Содержание

Au jour le jour: Стихи про МУЗЕЙ *

На картины всё глазеют, чуть носы к ним не прижав:

— Это ж я тебя, сестрёнка, так носила на плечах!
Мамка чмокнет нас легонько, испечёт нам калача…

— Глянь сюда… То ж ты, Настасья! Помнишь — прибыли сваты?
С подоконника от счастья чуть не сбили мы цветы.

— Да, ты так их напугала, всё смеялась без конца,
Рот рукою прикрывала, был румянец — в пол-лица!

— Это что! Когда цыгане стали табором у нас
Возле дома на поляне… Ну, художник.. Глаз-алмаз!

Всё про нас в его картинах — вон я чай вприкуску пью…
А вот здесь что за мужчина? Дай-ка ближе посмотрю…

Подпись — «Дервиш».. Ну, не знаю, к нам такой не приезжал.
Ой, в плечах – сажень косая.. Больно шапка хороша!

…Что?.. музей пора покинуть? Мы тут с самого утра?!
Ладно… Завтра все картины мы досмотрим здесь, сестра.

Владислав Морев


Музейные Залы — Изгибы Сознанья:
Клише, Трафареты, Легенды, Преданья —
Извилины Лестниц, Нейроны Объектов,
Где все Экспонаты — Вопросы Ответов.

Музеи из Логик — мужских или женских —
Растут ради Целей далёких и веских:
Пространство Беззвучий. Времён многозвучье —
Кто выразит круче? Кто вымолвит лучше?..

Истории Тем — и Истории Зданий:
Структура Судеб за Системностью давней —
Средь Ориентаций, Дезориентаций
Рождается Личность — Итог Медитаций.

Музея Музеев ещё не создали —
Музейность как Тезис лишь только верстали:
Частотность Идей в Чистоте Материала —
Всё это и много, и призрачно мало.

О, Храмы, Кунсткамеры и Натюрморты!
В Мелодике общей вы просто Аккорды:
Аккорды Согласья Клубка Разногласий,
Где Дух — Inter-est с Inter-cogitat в Массе.

Музейность давно уже Жизни Знаменье:
Плоть Мира рисуют музейные Тени —
Музей под открытой Условностью Неба
Вращает по Эллипсу собственный Слепок…

Мы в музее. Чуть дыша,
К папе жмусь я тесно.
Здесь не только малышам —
Взрослым интересно.

Вот у самых у дверей
В кустиках и ёлках
Чучела лесных зверей:
Две лисы, три волка…

А в углу застыл медведь,
Мишка косолапый.
Я остался б поглядеть,
Но уходит папа.

А вот башенки кремля,
Домики, церквушки…
Грозно смотрят на меня
Две старинных пушки.

Я притронуться хочу —
Не сдержать соблазна —
К старой сабле и мечу.
Только всё напрасно:

Натыкаюсь на стекло,
Вставленное хитро,
Да и папа, как назло,
Ходит слишком быстро.

Я же каждый экспонат
Подержал бы только.
Кто, скажите, виноват,
Что их сразу столько?

Посчитал до десяти —
Сбился отчего-то.
А музей лишь до пяти —
Кончена работа.

Закрывают… Вот беда!
Есть одно спасенье:
Можно вновь прийти сюда
С мамой в воскресенье.

В музейной тишине пылящихся веков
История земли родной хранится,
Дела и мысли прадедов, отцов -,
Всё то, чем человечество гордится.

Здесь каждый экспонат о пошлом говорит.
И мы в машине времени несёмся.
Сопровождает нас в дороге умный гид.
Уверены — в пути мы не собьёмся!

И расступаются пред нами времена-
Проносятся стремительно столетья.
И видим лица мы, и слышим голоса
Людей, когда-то живших на планете.

Музей — таинственная с нашим прошлым связь.
И пусть она, как ниточка не рвётся,
А с каждым годом всё прочнее становясь
Пусть гордостью за предков отзовётся.

Сегодня в галерее вернисаж.
Всех приглашают в гости. Приходите!
Портреты, натюрморты и пейзаж —
Что для души угодно — всё смотрите.

Вот деревенька тихо у реки
Стоит, задумавшись, о чём-то вспоминая.
Вот на скамеечку присели старики,
О жизни прожитой тихонько размышляя.

Большой букет сирени на окне.
И аромат её я с нежностью вдыхаю.
А здесь закат. Весь горизонт в огне.
Перед такой картиной замираю.

Портрет девчушки — хитрые глаза.
Своей улыбкой нас она пленяет.
На этом полотне шумит гроза,
И предо мной картина оживает.

О, сколько чувств я испытала тут!
Искусство нас от суеты спасает.
Спасибо авторам за мастерство и труд.
Пусть галерея дальше процветает!


Познакомлюсь с динозавром

Обещал мне папа завтра
Познакомить с динозавром.
Я обрадовался сразу.
«На машине дам я газу,
По кривой дороге, узкой
Я помчусь в период юрский!

