимся в состоянии войны, ежедневная интимная война, я думаю, кто сказал, что мы встретили врага, и это мы? он не знал, но понимал, он сказал, хотя отрицание — это больше, чем река в Египте, ха-ха, но они оба получили это, так как они оба жаждали одного и того же опьянения, одного и того же зигзага и финта, — сказала она, когда я впервые получил пьяный, мне было одиннадцать, это был мой первый раз для ***, он сказал, что когда я впервые напился, мне тоже было одиннадцать, наступила ночь, я был один в Висконсине среди зимних волков, воющих своим неумолимым ветром снаружи, я нашел бутылку твердого вещества, а не пива, как все пили, я не мог выдержать вкуса, он был слишком горьким, но джин, и я пил его сначала в конвульсиях от шока, потом нет, просто выпил еще несколько глотков и поверил, что я нашла величайший подарок на земле, самый теплый и добрый доверенное лицо, она сказала, что вы смешно говорите, но я понимаю, о чем вы говорите, я знаю очарование, но мое похмелье, ничего себе, он сказал нет, я никогда не получал, но.вот но. я знал предел, я никогда не был слепым пьяным до тех пор, пока гораздо позже в Нью-Йорке, она сказала, что у каждого из нас есть свой крест, который нужно нести, и смеялась, и что я просто хочу написать реплику сейчас ха-ха, и так продолжалось довольно долго . когда она уходила, она сказала, ты хочешь увидеть что-нибудь смешное, да, он сказал, она принесла распятие, и это действительно был Иисус, его рот был открыт, умолял своего сурового отца об облегчении, и у него был золотой зуб, голубые глаза и страхи , он засмеялся и сказал, что это вполне современно, и она сказала, что? ты не думаешь, что он так выглядел? но на самом деле кто знает, что было правдой, он сказал или есть, поэтому они оба подняли одну в память о дорогом ушедшем, который причинил столько неприятностей здесь, на земле, но, она сказала, он не имел в виду это, вот держите его и он это сделал.позже он обнаружил, что его исправление было очень хорошим ****, слишком хорошим на самом деле, и кто знает, когда он сидел с мухами в глазах, его жизнь была мечтой, изобретением, воображаемым, был ли какой-либо из эпизодов Вообще правдивы, всхлипывающие истории, чтобы успокоить зверя жажды внутри, сунуть его руку в ваш карман и узнать, увидел ли он наконец-то свой истинный свет, погрузившись в глубину своего мучительного блаженства.

Дорога, не пройденная Робертом Фростом — Стихи

 Он увидел ее снизу лестницы
До того, как она его увидела.Она начала спускаться,
Оглядываясь через плечо на какой-то страх.
Она сделала сомнительный шаг и затем отменила его.
Подняться и снова посмотреть. Он сказал
Подойдя к ней: «Что ты видишь?
Всегда оттуда - потому что я хочу знать ».
Она повернулась и при этом опустилась на юбку,
И ее лицо изменилось с испуганного на тусклое.
Он сказал, чтобы выиграть время: «Что ты видишь?»
Поднимаясь, пока она не съежилась под ним.
«Я узнаю сейчас - ты должен мне сказать, дорогая».
Она вместо нее отказала ему в помощи
С малейшим напряжением шеи и молчанием.Она позволила ему посмотреть, уверенная, что он не увидит,
Слепое существо; и какое-то время он не видел.
Но в конце концов он пробормотал: «Ой», и снова: «Ой».

- Что это - что? она сказала.
«Только то, что я вижу».

«Вы этого не сделаете», - бросила она вызов. «Скажи мне, что это».

«Чудо в том, что я не сразу увидел.
Я никогда раньше не замечал этого отсюда.
Я должен быть склонен к этому - вот в чем причина.
Маленькое кладбище, где живут мои люди!
Такое маленькое, что окно обрамляет все это.
Не намного больше спальни, не так ли?
Есть три камня из сланца и один из мрамора,
Широкоплечие маленькие плиты там в солнечном свете
На склоне холма.Мы не должны возражать против этого.
Но я понимаю: дело не в камнях,
Но детская насыпь ...

«Не надо, не надо, не надо, не надо», - кричала она.

Она вышла, съеживаясь из-под его руки
Он опирался на перила и соскользнул вниз;
И повернулась к нему таким устрашающим взглядом,
Он сказал дважды, прежде чем осознал себя:
«Разве мужчина не может говорить о своем потерянном ребенке?»

'Не вы! Ой, где моя шляпа? Ой, мне это не нужно!
Я должен убираться отсюда. Мне нужно подышать воздухом.
Я не знаю, может ли любой мужчина.'

'Эми! На этот раз не ходи ни к кому другому.
Послушай меня. Я не буду спускаться по лестнице ».
Он сел и зажал подбородок кулаками.
«Я хочу кое-что спросить у тебя, дорогая».

«Вы не знаете, как это спросить».

- Тогда помоги мне.

Ее пальцы сдвинули защелку, ожидая ответа.

«Мои слова почти всегда оскорбительны.
Я не знаю, как говорить ни о чем
Чтобы доставить вам удовольствие. Но меня могли бы научить
Я полагаю. Не могу сказать, что понимаю как.
Мужчина должен частично отказаться от того, чтобы быть мужчиной
С женщинами-фолками.У нас может быть какая-то договоренность
Которым я обязуюсь держать руки подальше
Вы хотите назвать что-нибудь особенное.
Хотя мне не нравятся такие вещи, как те, кто любит.
Двое, которые не любят, не могут жить вместе без них.
Но двое из них не могут жить с ними вместе ».
Она немного сдвинула защелку. «Не… не уходи.
На этот раз не неси его кому-нибудь другому.
Расскажи мне об этом, если это что-то человеческое.
Впусти меня в свое горе. Я не так уж и много
В отличие от других людей, когда ты там стоишь
Врозь меня бы разобрали.Дай мне шанс.
Я все же думаю, что вы немного переборщили.
Что это заставило вас думать, что это вещь
Забрать маму - потеря первенца
Так безутешно - перед лицом любви.
Можно подумать, что его память может быть удовлетворена ...

- Ну вот, теперь вы насмехаетесь!

«Я нет, я нет!
Ты злишь меня. Я спущусь к вам.
Боже, какая женщина! И дело дошло до этого,
Мужчина не может говорить о собственном мертвом ребенке ».

«Вы не можете, потому что не умеете говорить.
Если у тебя были какие-то чувства, ты копал
Собственной рукой - как ты мог? - его могила;
Я видел тебя там из того самого окна,
Заставляя гравий прыгать и подпрыгивать в воздухе,
Подпрыгните, вот так, вот так, и приземлитесь так легко
И скатывайтесь вниз по холму рядом с дырой.Я подумал, кто этот человек? Я тебя не знал.
И я спустился по лестнице и поднялся по лестнице
Чтобы посмотреть еще раз, а ваша лопата продолжала подниматься.
Потом ты вошел. Я слышал твой рокочущий голос.
На кухне, и я не знаю почему,
Но я подошел ближе, чтобы увидеть собственными глазами.
Вы можете сидеть там с пятнами на своей обуви
Из свежей земли из могилы вашего ребенка
И поговорите о своих повседневных заботах.
Вы поставили лопату у стены
Снаружи там, в подъезде, потому что я это видел ».

«Я буду смеяться самым ужасным смехом, который я когда-либо смеялся.Я проклят. Боже, если я не верю, что я проклят ».

«Я могу повторить те самые слова, которые вы сказали.
«Три туманных утра и один дождливый день
Сгниет лучшая березовая ограда, которую только может построить человек ».
Подумайте об этом, говорите так в такое время!
У чего было сколько времени береза ​​гниет
Что делать с тем, что было в затемненной гостиной.
Тебе все равно! Ближайшие друзья могут пойти
С кем-нибудь до смерти доходит так далеко
С таким же успехом они могли бы вообще не пытаться уйти.
Нет, с того времени, когда человек заболел до смерти,
Один один, и он умирает более одиноким.Друзья делают вид, что идут в могилу,
Но прежде чем кто-то окажется в нем, их умы повернуты
И сделать все возможное, чтобы вернуться к жизни
И живые люди, и вещи, которые они понимают.
Но мировое зло. У меня не будет горя
Если я могу это изменить. О, не буду, не буду!

«Вот, ты все сказал, и тебе полегчало.
Ты не пойдешь сейчас. Ты плачешь. Закрыть дверь.
Сердце вышло из этого: зачем так держать.
Эми! Кто-то идет по дороге!

- Вы… о, вы думаете, что все разговоры.Мне надо идти--
Где-то вне этого дома. Как я могу заставить тебя ...

- Если ... вы ... сделайте! Она открывала дверь шире.
«Куда ты собираешься пойти? Сначала скажи мне это.
Я пойду за тобой и верну тебя силой. Я буду! »

Вы, вероятно, неправильно истолковываете самое известное стихотворение Роберта Фроста ‹Literary Hub

Мои стихи — я полагаю, стихи каждого — все
направлены на то, чтобы сбить голову читателя, прежде всего, в безбрежность.
С младенчества у меня была привычка оставлять свои
блочные кресла-тележки и тому подобное, где люди
почти наверняка упадут на них в темноте.
Вперед, понимаете,
и в темноте.

FROST TO LEONIDAS W. PAYNE JR., 1 ноября 1927 г.

* * * *

«Дорога не пройдена» буквально с самого начала сбивала с толку публику. Весной 1915 года Фрост отправил Эдварду Томасу конверт, в котором был только один предмет: черновик «Дороги не пройден» под заголовком «Две дороги». По словам Лоуренса Томпсона, Фрост был вдохновлен на написание стихотворения привычкой Томаса сожалеть о том, какой путь выбрала пара во время долгих прогулок по сельской местности — импульс, который Фрост приравнивал к романтической предрасположенности «плакать из-за того, что могло быть».«Фрост, — пишет Томпсон, — считал, что его друг« воспримет это стихотворение как нежную шутку и возразит: «Перестань дразнить меня» ».

Произошло не то. Вместо этого Томас отправил Фросту восхищенную записку, в которой было очевидно, что он предположил, что спикер стихотворения был версией Фроста, и что последняя строка должна была быть прочитана, как предполагали поколения старшеклассников. Последовательность их переписки в стихотворении — это миниатюрная версия замешательства, которое «Дорога не пройдена» вызовет у миллионов последующих читателей:

1. Фрост отправляет стихотворение Томасу без уточняющего текста в марте или апреле 1915 года.

2. Вскоре после этого Томас отвечает в письме, которое теперь явно утеряно, но упоминается в более поздней переписке, называя стихотворение «ошеломляющим», но не учитывающим намерения Фроста.

3. Фрост отвечает в письме (дата неясна), чтобы попросить Томаса прокомментировать стихотворение, надеясь услышать, что Томас понимает, что оно хотя бы частично касается его собственного поведения.

4. Томас отвечает в письме от 13 июня 1915 года, объясняя, что «простые слова и бесшатные ритмы были не такими, как я привык ожидать от них великих вещей, вещей, которые мне нравятся. Меня поразила мысль, что, возможно, я всегда скучал по тому, что делало поэзию поэзией ». По-прежнему ясно, что Томас не совсем понимает позицию стихотворения или «шутку» Фроста над его счетом.

5. Фрост пишет 26 июня 1915 года: «Мне кажется, ты слишком сильно бьешься в таком мелком деле.Стук уладил бы мое стихотворение. Интересно, не потому ли, что вы слишком много старались из уважения ко мне, вы не смогли понять, что вздох [в строке 16] был фальшивым вздохом, лицемерным для забавы. Я не думаю, что когда-либо сожалел о все, что я когда-либо делал, кроме предположений, чтобы посмотреть, как это будет ощущаться »

6. Томас отвечает 11 июля 1915 года: «Вы снова повели меня по Пути, по которому не пошли, и без ошибки. . . Я сомневаюсь, что вы сможете заставить кого-нибудь увидеть удовольствие от этой вещи, не показывая им и не советуя им, какой смех им следует включить.”

Эдвард Томас был одним из самых ярких литературных мыслителей своего времени, и поэма должна была отразить аспекты его личности и прошлого. И все же даже Томасу требовались подробные инструкции — по сути, шесть полных букв — чтобы оценить серию двойных игр, сыгранных в «Дорога не пройдена». Это заблуждение раздражало Фроста. Как пишет Томпсон, Фрост «никогда не смог бы вынести правду о том, что этот текст не смог исполнить так, как он задумал. Вместо этого он часто рассказывал идеализированную версию истории », в которой, например, Томас сказал:« Что вы пытаетесь со мной делать? » или «Что ты делаешь с моим персонажем?» Несчастье Фроста можно понять, если учесть, что стихотворение было неправильно истолковано одним из его ранних биографов, Элизабет Шепли Сержант («Томас всю свою жизнь прожил глубоко изолированным, одиноким и субъективным, менее путешествующим путем», который выбрал Фрост. в молодости »), а также выдающимся поэтом-критиком Робертом Грейвсом, который пришел к несколько сбивающему с толку выводу, что стихотворение имело отношение к« мучительному решению »Фроста не вступать в британскую армию.(Нет никаких свидетельств того, что Фрост когда-либо задумывался о том, чтобы сделать это, в агонии или иным образом.) Особенно ясные и доступные тексты иногда описываются как «защищенные от критики»; «Дорога не пройдена» — по крайней мере, в первые несколько десятилетий — была близка к тому, чтобы быть читательской.

* * * *

Сложность с «Дорога не пройдена» начинается, что вполне уместно, с ее названия. Вспомните заключение стихотворения: «Две дороги расходились в лесу, и я… / Я выбрал ту, по которой ездили меньше, / И в этом вся разница.Это не только самые известные строки стихотворения, но и те, которые отражают то, что большинство читателей считает его центральным образом: одинокий путь, по которому мы идем с большим риском, возможно, ради большой награды. Этот образ настолько ярок, что многие читатели просто предполагают, что стихотворение называется «Малоизвестная дорога». Данные поисковой системы показывают, что поисковые запросы по запросам «Мороз» и «Меньше путешествовавший» (или «Путешествующий») чрезвычайно распространены, и даже опытные критики обычно ссылаются на стихотворение по его самой известной строке.Например, в остром проницательном эссе о способности Фроста говорить сразу две вещи Кэтрин Шульц, рецензент журнала New York , ошибочно называет стихотворение «Малоизвестная дорога», а затем, с иронией, Фрост мог бы сказать: смаковал, описывает это как «не очень-морозное».

Потому что стихотворение — это не «Малоизвестная дорога». Это «Дорога не пройдена». И, конечно же, не пройденный путь — это тот путь, по которому он не пошел, а это означает, что заголовок проходит по «малоизвестной» дороге, по которой, по утверждениям оратора, шел путь, чтобы вывести на первый план путь, который он никогда не пробовал.Название не о том, что он сделал; дело в том, чего он не делал. Либо это? Чем больше об этом думаешь, тем труднее понять, кто что делает и почему. Как выразился ученый Марк Ричардсон:

Какая же дорога, в конце концов, «не взята»? Это тот, который выбирает говорящий, который, согласно его последнему описанию, «менее путешествовал», то есть не был взят другими ? Или название относится к предположительно более популярной дороге, по которой сам оратор не может идти? Точно , кто — это , а не ?

Мы знаем, что Фрост первоначально назвал стихотворение «Две дороги», поэтому переименование его в «Дорога не пройдена» было делом размышлений, а не прихоти.Фрост хотел, чтобы читатели задавали вопросы, которые задает Ричардсон.

Более того, он хотел сопоставить два видения — можно сказать, два возможных стихотворения — в самом начале своей лирики. Первое — это стихотворение, которое читатели думают как «Меньше пройденный путь», в котором говорящий спокойно поздравляет себя с тем, что выбрал необычный путь (то есть путь, по которому не пошли другие). Второе — это пародийное стихотворение, которое, как утверждал сам Фрост, изначально имел в виду, в котором доминирующим тоном является самодраматизирующее сожаление (по пути, который не пошел оратор).Эти два потенциальных стихотворения вращаются вокруг друг друга, разделяясь и накладываясь друг на друга, как облака, так что ни одно из них не остается полностью видимым. Если это именно то, что хотел сделать Фрост, то разумно задаться вопросом, не перехитрил ли он себя, как предположил Томас, в дополнение к случайным читателям.

Но это зависит от того, что, по вашему мнению, пытается сказать «Дорога не пройдена». Если вы считаете, что стихотворение предназначено для того, чтобы занять позицию относительно воли, свободы воли, характера выбора и т. Д. — как предполагало большинство читателей, — тогда оно может показаться неудовлетворительным (в лучшем случае «своего рода шуткой», как Шульц кладет это). Но если вы думаете о стихотворении не как о изложении различных точек зрения, а как о их исполнении, противопоставляя их друг другу, тогда возникает совсем другое прочтение. Здесь полезно, как это часто бывает, обратиться к логику XIX века. В книге The Elements of Logic Ричард Уэйтли описывает ошибку подстановки следующим образом:

Два различных объекта могут, ловко представляясь, снова и снова в быстрой последовательности, в уме поверхностного читателя, быть настолько связаны вместе в его мыслях , что могут быть восприняты.. . на самом деле вместе взятые. Вызванное таким образом ошибочное убеждение поразительно похоже на оптическую иллюзию, создаваемую этой изобретательной и философской игрушкой, называемой Тауматропом; в котором два объекта, нарисованные на противоположных сторонах карты, — например, человек и лошадь, — птица и клетка, — быстрыми вращательными движениями производятся так, чтобы впечатлять глаз вместе, чтобы образуют одну картину: человека на спине лошади, птицы в клетке и т. д.

То, что ошибочно в споре, может завораживать в стихотворении.«Дорога не пройдена» действует как своего рода тауматроп, вращая два противоположных видения так, что временами кажется, что они сливаются. И это слияние происходит не в результате тщательного слияния двух — союза, — а в результате «быстрого и частого перехода», как выражается Уэйтли. Само название представляет собой небольшой, но мощный двигатель, который сначала ведет нас к одной непроходимой дороге, а затем сразу же обратно к другой, создавая видение, в котором мы каким-то образом оказываемся на обеих дорогах или ни на одной из них.