Доберусь я в те края,
Где гиганты ждут меня —
Настоящие, большие!
Может, старые, больные?
Я возьму туда друзей!»
Папа мне: «Так мы — в музей…»

Проходя по тихим залам музея,
Вдруг ощущаю затылком, спиною,
Наплывают волны печали и горя,
Разбитых надежд и сломленной воли…

Черные тучи, зигзаги молний,
И дуб лежит распластавшись листвою,
Листва еще дышит, весну еще помнит,
Но нет уже связи с корнями, с землею…

Посетителей много проходит по залам,
С восторгом, со скукой глядят на полотна,
Перед этой картиною все замирают,
Озираясь с надеждой на светлые окна.

Прошло много лет, но впечатление это,
В сердце живет и как тогда предо мною,
Огромные окна полные света,
И сумрак картины с человеческой болью..

Третьяковская галерея. Картина «Дуб раздробленный молнией». Художник- Воробьев Максим Никифорович

В музее

Ева Гущина

Я смотрю на холсты Передвижников —
О России утраченный сон, —
Мне полотна великих подвижников
Греют сердце с давнишних времен.

Эти краски — оттенки летучие
Высочайшего творчества флер!
Лики ясные, думы могучие,-
Веку нашему тихий укор.

Откуда в музеях старушки?

Ева Шер

В музеях на стульях
старушки сидят,
Они за порядком
усердно следят.
Откуда старушки
в музейном просвете?
Да это совсем
одичавшие дети!
Когда-то давно
вместе с классом ходили-
Отбились от класса
и вдруг заблудились.
Прижились в музее,
на стульях сидят
И зорко за общим
порядком следят.

В музее

Игорь Кораблин

Прикрывает окна плотно
Ткань тяжелая портьер,
Живописные полотна
Украшают интерьер,

Луч дрожащий преломляет —
В бронзу втиснутый хрусталь,
Нежной флейте подпевает
Чуть расстроенный рояль,

Там грохочет за портьерой
Мир жестокий и больной.
Здесь другая атмосфера
И порядок здесь иной.

И летит сюда, как птица,
Утомленная душа,
Чтоб в тиши веков сокрыться,
Духом творчества дыша.

В музее

Видно, свыше дарована милость —
Натюрморты, портреты, плакаты!
Жаль, что кистью владеть не училась! —
Я писала бы даль и закаты.
Или осень в цветистом уборе,
Янтарём опалённое небо
И кленовый листок на заборе,
И полоску несжатого хлеба…
То ли нежностью чистого снега,
То ль пружиною сжатого нерва
Из теней и слепящего света
Создают вековые шедевры.
Но с весенним мазком акварели
И с промозглой осенней страницы
Сердце в брызгах дождя ли, капели,
И задето крылом Синей Птицы.

А мы с тобой идем в музей…


Кашкадамова Екатерина

Идут влюбленные в кино,
Ныряют в темноту кошачью…
Идут счастливые к метро,
Ладонь в ладони тихо пряча…

Несчастных манит Колизей,
Где чья-то жизнь в руинах скрылась…
А мы с тобой идем в музей,
Где что-то все же сохранилось…

На полке, за стеклом, в пыли,
Меж сном и явью — вечно между…
Лежат сокровища земли —
Былого времени одежды…

Чужая память, радость, боль…
Сосуды, копья, струны, лица…
Все жившее, что в нас с тобой
Уже не сможет повториться…

Здесь сотней ниточек концы,
Клубки распутаны и святы…
И мы, живые мертвецы,
По сути тоже — экспонаты…

Прочитанные по слогам,
Изученные досконально
По нашим ссорам и стихам…
Мы так избиты и банальны…

Я так прошу — разбей стекло,
Пусть кровь на пол зеркальный брызнет…
Верни, музеям всем назло,
Нас прежних, грешных, нежных — к жизни!

В музее

Окунуться в прошлое,- просто посмотреть:
Что было хорошего, — и за что радеть?

Подивиться выдумке старых мастеров,
Любоваться выделкой русских теремов…

Уходить с грустинкою, боли не тая.
Самая красивая — Родина моя!

Музейная тишина

Марина Владимировна Чекина


Из Музейного цикла

По потолку вослед мазку гризайля
Накатывает времени волна,
Я знаю: лишь в пустом музейном зале
Музейная бывает тишина.

Рассвет у всех один, закат — один же —
Неси свою поклажу, муравей…
Глядит Архип Иванович Куинджи
Из-под густых взлохмаченных бровей.

Спинозы наклонённая фигура,
Художники в беседе за столом…
И дышит обнажённая натура
Навеки сохранившимся теплом.

Рельеф розетки, матовость плафона,
Французской шторы кипень на окне…
Здесь перспективы точные законы
Слегка приоткрываются и мне.

В музее. На строчку Гумилёва

Марина Барщевская

По залам-галлереям неспеша
Стада пасутся малахольных экскурсантов.
Взирают на картины, чуть дыша,
Впадают в транс перед святынею таланта.
*Ни съесть, ни выпить, ни поцеловать*
Трудом художников рождённые шедевры…
Всевластна красота! И крепнет рать
Её поклонников, восторженных и верных.

Ночь музеев 2014

Надежда Веденяпина

Ночь опустится на крыши,
А музеям не до сна.
И мы слышим, слышим, слышим,
Как вздыхает тишина.

Время занавес колышет,
И плывёт со всех сторон
Тихо-тихо, еле слышен,
Голос канувших времен.