* * * *

Это чувство движения имеет решающее значение для того, как разворачивается стихотворение.Нас постоянно «сбрасывают» по мере продвижения по строфам, при этом стихотворение переключается от одного прочтения к другому так быстро, что переходы легко пропустить. Это верно даже для его первой строки. Вот как начинается стихотворение:

Две дороги расходились в желтом лесу,
И жаль, что я не смог проехать обе
И быть одним путешественником, долго я стоял
И смотрел на одну, насколько мог,
Туда, где она загибалась в зарослях. . .

Самое важное слово в строфе — и, возможно, самое недооцененное, но важное слово в стихотворении — это «дороги».В конце концов, Фрост мог бы сказать две «тропинки», «тропы» или «следы» и передать почти одну и ту же концепцию. Тем не менее, как отмечает ученый Джордж Монтейро:

Фрост, похоже, сознательно выбрал слово «дороги». . . . Фактически, однажды, когда его попросили процитировать его знаменитое стихотворение «Два пути расходились в желтом лесу», Фрост отреагировал с таким чувством — «Две дороги , !» — что транскрипция его ответа сделала необходимым и то, и другое. слово «дороги» выделить курсивом и поставить после него восклицательный знак.Фрост хорошо прочитал стихотворение, но, как вспоминал его друг, «он не позволил мне уйти с рук« двумя путями! »»

Что дают «дороги»? В первую очередь две вещи. Во-первых, дорога, в отличие от тропы, обязательно искусственная. Данте, возможно, обнаружил, что его жизнь так же изменилась «в темном лесу», но Фрост делает еще один шаг, помещая свой динамик в обстановку, сочетающую мир природы с цивилизацией — да, путешественник один в лесу, но в любом случае он идет, он следует курсу, построенному другими людьми, по которому, в свою очередь, будут следовать еще другие люди спустя долгое время после его прохождения.Акт выбора может быть единичным, но не контекст, в котором он происходит. Во-вторых, как выразился Венделл Берри, путь отличается от дороги тем, что он «подчиняется естественным обманам; такие препятствия, как он встречает, он обходит ». Дорога — это утверждение воли, а не приспособление. Таким образом, решение говорящего, когда оно придет, каким бы оно ни было, будет волевым актом, который может произойти только в рамках другого такого акта — взглядом на мир, который одновременно подрывает и укрепляет идею индивидуального выбора.

Этот двойной эффект продолжается во второй и третьей строках стихотворения, которые резюмируют дилемму, вокруг которой строится «Дорога не пройдена»: «И жаль, что я не смог путешествовать одновременно / И быть одним путешественником. . . » Фрост часто любит использовать повторение и его родственника, избыточность, чтобы предложить сложные контуры, казалось бы, простых концепций. В этом случае у нас есть то, что кажется самым простым предположением, которое только можно вообразить: если дорога разветвляется, один человек не может «пройти обе» ветви.Но концепция странным образом расширена и включает наблюдение о том, что нельзя «путешествовать одновременно» и «быть одним путешественником», что кажется излишним. В конце концов, Фрост мог бы легче и, очевидно, написать строфу так (выделено мной):

Две дороги расходились в желтом лесу,
И жаль, что я не смог проехать обе
К тому месту, где они заканчивались, долго Я стоял
И смотрел на одну, насколько мог
К тому месту, где она загибалась в подлесок.. .

В чем же тогда разница между утверждением, что нельзя «путешествовать по обеим» дорогам, и тем, что нельзя «путешествовать по обоим / и быть одним путешественником»? И почему Фрост считает, что эту разницу стоит сохранять? Один из способов ответить на эти вопросы — подумать о том, о чем говорящий на самом деле предлагает ему «извиниться». Например, он не сожалеет о том, что не видит, что находится в конце каждой дороги. (Если бы это было так, было бы разумнее использовать приведенную выше модифицированную версию.) Скорее он сожалеет, что ему не хватает возможности видеть, что находится в конце каждой дороги — он возражает не против результата принципа, что вы можете Не сразу в двух местах, а в самом принципе.Он сопротивляется идее вселенной, в которой его личность ограничена, отчасти из-за того, что он подвержен выбору. (Сравните это со случаем человека, который сожалеет о том, что не может путешествовать во времени, не потому, что он хотел бы, например, присутствовать на премьере « Гамлета», , а просто потому, что он хочет испытать путешествие во времени.)

Это, конечно, предполагает, что говорящий сожалеет о том, что он не может проехать обеими дорогами одновременно. Но что, если он вместо этого имеет в виду, что было бы невозможно «путешествовать обоими / И быть одним путешественником», даже если он вернется позже, чтобы пойти второй дорогой? По словам Роберта Фаггена, здесь предполагается, что «опыт меняет путешественника»: акт выбора изменяет человека, делающего выбор.Этот момент будет тихо усилен двумя строфами позже, когда говорящий скажет, что «зная, как путь ведет к пути, / я сомневался, вернусь ли я когда-нибудь» — сомнение не только в том, что он может снова вернуться к тому же физическому состоянию. пятно, но что он может вернуться на перекресток тем же человеком, тем же «я», которое его покинуло. Такое прочтение стихотворения тонко отличается и более смело, чем идея о том, что существование просто зависит от необходимости принимать решения. Если мы не можем оставаться неизменными посредством какого-либо одного выбора, тогда каждый выбор становится вопросом экзистенциальной значимости — в конце концов, мы не просто решаем идти налево или направо; мы трансформируем самих себя.В то же время, однако, если каждый выбор изменяет «я», то в какой-то момент рассматриваемое «я» становится не чем иным, как серией накопленных действий, многие из которых крайне незначительны. Своеобразное добавление Фроста — «И будь одним путешественником» — как следствие, возвышает и уменьшает представление о выбирающем, одновременно повышая и уменьшая выбор. Тауматроп крутится, дороги размываются и сливаются.

* * * *

Это только первая строфа «Дороги не пройдена», и уже ее строки кажутся окутанными потенциальными интерпретациями, некоторые из которых более правдоподобны, чем другие, но ни одну из которых нельзя отбросить.Можно понять, почему Томас сказал, что нашел стихотворение «ошеломляющим». Но затем Фрост делает еще один шаг вперед. Обрисовав спикера и его потенциальный выбор во всей их запутанной двусмысленности, он подрывает идею о том, что действительно есть выбор, который нужно сделать вообще:

Затем взял другой, столь же справедливый,
И, возможно, претендующий лучше,
Потому что он был травянистым и требовал износа;
Хотя насчет того проходившего там
Носили они действительно примерно такие же,

И оба в то утро одинаково лежали
В листьях ни одна ступенька не ступала черной.

Говорящий хочет видеть пути разными (у одного «возможно, лучшее заявление»), но признает, что различия, если они вообще существуют, незначительны («проходящие там / носили их действительно примерно одинаково»). Сходство дорог позже будет пересмотрено в рассказе, который, по словам оратора, он будет рассказывать «веками и веками отсюда» — как он, как известно, он заметил, заявит, что взял «ту, по которой меньше путешествовали».

В этих строфах стоит остановиться на двух моментах.Во-первых, почему в первую очередь упоминается внешний вид дорог? Обычно мы больше беспокоимся о том, куда идут дороги, чем о том, как они выглядят. (Здесь снова стоит противопоставить «дорогу» «тропе» или «тропе», ни один из которых не подразумевает пункт назначения так же сильно, как «дорога».) Так что, если бы Фрост хотел пародировать своего рода романтическую тоску по упущенным возможностям, не Не было бы эффективнее предполагать, что дороги достигли одного и того же места? Как в:

Затем взял другой, столь же справедливый,
И, возможно, лучший вариант,
Потому что он, казалось, вел куда-то еще,

Хотя в конце дня каждый путешественник там
Финишировал в том же месте.

Во-вторых, если вы настроены сделать внешний вид дорог главной проблемой, зачем делать это появление исключительно функцией того, сколько проехали по каждой дороге? Почему бы не поговорить о том, что одна дорога была солнечнее, шире, каменистее или круче? «Я выбрал менее пройденный», как часто предполагается, означает «я выбрал более трудный путь», но это не обязательно верно ни в буквальном, ни в метафорическом смысле. В конце концов, в живописных местах наименее проходимые тропы обычно наименее интересны и сложны (представьте себе дорогу для автомобилей скорой помощи в государственном парке), и если мы представим себе «дороги» как относящиеся к «жизненному выбору», то массив решений, которые «меньше путешествуют», но одновременно являются легкими и потенциально опасными, почти не заканчиваются (злоупотребление наркотиками, уклонение от уплаты налогов и т. д.).Итак, если идея заключалась в том, чтобы предположить, что говорящий хочет воспринимать выбранный им путь не просто как одинокий, а как требовательный, почему бы не сделать более прямое заявление, которое привело бы к более прямому выводу, например:

Две дороги расходились в лесу, и я…
Я выбрал ту, которую осмелился попробовать.