Где-то, скрипнет половица,
Робко скрипочка всплакнет,
Чей-то блик в окне кружится,
Тени водят хоровод,

Кашлянет легонько кто-то,
Отзовется дверцей шкаф,

Зазвучит, печальной нотой,
Престарелый полиграф.

Дух особый здесь витает.
И, когда погаснет свет,
Экспонаты оживают
Отголоском давних лет.

И хранят предметы эти
Память предков — дар земли,
Живших в мИнувших столетьях,
В трудах, мире и любви.

Посмотрите, как алея,
Гаснет свет на склоне дня.
Оживают в ночь музеи,
В память-колокол звоня.

Ночь музеев 2015


Надежда Веденяпина

Музеям этой ночью не до сна.
Вновь распахнутся двери для объятий
И нас закружит памяти волна,
И души в плен история захватит.

И запоют старинные часы,
Приоткрывая времени страницы,
Натянутся висячие мосты,
Возникнут в полумраке чьи-то лица

И оживёт седая старина,
Послышится шум прялки, рокот битвы.
И в тихом бормотаньи старика
Услышим мы священные молитвы

О вере, ниспослании добра,
О мире для потомков и живущих,
И будет он молиться до утра
О днях ушедших и о днях грядущих.

Наскальная живопись

Наталия Волкова

Вчера мы ездили в музей
Нам рассказали про царей,

Доспехи, пушки и мечи,
И про наряды из парчи.

Потом в другой пошли мы зал –
Смотрели на обломки скал

И нарисованных на них-
Зверей: и мелких, и больших.

Там мамонт с бивнями, олень,
Там лучник целится в мишень…

В пещере, не жалея сил,
Художник в древности творил.

И этот необычный зал
Еще я долго вспоминал.

Решил позвать к себе друзей,
Мы вместе сделали музей:

Рисунками наскальными
Украсили всю спальню мы.

Но мама с папой, дверь открыв,
Не оценили наш порыв:

Увидев эту красоту,
Свалились прямо на тахту.

Признаться должен вам, друзья:
Похоже, не художник я… 

Музей не любит…



Ник Мамаев

Музей не любит на бегу
Показывать нам экспонаты.
Общений дух с ним сберегу.
Явлюсь сюда, когда смогу
Вкусить до глубины палаты. .

Не камерны Лувр, Эрмитаж –
Обилие давит и богатство.
По сути, не нужна мне блажь,
Хочу Душе большой вояж
Вручить и передать в наследство.

Я Радости впитал сполна,
Живя под ближнею звездою
Мечтаю, чтоб Любви волна
Нас будоражила б. Страна
Дала поддержку, кров герою.

Маму на прогулку


Николай Ананьченко

Я бы дома посидела.
Лучше б книжки посмотрела.
Но придётся уступать —
Мама просится гулять.
Захотелось ей в музей.
Там есть мамонт из костей,
Есть старинные одежды,
Что носили люди прежде.

Мне до них совсем нет дела,
Это мама захотела.
Прогуляюсь. Потерплю.
Просто маму я люблю.

В музее

Римма Алдонина

В музее бархатный уют
И мрамор полосатый.
В музее тапочки дают,
А стулья — экспонаты!
На них сидеть уже нельзя
И мимо тапочки скользят.

На потолке — картины,
В цветах порхают тети,
Но лучше лечь на спину,
Иначе не поймете.
Наверно раньше в зале
Все на спине лежали?

А на стенАх — портреты;
Напудренные дамы,
Усы и эполеты
На нас глядят из рамы:
— Мы жили тут когда-то,
Вы помните, ребята?

И долго, долго смотрят вслед,
Чтоб я не повредил паркет.

В музее…



Сергей Кузнецов 32

Приходят дни, уходят ночи,
И лишь в музее тишина.
Где затаились вещи-очи
Людей, чья жизнь унесена…

Грустят мундиры в эполетах,
От света лунного блестят.
Давно их облик канул в лету,
Где тени тусклые сидят…

И платья женские вздыхают,
К кому-то чувства затая.
Объятий нежных ожидают;
Во все века – одна стезя!

А ваза жёлтая в драконах
В соседнем зале тщетно ждёт,
Когда любовник огорчённый
Письмо графини заберёт…

Картина в центре полумрака:
Усопший рыцарь в латах спит.
А рядом – верная собака
Тот сон зачем-то сторожит.

И мягкий свет во тьму уводит,
Скрывая прошлого дела:
Как призрак стОрожа обходит
Потусторонние тела…

Музеи

Татьяна Цыркунова

В музей вхожу я, словно в храм науки,
Мне хочется увидеть всё, познать,
Веков ушедших отблески и звуки
Оставили народ простой и знать.

Преодолеет бедность и условность
Тот, кто несёт в себе большой талант.
Всегда среди крестьянского сословья
Художник был, как истинный атлант.

Примеров тех в истории немало,
Мне даже трудно имена назвать,
Чья личность Вечное добро «ковала» —
Бессмертными всех можно их считать.

И так же среди знатного сословия
Немало выдающихся людей,
Кто след труда в истории оставил,
Стал автором шедевров да идей.

В любом музее вижу экспонаты
Тех, подаривших миру мысль и труд, —
Творцы, искатели и меценаты —
Деяния их в Вечности живут.

Музейные нравы

Татьяна Шкодина 2

Я собираю пыль в музее —
Императрицы гордый бюст.
Стадами бродят ротозеи,
Им этикет придворный чужд.