Эти строки, по общему признанию, плохие, но на первый взгляд не намного хуже, чем фактические заключительные строки стихотворения, которые включают добавление явно лишнего предлога — «по», который почти всегда опускается, когда упоминается завершающее утверждение стихотворения.(Есть причина, по которой бестселлер Скотта Пека называется The Road Less Traveled , а не The Road Less Traveled By .)

Так что здесь происходит? Опять же, полезно представить «Не пройденный путь» как состоящий из альтернативных проблесков двух ненаписанных стихотворений, одно из которых представляет собой распространенное заблуждение, а другое — пародию, которую, как иногда утверждал Фрост, имел в виду. Каждый раз, когда стихотворение угрожает прояснить одно или другое, оно сопротивляется, вместо этого перемещаясь в неопределенное промежуточное пространство, в котором оба слабо заметны, как перекрывающиеся призраки.Это относительно легко увидеть в отношении «наивного» прочтения «Неизбежной дороги» как гимна стоическому индивидуализму. Если бы Фрост хотел написать это стихотворение, оно бы действительно называлось «Меньше путешествованная дорога» и могло бы выглядеть примерно так:

Две дороги расходились в желтом лесу,
И жаль, что я не смог проехать обе
До , где они заканчивались, долго я стоял
И смотрел вниз, насколько мог.

Затем взял другой, столь же справедливый,
И поставив, возможно, более серьезный тест,
Потому что он был узким и требовал износа,
Так круто поднимался в разреженный воздух
Что человеку было бы трудно просто отдохнуть,

В то время как другой предлагал комнату для игры
Или спокойно стоять вдоль трассы.
В тот день я выбрал более уединенную дорогу,
И зная, как путь ведет к пути,
я сомневался, вернусь ли я когда-нибудь.

Я расскажу это со вздохом.
Где-то веками отсюда:
Две дороги расходились в лесу, и я …
Я выбрал ту, которая осмелилась попробовать,
И это сделало вся разница.

Я не претендую на элегантность этой версии, но в ней есть все элементы, обычно приписываемые настоящей «Road Not Taken»: акцент на одиночном вызове, тон усталой, но тихо-уверенной покорности (то, что скептик назвал бы самопоздравление), и простой выбор между явно разными вариантами.Это стихотворение было бы легко написать Фросту.

Но он сделал не это. Но он также не написал пародию на то, что «Дорога не пройдена», как многие считают, среди более искушенных читателей (или, по крайней мере, более внимательных читателей). У Фроста был колючий и ловкий ум, и он без труда резал бы более явное романтическое колебание, если бы это было все, что он имел в виду. Такое стихотворение могло бы называться «Две дороги» и звучало бы так:

Две дороги расходились в желтом лесу,
И жаль, что я не смог проехать обе
До , где они заканчивались, долго я стоял
И смотрел вниз, насколько мог.

Затем взял другой, столь же справедливый,
И, возможно, лучший вариант,
Потому что он, казалось, ведет в другом месте,
Хотя в конце дня каждый путешественник там
Финишировал в том же месте,

У обоих, как я узнал, были руки, которые лежали
Вокруг леса и сходились в одну колею.
И что бы я ни выбрал в тот день.
. Повернется в другую сторону.
. И пошлет меня вперед, чтобы забрать меня обратно.

Тем не менее, я буду требовать со вздохом
Где-то веками отсюда:
Две дороги расходились в лесу, и я …
Я взял ту, что слева,
И это все изменило.

Одним из важных элементов пародии является то, что она признается как таковая: слишком непонятная пародия не достигла своей основной цели.В «Не пройденной дороге» Фрост упускает несколько возможностей сделать свою «шутку» более явной, в первую очередь из-за того, что не дает дорогам общий пункт назначения, а не просто сходное состояние износа. (И даже это сходство квалифицируется, потому что оно зависит от восприятия говорящего, а не от его реальных знаний — в конце концов, не выбрав первый путь, он не может быть уверен, насколько он пройден или нет, за пределами его непосредственного Прямая видимость.) Обычная интерпретация «Дороги не пройдена» почти наверняка неверна, но идея о том, что стихотворение является пародией, также не кажется правильной.

* * * *

И это подводит нас к заключительной строфе — точнее, к одному из наиболее тщательно помещенных слов в этой тонко сбалансированной аранжировке. Это слово «вздох»:

Я буду говорить это со вздохом
Где-то стареет и стареет отсюда. . .

Фрост несколько раз упоминает вздох в своих замечаниях о «Не пройденном пути», и хотя эти комментарии часто носят косвенный характер, очевидно, что он считал слово «вздох» необходимым для понимания стихотворения.Это «притворный вздох, лицемерный для забавы», — сказал он Эдварду Томасу в 1915 году. Это «абсолютно спасительно», — сказал он полвека спустя аудитории на Конференции по хлебному хлебу. По словам Лоуренса Томпсона, он иногда заявлял во время публичных чтений, что молодая девушка спросила его о вздохе, и что он считал это очень хорошим вопросом — анекдотом, который (по мнению Томпсона) должен был побудить аудиторию оценить замысловатость стихотворения.

Но с чего бы это? В конце концов, вздох соответствует обоим обычным прочтениям стихотворения и, следовательно, вряд ли сделает одно из них более интересным.Если мы дадим стихотворение его популярное, наивное толкование, то вздох будет вздохом усталого, но самоуверенного принятия, граничащего с удовлетворением: говорящий встал на трудный путь, столкнулся с препятствиями, потерял на этом пути, сожалеет, у него было немного … И все же он оказался в лучшем, более сильном месте. Это вздох с трудом завоеванной зрелости или утомительное фальшивое смирение, в зависимости от того, как на это смотреть. Напротив, если мы думаем о стихотворении как о ироническом комментарии к романтическому эгоцентризму, то вздох свидетельствует о прямом сожалении: говорящий искренне обеспокоен последствиями каждого небольшого выбора, который он делает, и его озабоченность собственными решениями заставляет его немного смешно.

Но ни одно из этих объяснений вздоха не кажется особенно неясным, не говоря уже о «абсолютно спасительном». Возможно, это потому, что они оба скользят мимо ключевого момента: вздох еще не произошел. Вспомните последнюю строфу:

Я расскажу это со вздохом.
Где-то стареет и стареет отсюда:
Две дороги расходились в лесу, и я …
Я выбрал ту, по которой меньше ездили,
разница.

Говорящий сейчас не «со вздохом говорит об этом»; он говорит, что будет вздыхать «через века». Он знает себя достаточно хорошо — или думает, что знает, — чтобы предсказать, как он отнесется к последствиям своего выбора в будущем. Но если он на самом деле так хорошо себя знает, тогда есть основания спросить, действительно ли он будет вести себя так, как предлагает. То есть говорящий не обязательно из тех людей, которые вздыхают, объясняя, что много лет назад он выбрал менее продвинутый путь; скорее, он из тех людей, которые думают, что он вздохнет, рассказывая нам эту историю.Он предполагает, что сделает что-то, что покажется другим самодовольным или парализующим беспокойством.

Это небольшая разница, но, как и множество мелких отличий в «Дорога не пройдена», она имеет большое значение. Потому что это позволяет нам испытывать нежное сострадание к говорящему, которого теперь можно рассматривать не столько как хвастуна или невротика, сколько как человека, который, возможно, чрезмерно критически относится к своим собственным недостаткам. Эта особенность стихотворения, как ни странно, остается незамеченной в большинстве комментариев, и даже когда она отмечается, она имеет тенденцию складываться в одну из двух стандартных интерпретаций.Например, в книге The New Yorker критик Дэн Чиассон заявляет, что вздох представляет «более позднюю версию себя, которую эта текущая версия, хотя и неуклонно движется в своем направлении, но находит жалкой», и объявляет стихотворение «хитрый самородок нигилизма». Но представление о себе очень редко бывает точным в данный момент, не говоря уже о том, что оно является предиктором будущего поведения, а само стихотворение не дает оснований делать вывод о том, что говорящий «неуклонно движется» к чему-либо. Мы обязаны принимать его мнение о себе за чистую монету не больше, чем верить Эмме Бовари или Вилли Ломан.

Важно помнить, что, хотя «Дорога не пройдена» не связана строго с Эдвардом Томасом, по крайней мере, Фрост сильно ассоциировал ее с Томасом. И, как справедливо отмечает ученый Кэтрин Кернс, Фрост «по общему мнению, искренне любил Томаса». Действительно, «многогранная способность Фроста принимать драматические маски больше нигде не включала такого друга, как Томас, которого он любил и восхищался, что характерно, больше, чем« кто-либо в Англии или где-либо еще в мире »». Если вы восхищаетесь кем-то больше, чем кем-либо ». где-нибудь еще в мире », вы, вероятно, не собираетесь связывать этого человека со стихотворением, оратор которого покажется либо неприятным, либо ослабленным.Но вы вполне можете связать его с чрезвычайно чувствительным и самосознательным оратором, который считает себя — возможно, ошибочно — в основе своей слабым и, вероятно, поведет себя так, что другие потеряют терпение. «Но вы уже знаете, как я колеблюсь, — писал Томас Фросту в начале 1914 года, — и от каких колебаний я зависел». Это фигура, которая возникает между двумя наиболее распространенными интерпретациями «Дороги не пройденной», и его сомневающаяся, но горячая чувствительность является тайной теплотой стихотворения.Это то, что является или может быть «абсолютно экономичным».