Пусть не глядят с подобострастьем
(Смирилась с этим бы легко).
Но отворачиваться??? Здрасте!
В музее так заведено?

Я попрошу без оскорблений!
Мне демонстрировать свой зад???
Музей… Ни дня без потрясений!
Такой чудовищный разврат!

Красавица-экскурсовод


Юрий Асмолов


«…в глубине зеркал»
         А. Ахматова

Она вошла!..
Как просто было верить,
Что девушка вошла
В притихший зал
Совсем не так, как смертные:
Не в двери,
А из глубин,
Из космоса зеркал.

В столетье позапрошлое
Свободно
Нас речью увлекла она — и вот
Мне стало чудиться:
Живя в сегодня,
Она и там — в столетье том —
Живёт.

Мы слушали её,
И шли, как дети,
За ней, чудесницей,
И, как во сне,
Смотрел я на ожившие портреты,
Которые подмигивали мне.

Мол, — да!
Она подобна розе чайной!..
Но по глазам я видел, что она
Самозабвенно, трепетно, печально
В философа-поэта влюблена.

И я ему завидовал ужасно:
Она в него влюблялась всё сильней,
А он всё пел —
Так чувственно, так ясно —
О сумерках шальной души своей.

И каждый день —
До головокруженья,
До слёз, до счастья, —
Свой устроив бал,
Кружатся их
Живые отраженья:
Там — в глубине
И в космосе зеркал.

Художник

Юрий Краснокутский 2

Смотрю картину маслом,
Совсем не акварель.
Теперь мне стало ясно,
Что за окном — апрель.

Дождём пропахли листья,
Деревья и цветы.
Сирень раскроет кисти
Вот-вот без суеты.

Бумага на мольберте,
Потёки от мазков.
Хоть верьте, хоть не верьте,
Вновь дождь из облаков.

От красок акварельных
Художнику беда.
Мы грустно посмотрели,
Выходит ерунда.

Вот на холсте грунтовка,
Почти готов пейзаж.
Мешает краски ловко,
Талант свой не продашь.

Меняются в мгновенье
Оттенки и цвета,
И выйдет без сомненья
Уж новая деталь.

Люблю картины маслом,
Такой вот бутерброд…
Чтоб чувство не погасло,
В музей идёт народ.

**********************************************************

Фигуры



Анастасия Стремительная

Стоят, не шелохнувшись, бессмысленно взирая
На толпы любопытных, прохожих и зевак,
Что смотрят непристойно, ротишки разевая,
Что жизнью не хотят их проникнуться никак.

Стоят они печальные, измученные временем
Живые лишь в истории, в реальности же — нет.
Прославленные именем, почет ложится бременем
Благо степенству гимн давно уже пропет.

Их жизни были разные: простые, роковые,
Красивые и страшные, за власть иль справедливость.
Стоят теперь нескладные фигуры восковые —
И их удел — проклятая на веки молчаливость.

Музей вверх ногами

Виктор Мудролюбов

Музей, как и обещано в рекламе,
надежен и достоин похвалы,
а мы все это видим вверх ногами
и целимся мобильником в углы.
И только позже,
подключая память,
мы истину печальную поймем:
ведь это мы явились вверх ногами,
и это наши жизни — кверху дном.

В музее войны


Наталья Анишина

О войне далёких дней
Мы пришли узнать в музей.

В залах тихо и спокойно,
Здесь в объятьях тишины,
Мы увидели сегодня
Доказательства войны.

Вот пропитан алой кровью
Опалённый партбилет.
Отозвалось сердце болью:
Может, ранен был мой дед?
Может, он, на смертный бой,
Звал в атаку за собой?
Где сраженье это было?
Где война его накрыла?

Вот сержантские погоны,
Рядом с ними медальоны.
И за каждым медальоном
Чья-то боль и чьи-то стоны.
Это было так давно…
Но мне больно всё равно!

Средь «лимонок» и гранат
Настоящий автомат.
Из него солдат Петров
Метко целился в врагов.
Здесь армейские знамёна,
Я потрогал их концы.
До последнего патрона
Защищали их бойцы.
Тут трёхрядная гармошка
И бинокль, и планшет,
Котелок и кружка, ложка,
Может, в руки брал мой дед?
Всё знакомое, родное,
И на всём военный след.
Всё по-прежнему живое,
Хоть войны давно уж нет.

В большом зоологическом музее

Елена Анирусс

В большом зоологическом музее,
Где даже шепот запрещен как звук,
Труп таракана на булавке зреет
Как пища для естественных наук.

С утра до вечера тоскливо лампы светят,
Рождая блики на стекле витрин,
Проходят мимо взрослые и дети,
не тронув взглядом насекомых спин,

В своем непонимании жестоком
Они им даже не кивнут — привет! —
Бегут гурьбой к противным диплодокам,
Которых вовсе и на свете нет.