* * * *

Поэзия всегда колебалась между осторожностью и пылкостью. Излияния Дилана Томаса уступают место иронии Филипа Ларкина; сдержанность Элизабет Бишоп уступает безумию Сильвии Плат; закрытое становится открытым; горячее становится холодным. В этой системе двоичных файлов Фрост обычно считается не просто охраняемым, а практически окруженным зубцами. Отчасти это связано с темпераментом: его отказ занимать какую-то позицию может показаться принципиальным, в некотором смысле окольным, но также и уклончивым, в отличие от Cantos Паунда, несмотря на всю их сложность.Есть ощущение, что, как и Томас Харди, Фрост иногда видел себя более связанным с безличными силами, часто изображаемыми в его стихах, чем с человеческими персонажами, которые эти силы так часто подавляют. Он не теплый. Он не говорит нам, о чем думает. Его стихи не афишируют своих амбиций. «Он представляет», — гласит вступительное слово к Фросту во втором издании Антологии современной поэзии Нортона , — «пример сдержанности или сдержанности в жанре, дикции, теме и даже философии, что впечатляет, но также как это было видно после его смерти поколением, склонным к экстравагантности, осторожным.”

«Осторожно»: ни слова, которое не понравилось бы Фросту. В своей личной жизни он был кем угодно, но, как показывают его почти мономаниакальные ухаживания за женой, не говоря уже о его решении переехать в Англию в возрасте 38 лет на основании подбрасывания монеты. (В этом отношении он был намного смелее, чем почти все его сверстники-модернисты.) И это слово кажется одинаково неприменимым к его самому сильному сочинению, которое дерзко в своей готовности привлечь множество аудиторий (и быть оцененными ими), а также в его решимость продемонстрировать свое техническое волшебство таким образом, который наверняка будет изначально недооценен.Требуется огромная нервозность, чтобы быть готовым выглядеть так, будто вы не знаете, что делаете, хотя на самом деле вы являетесь мастером рассматриваемой деятельности. Даже в 1915 году, например, для амбициозного поэта было далеко не «осторожно» открывать свою первую книгу, умышленно рифмуя «деревья» и «ветерок» — сочетание, столь легендарно банальное, что Александр, как известно, высмеял его. Папа 200 лет назад. Конечно, Фрост добился огромного успеха, написав таким же образом, но успех в сложном предприятии не делает само предприятие менее рискованным.

И все же, если слово «осторожный» неверно, оно, что интересно, неверно. «Дорога не пройдена», кажется, связана с трудностью принятия решений, но сама по себе странным образом не решается. Это держит нас в лесу, на перекрестке, в неуверенности в том, действительно ли говорящий делает выбор, а затем заканчивается не самим решением, а утверждением о будущем, которое кажется ненадежным. В этом смысле нет дороги, по которой «Дорога не пройдена». Это желание прикрыть все возможности «осторожное»? Здесь будет полезно обратиться к другому стихотворению из ранней карьеры Фроста: «Нежелание.Это стихотворение заканчивается:

Ах, когда в сердце человека
Было ли это меньше, чем измена
Идти по течению вещей
К уступить с изяществом разуму,
И поклониться и принять конец
Любви или сезона?

Заключение стихотворения — это протест против выводов, можно сказать, аргумент в пользу промедления. Но это не аргумент в пользу осторожности, хотя осторожность и промедление взаимосвязаны.В конце концов, затягивает и упрямая чувствительность. Задерживается игривая чуткость. Высокомерная чувствительность откладывает, потому что с ней нельзя торопиться. И хотя Фрост может претендовать на величайшую эпитафию, сочиненную самим собой в истории англоязычной поэзии — У меня была перепалка любви со всем миром, — для его камня было бы не менее правильным было бы прочитать «УСТОЙЧИВОЙ, ИГРУШНЫЙ И САМОСТОЯТЕЛЬНЫЙ». Или даже ОН НИКОГДА НЕ ПЕРЕДАЛИ. «Дорога не пройдена» — это явно не стихотворение, излучающее такую ​​уверенность. Но его колебания и уклонения частично совпадают с тем, насколько Фрост, как поэт, просто не хочет уходить со страницы.Вот Фрост из интервью The Paris Review в 1960 году, рассказывающий о процессе письма:

Все дело в производительности, доблести и объединении. Почему критики не говорят об этих вещах — какое это было подвигом — повернуть все таким образом и каким подвигом было помнить об этом, напоминать об этом этим? Почему они не говорят об этом? Подсчет очков. Вы должны набрать и набрать .

Поэзию часто (бесконечно, утомительно) сравнивают с музыкой, но лишь изредка ее сравнивают с хоккеем с шайбой.Но вот Фрост — «Вы должны набрать , набрать » — делает именно это. Это часть его знаменитой шутки о том, что написание свободных стихов — это «как играть в теннис без сетки», бонмот, который, вероятно, более интересен своей основной метафорой (поэты, эти сидячие существа, подобны спортсменам), чем своей реальной требовать. В сочинениях Фроста есть мускулистый, подтянутый атлетизм, и, как и все великие спортсмены, он не хочет покидать поле, которое, в конце концов, является тем местом, где он полностью себя чувствует.Рассмотрим конец его великого любовного стихотворения «На Землю»:

Когда жесткость, боль и шрамы
Я убираю руку
Если сильно на нее опираться
По траве и песку,

Недостаточно боли:
Я жажду веса и силы
Чтобы почувствовать землю грубой
На всю длину.

Да, эти строфы о голоде к сенсациям. Но они также о задержке: Фрост хочет ощутить трение любви не только по «длине» своего тела, но и по «длине» его дней, и по «длине» стихотворения.Не просто больше прикосновений, а больше раз .

И здесь Роберт Фрост и Эдвард Томас (или представление Фроста о Томасе), возможно, не так уж сильно отличаются. «Дорога не пройдена» дает нам несколько вариантов стандартных дилемм, связанных с романтической чувствительностью: как можно превзойти самого себя («путешествовать и то и другое»), оставаясь при этом самим собой («И быть одним путешественником»)? Как можно куда-нибудь попасть, если постоянно стремиться к чему-то более чистому («менее посещаемому»)? В чем разница между историями, которые мы рассказываем о себе, и действительностью нашей внутренней жизни? В момент выбора — момент промедления — все ответы на эти вопросы остаются одинаково возможными.Но когда выбор сделан, другие возможности закрываются, что приводит к тому, что Фрост описывает как «оплакивание того, что могло бы быть». Так что романтические объятия откладывают («Я долго стоял / И смотрел вниз, сколько мог»), потому что откладывает неизбежную потерю. Он колеблется, как колеблется пламя свечи: горячий, но хрупкий, уже окутанный дымом, который будет сигнализировать о его угасании.

Таким образом, и Фроста, и спикера «Дороги не пройден» привлекает идея продления момента принятия решения (достижение «кратковременного удержания от путаницы», как Фрост выразился бы в другом контексте).Разница между ними — отношение и степень. Говорящий — и, соответственно, концепция Томаса Фроста — боится того, что он потеряет, когда процесс выбора завершится, поэтому он останавливается почти над любым выбором. Фрост боится потерять сам процесс, поэтому он делает паузу, чтобы принять решение, которое может привести к подлинному разрешению — например, результатом может стать поэма, которая является убедительной и неподвижной. Он хочет, чтобы мяч прошел через кольцо только для того, чтобы вернуться в его руки, потому что для Фроста процесс — продолжение, бесконечное создание бесконечных дорог — это все.«Никто, — пишет он, — действительно не может утверждать, что экстаз должен быть статичным и стоять на одном месте». Вам не нужно просто забивать; вы должны продолжать набирать .

* * * *

Но никакая игра не может продолжаться вечно. Очарование Фроста задержкой позволяет ему понять его романтическую чувствительность, посочувствовать его страху закрытия, даже если его заботы не его собственные. И это понимание позволяет ему создавать собственную версию романтического стремления. Конечно, это Фрост, и в этой тоске очень мало «вздоха» из «Дороги не пройдена» или явного сожаления, которое ее оживляет.Но у него есть дорога и последствия этой дороги. Вот начало «Директивы» 1946 года, которую обычно считают последним великим стихотворением Фроста:

Назад из всего этого сейчас слишком много для нас,
Назад во времена, упрощенные утратой
Деталей, сожженных, растворенных и отломанных
Как кладбищенская мраморная скульптура в погоде,
Есть дом это больше не дом
На ферме, которая больше не является фермой
И в городе, который больше не является городом.
Дорога туда, если вы позволите гиду направить вас
Кто только знает, что вы заблудились,
Может показаться, что это должен был быть карьер. . .

Поэма проходит через серию возможных самообманов, которые напоминают о потенциальных самообманах из «Дороги не пройденной»:

Составьте ликующую песню о том, как
Кто-то однажды шел домой с работы,
Кто может быть впереди вас пешком.. .