Конечно, таракан намного ниже
Огромных безобразных дураков
Но не они, а он прекрасно выжил
Сквозь вереницу долгую веков, —

И сколько он еще таит открытий
Для тронутого мудростью ума…
Он ждет его. В глазах, навек открытых,
Давно стоит эфировый туман…

В историческом музее…


Смирнов Александр Александрович

Исторический музей…
Опредмеченная память…
Вот в шкафу висит трофей — неприятельское знамя…
Вот тужурка с орденами полководца молодого…
Вот икона в древней раме с ликом Русского Святого…
Вот подвыцветшее фото Государя-Страстотерпца…
Вот обломок самолёта, протаранившего «немца»…
Мчится времени поток…
Я глотнул воды былинной…
Равноценен мой глоток двум столетьям с половиной…

Музей восковых фигур

Римма Алдонина

Фигуры восковые
В музее как живые!
Мундиры, галстуки, усы..
Блестят глаза, блестят носы.
Хорош иль нехорош на вид,
Раз знаменит,
Пускай стоит!

Проходят посетители,
Истории любители,
Все норовят потрогать,
Попробовать на ноготь,
Но им служители грозят:
— Героев
Ковырять нельзя!

Кунсткамере Петра 300 лет!


Александр Беличенко


(31 января 1714 года ПЁТР I учредил кунсткамеру)

Виват, диковин замечательный музей,
Возросший из кунсткамеры Петровой,
Одной из многих императорских затей,
Что стали просвещению основой!

Народов разных быт, вероученья,
Сокровища ремёсел и искусств,
Земные и астральные стремленья
И дух живой национальных чувств.

Все — разные, и всё же все — едины,
Как жители обители ЗЕМЛЯ.
Всё ж есть тому могучие причины,
Что нам Единство дадено не зря!

В музее современной истории России

Наталья Мартишина

Янтаря потемневшие сгустки,
Репродуктор на серой стене.
Это сон повседневности русской
Об ушедшей в былое войне.

Отошло, отцвело, откатилось –
Старой раной успело зажить…
Но поэтам ещё недоснилось,
Но и реквиема не сложилось,
Чтоб пропеть и навеки простить.

… Новегород Великий в руинах,
Львов растоптан, а Киев сожжён,
Минск растерзан, как свиток былины,
И Москва под свинцовым дождём.

Лёд и голод в больном Ленинграде,
Лётчик Лёнька горит над шоссе,
Чья-то девочка пишет в тетради:
«Я живая, но умерли все»…

Все убиты и в крепости Брестской.
Но живая Россия-страна –
Древнерусской, имперской, советской,
И такой, коей нам суждена –

Но живая! И новые силы
Зацветают опять и опять
Как сады над рекой! Вновь Россия –
Не вдова, а невеста и мать.

Только чьи-то поблекшие бусы,
Репродуктор… Бинты на окне…
Это сон повседневности русской
Об ещё не ушедшей войне…

Москва. ул. Тверская

В музее Щепкина

Юрий Асмолов

«…на каторге чувств…»
                              С.Есенин
«Но петь нельзя, не мучась»
                      И. Анненский

…Потратили время? — Конечно,
Но мы не убили его:
Ведь нам рассказали неспешно
О том, кто творил волшебство…

Гостило у Щепкиных лихо:
Оно забирало детей.
Но Мишу спасла повариха
И пьяный в дымину лакей.

Они малыша покрестили
И Бог повелел ему: Жить!
Стать лучшим актёром в России!
Соавтором Пушкина быть!

Я помню слова его с детства:
«Театр — это храм!»… Дальше он
Приказывал: «Священнодействуй!
А если не можешь, то – вон!»…

Не зря: и жрецы Мельпомены,
И зрители — тысячи их,
Его — каторжанина сцены —
Причислили к лику живых.

СТИХОТВОРЕНИЯ О МУЗЕЕ ~ Поэзия (Лирика городская)

СТИХОТВОРЕНИЯ О МУЗЕЕ

ВОСПОМИНАНИЕ


О НАСТОЯЩЕМ

Как
человек на перекрестке

Дорог,
столетий и культур –

В
Великом княжестве Литовском

Он на
санях скользит по льду…

Плывет
он из варягов в греки,

Идет на
Русь и Степь войной,

И Бога
ищет в человеке

И
страстно верит в мир иной…

В пути
по крохам собирает

Любовь
и красоту веков,

И
смотрит на чертоги рая

Из-под
разрывов облаков…

Он
помнит ад и лечит души,

Безмолвно
с ними говорит,

Пожары
в тайных мыслях тушит

И за
окном рисует вид…

Гостей
он принимает страстно

И так
же ценит труд людей,

Он
хочет выглядеть прекрасным –

Национальный
наш музей.

ПОСВЕЩЕНИЕ


МУЗЕЮ И ЧЕЛОВЕКУ

Художественный
– это образ жизни,

Национальный
– то есть часть страны,

Музей –
хранитель образа Отчизны…

Нам
всем твои сокровища нужны!

Рожденный
дважды: беспокойно юный,

Открытый,
грешный – как и человек

Доверчивый,
возвышенный и умный –

Ты не
приемлешь суету и бег.

Ответным
взглядом, созерцая души,

Ты
возвышаещь жизнь и красоту –

В одном
ряду ты с Эрмитажем служишь,

Лелеешь
с Лувром ты одну мечту.

Ты –
белорус, в твоей крови смешались

Культуры
разные, движение эпох –

Земная
мудрость и живая шалость,

Рожденья
крик, и материнский вздох.