Это, в свою очередь, сменяется сценой возвращения на родину, которая колеблется где-то между пародией и пафосом:

Тогда будьте как дома. Единственное поле
Теперь осталось не больше, чем желчь сбруи.
Сначала детский домик выдумки,
Разбитая посуда под сосной,
Игрушки в домике для детей.
Плачьте о том, какие мелочи могут их радовать.
Тогда для дома, который больше не является домом,
Но только дыра в погребе с перегородкой,
Теперь медленно закрывается, как вмятина в тесте.
Это был не театр, а дом по-настоящему.

Стихотворение завершается помесью крещения и поисков Грааля:

Я спрятал в арке подъема
Из старого кедра на берегу
Сломанный кубок для питья, как Грааль
Под заклинанием, так что неправильные не могут его найти,
Так что не могу спасены, как говорит Святой Марк, они не должны.
(Я украл кубок из детского игрового домика.)
Вот тебе вода и твой водопой.
Выпей и снова стань целым без замешательства.

Как отмечали многие критики, «Директива» содержит элементы из десятков ранних стихов Фроста и критических высказываний. Но это редко связано с «Дорога не пройдена»; действительно, эти два аспекта скорее противопоставлены, чем связаны. Роберт Пински, написав, например, в Slate, , утверждает, что «такие произведения, как« Дорога не пройдена », не нарушают и не пересматривают никаких представлений о форме или идее 19-го века», в то время как «величайшие стихотворения Фроста, такие как« Директива »и «Большая часть» радикально бросает вызов и переосмысливает старые концепции памяти, культуры и способов созерцания природы.”

Легко понять, почему некоторые читатели так думают. «Директива» выглядит и ощущается одновременно современной и значимой. Он переходит от одной сцены к другой с небольшим предупреждением, в нем используется пестрая палитра тонов, а не один доминирующий, надежный голос, он одновременно риторический и каламбурный («не игровой дом, а настоящий дом»), и он дает множество намеков на то, что это должно быть отнесено к категории «Основное произведение». Когда Дэвид Леман, редактор серии Best American Poetry , попросил своих приглашенных редакторов — всех выдающихся современных поэтов — назвать величайшие американские стихотворения века, «Директива» была одним из трех стихотворений Фроста, получивших множество голосов.«Дорога не пройдена» не попала в список, хотя тысячи читателей, участвовавших в проекте «Любимые стихотворения» Пинского, назвали ее любимым стихотворением Америки. Этого следовало ожидать. «Директива» стала стихотворением, которое больше всего восхищает преданных читателей — тех же читателей, которые считают «Дорога не пройдена» второстепенной и мрачной шуткой. «Это стихотворение, — сказал Фрост одному из ранних биографов, — обратило другую группу [последователей Т. С. Элиота]. На этом я остановился. В таком случае логично, что «Директива» продолжает производить впечатление на наследников Элиота.Читая его, вы чувствуете, что если бы Джон Эшбери написал стихотворение Роберта Фроста, оно бы звучало именно так.

И все же есть веская причина связать широко известную «Директиву» с часто высмеиваемой «Дорога не пройдена». «Директива» — это стихотворение, в котором Фрост возвращается к перекрестку, но как приближение самого себя, а не как версия Эдварда Томаса. Это стихотворение о последствиях выбора: это версия вздоха Фроста. Исследуя семейные трагедии, которые часто считаются источниками центральных образов поэмы, Марк Ричардсон утверждает: «Не будет уйти слишком далеко, чтобы сказать, что в« Директиве »Фрост, так сказать, возвращается на место преступления, и что он пришел сюда, чтобы просить, в свете явно «литургических» качеств стихотворения, быть сморщенным.Затем Ричардсон цитирует Рубена Брауэра, одного из старых учеников Фроста, который утверждает, что «Директива» — это возвращение «к началу его жизни и его поэзии, но это возвращение после того, как он выбрал одну дорогу, а не другую» — отголосок из «Дорога не пройдена», которая показательна, пусть даже и непреднамеренно.

Оба стихотворения основаны на образе ненадежной дороги, несовершенно понятой путешественнику. «Директива», правда, содержит путеводитель, но этот путеводитель «только держит в сердце то, что ты заблудился», и его можно понимать не только как поэта, ведущего читателя, но и как прошлую версию того же путешественника, ведущего текущую версию.(Прочтите так, в строке «Отказаться от всего этого сейчас слишком много для нас», «мы» становится вариантом королевского «мы».) Но наиболее важное совпадение между двумя стихотворениями происходит в гипнотическом заключении. строки «Директивы». Гид говорит нам, что он спрятал «разбитый кубок для питья, подобный Граалю», чтобы «неправильные не могли его найти / Поэтому не могут спастись, как говорит Святой Марк, они не должны». Фрост имеет в виду Марка 4: 11–12, в которой Иисус объясняет, почему он говорит притчами:

И он сказал им: вам дано познать тайну Царства Божьего; а для внешних все это делается в притчах: чтобы видя видели, а не постигали; и слыша они могут слышать, а не понимать; чтобы они никогда не обратились и не получили прощения за их грехи.

Для Фроста эти строки в равной степени применимы к поэзии, которую некоторые люди просто никогда не поймут, и к которой даже хорошим читателям нужно подходить правильно. Таким образом, стихотворение становится способом разделения аудитории на фракции.

Та же идея двояко проявляется в «Дорога не пройдена». Во-первых, как обсуждалось ранее, докладчик сосредотачивается исключительно на количестве пройденных дорог (а не на относительной крутизне или узости дорог и т. Д.), Что означает, что его выбор между ними включает в себя отделение себя от других людей.Дорога — это не просто выбор; это выбор, основанный на исключении. Во-вторых, этот выбор отражен в более крупных уловках самого стихотворения, поскольку оно поощряет интерпретации только для того, чтобы подрезать их, разделяя читателей на тех, кто думал, что они поняли, на других, которые думали, что те читатели не поняли , и так в почти бесконечном цикле. Как Фрост писал Луи Унтермейеру: «Готов поспорить, полдюжины человек не могут сказать, кого и где сбил мой« Дорога не пройдена ».”

* * * *

Но, как мы видели, «кого и куда ударили» практически невозможно определить. Это потому, что «Дорога не пройдена» — это не шутка, а стихотворение. У шутки (или уловки) есть правильный ответ, но в стихотворении есть только ответы, которые лучше или хуже — вопрос, который имеет отношение к наиболее важной связи между «Директивой» и «Дорога не пройдена». Вспомните начало последнего стихотворения:

Две дороги расходились в желтом лесу,
И жаль, что я не смог проехать обе
И быть одним путешественником.. .

И напомним заключение «Директивы»:

Вот ваши воды и ваш водопой.
Выпей и снова стань целым без замешательства.

Последняя строка стихотворения является явной ссылкой на хорошо известное описание Фростом успешного завершения стихотворения как «кратковременного прекращения путаницы». Но почему слово «целый»? А почему «снова»? Предполагается, что «вы» стихотворения, хотя раньше было единым целым, каким-то образом разделилось.

Разделено, можно сказать, пройденной дорогой. Разделены, когда процесс выбора уступает место факту выбора.

из НЕ ПУТЬ ПУТЬ: НАЙТИ АМЕРИКУ В ПОЭМЕ КАЖДЫЙ ЛЮБИМ И ПОЧТИ КАЖДЫЙ ошибался. Используется с разрешения Penguin Press. Авторские права © 2015 Дэвид Орр.

дорог Эдварда Томаса | Фонд Поэзии

Я люблю дороги:

Живущие богини

Вдоль невидимого

Мои любимые боги.

Дороги идут по

Пока мы забываем, а это

Забытый как звезда

Это стреляет и уходит.

На этой земле точно

Мы, мужчины, не сделали

Все, что тускнеет

Так скоро, так долго:

Горка дорога мокрая от дождя

На солнце не светит

Как извилистый ручей

Если бы мы не пошли по нему снова.

Они одиноки

Пока мы спим, одиночка

В отсутствие путешественника

Сейчас только мечта.

С рассветных сумерек

И все облака как овцы

В горах сна

Они разворачиваются в ночи.

Следующий поворот может показать

Небеса: на гребне

Сосна сплоченная, в покое

Ancl черный, да скроет ад.

Часто болит стопа, никогда не бывает

Но я устал от дороги,

Хотя длинный, крутой и унылый,

Поскольку это продолжается вечно.

Елена Дороги,

Горные дороги Уэльса

И сказки Мабиногиона,

Один из истинных богов,

Пребывая в деревьях,

Тройки и четверки такие мудрые,

Крупные компании,

Что у обочины,

А под стропило

Остальное нежилое

За исключением мертвых;

И это ее смех

Утром и ночью я слышу

Когда поет дрозд-петух

Яркие неактуальные вещи,

А когда шантиклер

Перезвонит в свою ночь

Войска, создающие одиночество

Пресса их легких шагов,

Как и у Хелен светлые.

Теперь все дороги ведут во Францию ​​

А протектор тяжелый

Из живых; но мертвые

Возвращение в легкой форме танца:

Независимо от дороги принесите

Мне или забери у меня,

Они составляют мне компанию

С их постукиванием,

Толпа в одиночестве

Из петель по дауну

Заглушив шум городов

и их краткое множество.

The Paris Review — Самая неправильно прочитанная поэма в Америке

«Дорога не пройдена» Роберта Фроста известна всем — и почти все ошибаются.

Мороз 1913 г.

из «Не пройденный путь: в поисках Америки» в стихотворении «Все любят и почти все ошибаются», новая книга Дэвида Орра.

Молодой человек, идущий через лес, внезапно сталкивается с развилкой на тропинке.Он делает паузу, засунув руки в карманы, и оглядывается между вариантами. Пока он колеблется, мелькают образы возможного будущего: молодой человек, уходящий в океан, путешествующий автостопом, едущий на автобусе, целующий красивую женщину, работа, смех, еда, бег, плач. В сериале наконец-то появляется другой молодой человек, выставивший большой палец на обочину дороги. Когда машина медленно подбирает его, мы понимаем, что водитель — настоящий мужчина с перекрестка, только теперь его сопровождают прекрасная женщина и ребенок.Мужчина слегка улыбается, как будто он уверен в избранной жизни и счастлив дать эту уверенность попутчику. Когда машина отъезжает, и экран освещается золотом — это рекламный ролик, который мы смотрели, — ненадолго появляется эмблема Ford Motor Company.

Рекламное объявление, которое я только что описал, было размещено в Новой Зеландии в 2008 году. И во многих отношениях это нормальный элемент грамотно собранной и тихой манипуляции по продвижению продукта. Но в этой рекламе есть один очень необычный аспект.Вот что читает закадровый голос с характерными гласными Новой Зеландии, пока молодой человек обдумывает свой выбор:

Две дороги расходились в желтом лесу,
И жаль, что я не смог проехать обе
И быть одним путником, долго я стоял
И смотрел на одну, насколько мог
Туда, где она вилась в зарослях;

Затем взял другой, столь же справедливый,
И, возможно, претендующий лучше,
Потому что он был травянистым и требовал износа;
Хотя насчет того проходившего там
Носили они действительно примерно такие же,

И оба в то утро одинаково лежали.
В листьях ни одна ступенька не ступала черной.
Ой, я оставил первую еще на день!
Но зная, как путь ведет к пути,
Я сомневался, вернусь ли я когда-нибудь.

Я расскажу это со вздохом.
Где-то стареет и стареет отсюда:
Две дороги расходились в лесу, и я…
Я выбрал ту, по которой ездили меньше,
И это все изменило.

Это, конечно же, «Не пройденный путь» Роберта Фроста. В рекламе этот факт никогда не анонсируется; Ожидается, что аудитория узнает стихотворение без посторонней помощи.Для любой массовой аудитории узнавать любое стихотворение (мягко говоря) непривычно. Для аудитории покупателей автомобилей в Новой Зеландии узнать стихотворение столетней давности из страны, находящейся в восьми тысячах миль отсюда, — совсем другое дело.

Но это не просто стихотворение. Это «Не пройденный путь», и он играет уникальную роль не только в американской литературе, но и в американской культуре, а также в мировой культуре. Его фирменные фразы стали настолько повсеместными, они стали неотъемлемой частью всего, от кофейных кружек до магнитов на холодильник и выпускных речей, что почти можно забыть, что стихотворение на самом деле является стихотворением.Помимо рекламы Ford, «Дорога не пройдена» использовалась в рекламе Mentos, Nicorette, многомиллиардной страховой компании AIG и веб-сайта поиска работы Monster.com, на котором это стихотворение было размещено во время Суперкубка XXXIV. к большому успеху. Его реплики были заимствованы музыкальными исполнителями, включая (среди многих других) Брюса Хорнсби, Мелиссу Этеридж, Джорджа Стрэйта и Талиба Квели, и он обеспечил названия эпизодов для более чем дюжины телесериалов, включая Taxi , The T w i l i g h t Зона и B a t t le s t a r Galactica , а также дает свое имя как минимум одной видеоигре, Spry Fox’s Road Not Taken («игра-головоломка о выживании в сюрпризах жизни»).Как и следовало ожидать, влияние «Дороги не пройдено» на журналистов и авторов еще больше. Только за последние тридцать пять лет язык стихотворения Фроста появился почти в двух тысячах новостей по всему миру, то есть чаще, чем раз в неделю. Кроме того, «Дорога не пройдена» появляется как заголовок, подзаголовок или заголовок в более чем четырехстах книгах других авторов, помимо Роберта Фроста, по различным темам, от политической теории до надвигающегося зомби-апокалипсиса.По крайней мере, один из них стал крупным международным бестселлером: книга самопомощи М. Скотта Пека The Road Less Traveled: Новая психология любви, традиционных ценностей и духовного роста , которая была первоначально опубликована в 1978 году и уже продана. более семи миллионов копий в США и Канаде.

Учитывая распространенность строк Фроста, неудивительно, что популярность «Дороги не пройдена», кажется, превышает популярность всех других крупных американских стихотворений двадцатого века, включая те, которые часто считаются более важными для современного (и модернистского). ) эпоха.Правда, о популярности стихов судить сложно. Стихи, привлекательные для преподавателей, могут не быть популярными среди читателей, поэтому появление того или иного стихотворения в антологиях и в учебных программах не обязательно многое раскрывает. А продажи книг больше говорят о популярности конкретного поэта, чем любого отдельного стихотворения. Но есть как минимум две причины думать, что «Дорога не пройдена» — это наиболее читаемое и вспоминаемое американское стихотворение прошлого века (и, возможно, прилагательное «американский» можно было бы отбросить).Первый — проект «Любимое стихотворение», созданный бывшим поэтом-лауреатом Робертом Пински. Пинский использовал свою публичную роль, чтобы попросить американцев представить их любимые стихотворения в различных формах; явным фаворитом среди более чем восемнадцати тысяч работ была «Дорога не пройдена».

Вторая, более убедительная причина исходит от Google. Пока он не был прекращен в конце 2012 года, инструмент под названием Google Insights for Search позволял любому видеть, как часто пользователи во всем мире ищут определенные выражения, и сравнивать выражения друг с другом.Google нормализовал данные, чтобы учесть региональные различия в населении, преобразовал их в шкалу от одного до ста и отобразил результаты так, чтобы относительные различия в объеме поиска были очевидны. Вот результат, который предоставил Google, когда «Дорога не пройдена» и «Фрост» сравнивали с несколькими наиболее известными современными стихами и их авторами, которые часто преподаются вместе с работами Фроста на курсах по американской поэзии в колледже. первая половина двадцатого века:

УСЛОВИЯ ПОИСКА | МАСШТАБИРОВАННЫЙ ОБЪЕМ ПОИСКА ПО ВСЕМУ МИРУ

«Дорога не взята» + «Мороз» 48
«Пустоши» + «Элиот» 12
«Пруфрок» + «Элиот» 12
«Это просто сказать» + «Карлос Уильямс» 4
«Станция метро» + «Фунт» 2

По данным Google, по состоянию на середину 2012 года «Дорога не пройдена» как минимум в четыре раза чаще искали, чем центральный текст модернистской эпохи — Пустошь — и как минимум в двадцать — в четыре раза чаще, чем самая антологизированная поэма Эзры Паунда.Для сравнения, это даже больше, чем разница между термином «студенческий футбол» и «стрельба из лука» и «водное поло». Учитывая типичные колючие отношения Фроста почти со всеми своими сверстниками (он однажды описал Эзру Паунда как попытку стать оригинальным, «подражая кому-то, кому в последнее время не подражали»), можно только представить, какое удовольствие доставила бы ему эта новость.

Но, как всем известно, стихи сами по себе не особо читаются, поэтому, возможно, быть самым популярным стихотворением — все равно, что стать самым востребованным салатом в стейк-хаусе.Как «The Road Not Taken» выдержала более жесткую конкуренцию? Лучше, чем вы думаете:

УСЛОВИЯ ПОИСКА | МАСШТАБИРОВАННЫЙ ОБЪЕМ ПОИСКА ПО ВСЕМУ МИРУ

«Дорога не взята» + «Мороз» 47
«Как катящийся камень» + «Дилан» 19
«Великий Гэтсби» + «Фицджеральд» 17
«Смерть продавца» + «Миллер» 14
«Психо» + «Хичкок» 14

Результаты здесь еще более впечатляющие, если учесть, что «Не пройденная дорога» обычно ошибочно идентифицируется как «Меньше пройденная дорога», что сокращает объем поиска по фактическому названию стихотворения.(Например, поиск по запросу «Стихотворение Фроста по пути малоизвестным» дает более двухсот тысяч результатов, ни один из которых не мог бы быть учтен выше.) Фрост однажды заявил, что его цель как поэта заключалась в том, чтобы «разместить несколько стихотворений там, где они есть». от него будет трудно избавиться »; в «The Road Not Taken» он, кажется, поместил свои строки в граните. Если говорить дословно, это может быть самое популярное произведение, когда-либо написанное американцем.