Ты
молчалив в раздумьях и влеченьях,

Внутри
тебя – гармония начал,

Приемлешь
ты извечное теченье

Воды и
воздуха, песка и скал…

В твоих
картинах – смысл, и пониманье

Что в
естестве цветов – и жизнь, и смерть,

И
круговерть из встреч и расставаний,

И
страстное желание взлететь.

Музей и
Человек живут друг в друге,

Сливаются
в их душах плоть и дух,

Они –
творцы и зрители… в науке

Любить
и говорить об этом вслух.

***

У музея
есть душа,

У души
есть муза –

Две
подружки не спеша

Добрым
людям служат.

К ним
приходят помолчать

Зритель
и художник –

Муза
учит понимать

То, что
не возможно.

Помогает
ей подруга –

Нежная
душа музея,

Говорят
они без звука,

Говорят
они со всеми.

Жалко
только, что не все

Люди
слышат это:

Как
шагает по росе

На
картине лето,

Как
зимой поют цветы

Изо
льда и солнца,

Как в
стекло стучат лучи,

И
дрожит оконце.

Знает
каждый человек:

Красота
– живая,

Лишь в
музее чистый снег

Никогда
не тает.

Лишь в
музее чуть дыша

Муза
видит мужа –

Только
нежная душа,

Знает,
кто ей нужен…

Стихи про музей, с днем музея для детей

***

Чтобы вещи, не старея,
Ни один лежали год,
Выставляют их в музеях
И глядит на них народ.
В тишине музейных залов
(Помнить все о том должны)
Выставляется немало
Ценных фактов старины.

***

Есть музей технический,
Есть биологический,
Есть музей игрушек
И лесных зверюшек.
И музей одежды,
Что носили прежде,
Есть ещё и боевой
Весь пропитанный войной.
Все они для нас важны,
Все они для нас нужны!

***

Скажу я вам, в музее
Всегда бывать я рад!
Открывши рот, глазею
На каждый экспонат.
Здесь дух неуловимый —
Дыханье старины,
Истории невинной
Стоим напротив мы.
И люди в восхищении
Любуются стоят
На красоту музея —
Коллекций дивных ряд.

***

Сарай, а в нём карета.
И кто пришёл в музей,
По корешку билета
Того пускают к ней.
Я сел в неё без спроса,
Забился — и молчок.
Огромные колёса.
Высокий облучок.
Я стал чуть-чуть смелее.
Качнул её. И вот
К Петру на ассамблею
Она меня везёт.
Валентин Берестов

***

Нам в музее интересно,
Что увидим — неизвестно,
Станем всё мы изучать,
Будет всё запоминать.
Вдоль по залам, всё вперед
Поведёт экскурсовод,
Экспонаты нам покажет,
И детально всё расскажет.

***

Приди в музей и насладись,
В нем столько важных есть вещей!
Душой к искусству прикоснись,
Зови в музей родных, друзей!
Открой же сердце красоте,
Прекрасен каждый экспонат!
Поймут искусство только те,
Кто красоту увидеть рад!

***

Эти странные, мрачные здания,
Их музеями проще зовут.
Вся история мироздания,
Артефакты — все собрано тут.
Можно встретить здесь и питекантропа,
Можно мамонту в глаз заглянуть.
И к подножью вулкана ведет тропа,
И хотелось бы с пушки пальнуть.

***

Хранилища древних забытых мотивов
И рифмы, сокрытой в глубинах веков.
Музеи — для пыльных секретов квартиры,
Впитавшие тайны ушедших богов.
Пусть будут спокойны небесные своды,
И наши молитвы от бед вас хранят.
Сотрудников ваших минуют невзгоды,
И радость искрится в усталых сердцах.

***

Музей и память. Каждый экспонат
Расскажет об истории эпохи.
Экскурсовод спокойный, умный, строгий,
Увидеть вас здесь снова будет рад.
Помимо экспозиций старины
Музей свою историю имеет,
Поведать вам ее не пожалеет,
Услышать только вы его должны.

***

Поздравления:
С Днем музеев

***

На праздники:
Поздравления |
Подарки |
История

***

Голосовые поздравления с праздником

Детские стихи обэриутов • Arzamas

К выходу поэтического сборника «ОБЭРИУ» книжного магазина «Маршак» Arzamas публикует лучшие детские стихи Хармса, Введенского, Владимирова и Заболоцкого — об играх, еде, снах и мальчиках по имени Петя

ОБЭРИУ, то есть Объединение реального искусства, существовало в Ленинграде в 1920–30-е годы. В него входили писатели и поэты, которые искали новый язык искусства, воспевали бессмыслицу и абсурд, любили играть со словом. Это Даниил Хармс, Александр Введенский, Николай Заболоцкий, Юрий Владимиров и Николай Олейников. Обэриуты — так они себя называли. В советской стране не очень-то любили всякие литературные эксперименты и чудачества, поэтому взрослые произведения обэриутов не печатали, и тогда почти все они стали писать для детей. Так появились веселые и страшные, бойкие и серьезные, интересные и загадочные стихи о самом важном: вкусной еде, больших числах, тайных играх, страшных снах. А еще котах и тиграх, Петях и Колях, рыбаках и рыбах, доме и дальнем пути…

Оглавление

Даниил Хармс

Очень-очень вкусный пирог

Я захотел устроить бал,

И я гостей к себе…

Купил муку, купил творог,

Испек рассыпчатый…

Пирог, ножи и вилки тут —

Но что-то гости…

Я ждал, пока хватило сил,

Потом кусочек…

Потом подвинул стул и сел

И весь пирог в минуту…

Когда же гости подошли,

То даже крошек…

1939

Даниил Хармс

Очень страшная история

Доедая с маслом булку,

Братья шли по переулку.

Вдруг на них из закоулка

Пес большой залаял гулко.

Сказал младший: «Вот напасть,

Хочет он на нас напасть.

Чтоб в беду нам не попасть,

Псу мы бросим булку в пасть».

Все окончилось прекрасно.

Братьям сразу стало ясно,

Что на каждую прогулку

Надо брать с собою… булку.

1938

Даниил Хармс

***

Я сегодня лягу раньше,

Раньше лампу погашу,

Но зато тебя пораньше

Разбудить меня прошу.

Это просто удивленье,

Как легко меня будить!

Ты поставь на стол варенье —

Я проснусь в одно мгновенье.

Я проснусь в одно мгновенье,

Чтобы чай с вареньем пить.

1937

Юрий Владимиров

Ниночкины покупки

Мама сказала Нине:

— Нина, купи в магазине:

Фунт мяса,

Бутылку кваса,

Сахарный песок,

Спичечный коробок,

Масло и компот.

Деньги — вот.

Нина сказала: — Несусь!

Бежит и твердит наизусть:

— Фунт мяса,

Бутылку кваса,

Сахарный песок,

Спичек коробок,

Масло и компот.

Деньги в кармане — вот.

Народу в лавке масса,

Большая очередь к кассе.

Перед Ниной — шесть человек,

А Нине нужен чек

На фунт мяса,

Бутылку кваса,

Сахарный песок,

Спичек коробок,

Масло и компот.

Деньги — вот.

Наконец очередь Нинки.

Нина твердит без запинки:

— Дайте фунт кваса,

Бутылку мяса,

Спичечный песок,

Сахарный коробок,

Масло и компот.

Деньги — вот.

Кассир говорит в ответ:

— Такого, простите, нет!

Как же вам свесить квасу,

Не влезет в бутылку мясо…

На масло и компот

Чек — вот!

А про сахарный коробок

И спичечный песок

Никогда не слыхала я лично —

Верно, товар заграничный…

1928

Даниил Хармс

Бульдог и таксик

Над косточкой сидит бульдог,

Привязанный к столбу.

Подходит таксик маленький,

С морщинками на лбу.

«Послушайте, бульдог, бульдог! —

Сказал незваный гость. —

Позвольте мне, бульдог, бульдог,

Докушать эту кость».

Рычит бульдог на таксика:

«Не дам вам ничего!» —

Бежит бульдог за таксиком,

А таксик от него.

Бегут они вокруг столба.

Как лев, бульдог рычит.

И цепь стучит вокруг столба,

Вокруг столба стучит.

Теперь бульдогу косточку

Не взять уже никак.

А таксик, взявши косточку,

Сказал бульдогу так:

«Пора мне на свидание,

Уж восемь без пяти.

Как поздно! До свидания!

Сидите на цепи!»

1939

Даниил Хармс

Тигр на улице

Я долго думал, откуда на улице взялся тигр.

Думал-думал,

Думал-думал,

Думал-думал,

Думал-думал.

В это время ветер дунул,

И я забыл, о чем я думал.

Так я и не знаю, откуда на улице взялся тигр.

1936

Даниил Хармс

Лиса и петух

Лиса поймала петуха

И посадила в клетку.

— Я откормлю вас,

Ха-ха-ха!

И съем вас

Как конфетку.

Ушла лисица,

Но в замок

Забыла сунуть ветку.

Петух

Скорей

Из клетки

Скок!

И спрятался

За клетку.

Не видя в клетке петуха,

Лисица влезла в клетку.

Петух же крикнул:

— Ха-ха-ха!

И запер дверь на ветку.

1941

Александр Введенский

Лошадка

Жила-была лошадка,

Жила-была лошадка,

Жила-была лошадка,

А у лошадки хвост,

Коричневые ушки,

Коричневые ножки.

Вот вышли две старушки,

Похлопали в ладошки,

Похлопали в ладошки,

Закладывали дрожки,

Закладывали дрожки

И мчались по дорожке.

Бежит, бежит лошадка

По улице, по гладкой.

Вдруг перед нею столбик,

На столбике плакат:

«Строжайше воспрещается

По улице проход.

На днях предполагается

Чинить водопровод».

Лошадка увидала,

Подумала и встала

И дальше не бежит,

Стоит и не бежит.

Старушки рассердились,

Старушки говорят:

«Мы что ж остановились?» —

Старушки говорят.

Лошадка повернулась,

Тележка подскочила,

Старушка посмотрела,

Подружке говорит:

«Вот это так лошадка,

Прекрасная лошадка,

Она читать умеет

Плакаты на столбах».

Лошадку похвалили,

Купили ей сухарь,

А после подарили

Тетрадку и букварь.

1929

Николай Заболоцкий

Как мыши с котом воевали

Жил-был кот,

Ростом он был с комод,

Усищи — с аршин,

Глазищи — с кувшин,

Хвост трубой,

Сам рябой.