*

И почти все ошибаются.Это самая замечательная особенность «The Road Not Taken» — не его огромная популярность (что достаточно примечательно), а тот факт, что она популярна по, казалось бы, неправильным причинам. Здесь стоит сделать паузу, чтобы подчеркнуть истину, настолько очевидную, что ее часто принимают как должное: наиболее широко известные художественные проекты известны тем, чем они претендуют. Когда мы играем «Белое Рождество» в декабре, мы правильно предполагаем, что это песня о памяти и тоске, сосредоточенная вокруг образа снега, падающего на Рождество.Когда мы читаем книгу Джойса Ulysses , мы правильно предполагаем, что это сложная история о путешествии по Дублину, отфильтрованная множеством голосов и стилей. Культурное предложение может быть простым или сложным, приготовленным или сырым, но его аудитория почти всегда знает, какое блюдо подается.

Поэма Фроста переворачивает это ожидание с ног на голову. Большинство читателей считают «Не пройденный путь» гимном торжествующему самоутверждению («Я взял менее пройденный»), но буквальное значение собственных строк стихотворения кажется полностью противоречащим этой интерпретации.Спикер стихотворения говорит нам, что он «расскажет» в какой-то момент в будущем о том, как он выбрал путь, по которому меньше ходили, но он уже признал, что эти два пути «одинаково лежат / В листьях» и «проходя там». / Носил их действительно примерно так же ». Таким образом, дорога, которую он позже назовет менее посещаемой, на самом деле является дорогой , по которой проехал и . Две дороги взаимозаменяемы.

Таким образом, согласно этому прочтению, говорящий будет утверждать, что «века и века», что его решение имело «все значение» только потому, что это утверждение, которое мы делаем, когда хотим утешить или обвинить себя, предполагая, что наши Текущее положение является продуктом нашего собственного выбора (в отличие от того, что было выбрано для нас или предоставлено нам случайно).Стихотворение — не приветствие несгибаемого индивидуализма; это комментарий к самообману, который мы практикуем при построении истории своей собственной жизни. «Дорога не пройдена», возможно, как незабываемо выразился критик Фрэнк Лентриккиа, «лучший пример во всей американской поэзии волка в овечьей шкуре». Но мы могли бы пойти дальше: это может быть лучший пример во всей американской культуре волка в овечьей шкуре.

В этом он сильно напоминает своего создателя. Фрост — единственная крупная литературная фигура в американской истории с двумя разными аудиториями, одна из которых регулярно предполагает, что другая была обманута.Первая аудитория относительно небольшая и состоит из поклонников поэзии, большинство из которых принадлежат к академической субкультуре этого вида искусства. Для этих читателей Фрост является опорой учебных программ и семинаров, а также регулярным предметом научных статей (хотя он далеко не вызывает интереса, которым пользуются Эзра Паунд и Уоллес Стивенс). Его считают мрачным, мрачным, сложным и склонным к манипуляциям; настоящий поэт поэта, а не исторический артефакт, как Лонгфелло, или народный балладист, как Карл Сэндберг. Хотя Фрост не является самым уважаемым из поэтов начала двадцатого века, очень немногие преданные читатели поэзии говорят о нем так, как если бы он писал стихи для поздравительных открыток.

Тогда есть другая аудитория. Это огромная масса читателей любого возраста, которые могут вызвать в воображении несколько строк из «Дорога не пройдена» и «Остановка у леса снежным вечером» и, возможно, «Починить стену» или «Березки», и которые думают о Фрост — типично американец в том смысле, в каком «янтарные волны зерна» — типично американец. Для этих читателей (по крайней мере, так часто думает первая аудитория) он не мрачный или язвительный, а скорее символ янки-стоицизма и древней мудрости.Это большая аудитория. В самом деле, поисковые модели пользователей Google показывают, что с точки зрения популярности настоящими сверстниками Фроста являются не Паунд, Стивенс или Элиот, а такие фигуры, как Пабло Пикассо и Уинстон Черчилль. Мороз — это не просто редкая птица, популярный поэт; он один из самых известных персонажей последнего столетия на любой культурной арене. Во всей американской истории единственные писатели, которые могут сравниться с ним или превзойти его, — это Марк Твен и Эдгар Аллан По, а единственный поэт в истории англоязычных стихов, привлекающий больше внимания, — Уильям Шекспир.

Такой уровень узнавания вызывает дискомфорт у читателей стихов. Мы полагаем, что поэты непопулярны — по крайней мере, после 1910 года или около того. Если кто-то становится популярным, то либо он должен быть второстепенным талантом, обслуживающим массовый вкус (как часто думают Сэндберг), либо должно происходить какое-то замешательство или обман. Последнее объяснение обычно применяется к знаменитости Фроста. Как однажды сказал Роберт Лоуэлл: «Роберт Фрост в полночь, публика рассеялась / испарилась, великий номер лежал на полке в нафталиновых шариках.«Великий номер» рассчитан на «аудиторию» обычных читателей, но его истинным поклонникам виднее. Мы говорим, что он действительно волк, и обманывают только овцу. Это объяснение, которое иногда поощрял сам Фрост, так же как он хвастался хитростью «Дороги не пройден» в частной переписке. («Готов поспорить, что полдюжины человек не могут сказать, кто был ранен и где он был сбит моим« Дорога не пройдена »», — писал он своему другу Луи Унтермейеру.) В этом смысле стихотворение символично.Подобно тому, как миллионы людей знают его язык о «менее продвинутом» пути, не понимая, что на самом деле говорит этот язык, миллионы людей узнают его автора, не понимая, что он на самом деле делал.

Но насколько точна эта точка зрения на «Дорога не пройдена» и ее создателя? Стихи, в конце концов, не аргументы — их нужно интерпретировать, а не доказывать, и этот процесс интерпретации допускает ряд возможностей, некоторые из которых поддерживаются дикцией, некоторые — тоном, некоторые — причудами формы и структуры.Конечно, неправильно говорить, что «Дорога не пройдена» — это прямое и сентиментальное воспевание индивидуализма: этой интерпретации противоречат собственные строки стихотворения. Но также не совсем правильно говорить, что это стихотворение — просто знающая литературная шутка, замаскированная под магазинные куплеты из журналов, которым каким-то образом удавалось обмануть миллионы читателей на протяжении ста лет. Слишком искусно принятая роль перестает быть ролью и вместо этого становится разновидностью идентичности — наблюдение, в равной степени верное и самому Роберту Фросту.Один из величайших защитников Фроста, ученый Ричард Пуарье, писал относительно признания Фроста среди обычных читателей, что «нет смысла пытаться объяснить популярность, как если бы это было заблуждение, вызванное позой». Точно так же нет смысла пытаться объяснить общие неправильные толкования «Дороги не пройдены», как если бы они были ошибкой, спровоцированной мошенничеством. Стихотворение одновременно и есть, и не об индивидуализме, и одновременно и не о рационализме, и не о нем.Это не столько волк в овечьей шкуре, сколько волк, который тоже является овцой, или овца, которая тоже является волком. Это стихотворение о необходимости выбора, которое почему-то, как и его автор, никогда не делает выбор сам, а вместо этого постоянно возвращает нас на тот же загадочный перекресток, затененный листьями.

из «Не пройденный путь: в поисках Америки» в стихотворении «Все любят и почти все ошибаются» Дэвида Орра. Перепечатано по договоренности с The Penguin Press, издательством Penguin Publishing Group, подразделения Penguin Random House LLC.Авторские права © 2015 Дэвид Орр.

Дэвид Орр — обозреватель стихов в газете New York Times Book Review . Он является лауреатом премии Ноны Балакян от Национального кружка книжных критиков, а его произведения появились в журналах The New Yorker , Poetry , Slate и The Yale Review .

The Road Not Taken — Поэтический сборник

«Дорога не пройдена» Роберта Фроста гласит:

«Две дороги расходились в желтом лесу,

И жаль, что я не смог проехать оба

И быть одним путешественником, долго я стоял

И смотрел на одну насколько я мог

Туда, где он загибался в зарослях;

Затем взял другой, столь же справедливый,

И, возможно, лучше заявив,

Потому что он был травянистым и требовал износа;

Хотя насчет того проходящий там

Носил их действительно примерно одинаково,

И то и другое в то утро одинаково лежало

В листьях ни одна ступенька не ступала черной.

Ой, первую оставил еще на день!

Но зная, как путь ведет к пути,

Я сомневался, вернусь ли я когда-нибудь.

Я расскажу это со вздохом.

Где-то веками отсюда:

Две дороги расходились в лесу, и я —

Я выбрал ту, по которой меньше ездили,

И это сделало все разница ».

Роберт Фрост не нуждается в дальнейшем представлении — Фрост выиграл рекордные четыре Пулитцеровские премии и стал самым известным поэтом своего времени.Сенат Соединенных Штатов сказал о Фросте в день его 75-летия: «Его стихи помогли направить американскую мысль, юмор и мудрость, представив в нашем сознании надежное представление о нас самих и обо всех людях».

Доступны три размера:

  • 17 дюймов x 25 дюймов
  • 2 ‘x 3’
  • 3 ‘x 4’

Доступны два стиля рамы:

  • Серая деревянная рама
  • Обертка для галереи (только 17 x 25 дюймов и 2 x 3 дюйма)

Доступны в трех цветах:

Все наши репродукции произведены вручную на заказ от начала до конца.