Ай да кот!

Пришел тот кот

К нам в огород,

Залез кот на лукошко,

С лукошка прыгнул в окошко,

Углы в кухне обнюхал,

Хвостом по полу постукал.

— Эге,— говорит,— пахнет мышами!

Поживу-ка я недельку с вами!

Испугались в подполье мыши —

От страха чуть дышат.

— Братцы,— говорят, — что же это такое?

Не будет теперь нам покоя.

Не пролезть нам теперь к пирогу,

Не пробраться теперь к творогу,

Не отведать теперь нам каши,

Пропали головушки наши!

А котище лежит на печке,

Глазищи горят, как свечки.

Лапками брюхо поглаживает,

На кошачьем языке приговаривает:

— Здешние, — говорит, — мышата

Вкуснее, — говорит, — шоколада,

Поймать бы их мне штук двести —

Так бы и съел всех вместе!

А мыши в мышиной норке

Доели последние корки,

Построились в два ряда

И пошли войной на кота.

Впереди генерал Культяпка,

На Культяпке — железная шляпка,

За Культяпкой — серый Тушканчик,

Барабанит Тушканчик в барабанчик,

За Тушканчиком — целый отряд —

Сто пятнадцать мышиных солдат.

Бум! Бум! Бум! Бум!

Что за гром? Что за шум?

Берегись, усатый кот,

Видишь — армия идет,

Видишь — армия идет,

Громко песенку поет.

Вот Культяпка боевой

Показался в кладовой.

Барабанчики гремят,

Громко пушечки палят,

Громко пушечки палят,

Только ядрышки летят!

Прибежали на кухню мыши,

Смотрят — а кот не дышит,

Глаза у кота закатились.

Уши у кота опустились,

Что случилось с котом?

Собрались мыши кругом, —

Глядят на кота, глазеют,

А тронуть кота не смеют.

Но Культяпка был не трус —

Потянул кота за ус, —

Лежит котище — не шелохнется,

С боку на бок не повернется.

Окочурился, разбойник, окочурился,

Накатил на кота карачун, карачун!

Тут пошло у мышей веселье,

Закружились они каруселью,

Забрались котищу на брюхо,

Барабанят ему прямо в ухо,

Все танцуют, скачут, хохочут…

А котище-то как подскочит,

Да как цапнет Культяпку

зубами —

И пошел воевать с мышами!

Вот какой он был, котище,

хитрый!

Вот какой он был, котище,

умный!

Всех мышей он обманул,

Всех он крыс переловил.

Не лазайте, мыши, по полочкам,

Не воруйте, крысы, сухарики.

Не скребитесь под полом, под лестницей,

Не мешайте Никитушке спать-почивать!

1933

Даниил Хармс

Неожиданный улов

Сын сказал отцу: — Отец,

Что же это наконец?

Шесть часов мы удим, удим,

Не поймали ничего.

Лучше так сидеть не будем

Неизвестно для чего.

— Замолчишь ты наконец! —

Крикнул с яростью отец.

Он вскочил, взглянул на небо…

Сердце так и ухнуло!

И мгновенно что-то с неба

В воду с криком бухнуло.

Сын, при помощи отца,

Тащит на берег пловца,

А за ним на берег рыбы

Так и лезут без конца!

Сын доволен. Рад отец.

Вот и повести конец.

1941

Александр Введенский

О рыбаке и судаке

По реке плывет челнок,

На корме сидит рыбак,

На носу сидит щенок,

В речке плавает судак.

Речка медленно течет,

С неба солнышко печет.

А на правом берегу

Распевает петушок,

А на левом берегу

Гонит стадо пастушок.

Громко дудочка звучит,

Ходит стадо и мычит.

Дернул удочку рыбак,

На крючке сидит червяк.

Рыбы нету на крючке,

Рыба плавает в реке.

«То ли, — думает рыбак, —

Плох крючок и плох червяк,

То ли тот судак — чудак», —

Вот что думает рыбак.

А быть может, нет улова

Оттого, что шум кругом,

Что, мыча, идут коровы

За веселым пастухом.

Что прилежно распевает

Голосистый петушок,

Что визжит и подвывает

Глупый маленький щенок.

Всем известно

Повсеместно —

Вам, ему, тебе и мне:

Рыба ловится чудесно

Только в полной тишине.

Вот рыбак сидел, сидел

И на удочку глядел,

Вот рыбак терпел, терпел,

Не стерпел и сам запел.

По реке плывет челнок,

На корме поет рыбак,

На носу поет щенок,

Песню слушает судак.

Слышит дудочки звучанье,

Слышит пенье петушка,

Стадо громкое мычанье

И плесканье челнока.

И завидует он всем:

Он, судак, как рыба нем.

1940

Александр Введенский

Рыбак

На мосту рыбак сидел

И на речку не глядел,

Не глядел на удочку,

А играл на дудочке.

Ветром тихо дунуло,

Он подумал: клюнуло!

Рыболов, рыболов

Не велик твой улов:

Старая подметка

И сломанная щетка.

1929

Александр Введенский

Рыбак

Плывет на лодочке рыбак

И песенку поет.

Хотя и отсырел табак, —

Он трубочку набьет.

Немало поработал он, —

Велик, богат улов,

Звезда взошла на небосклон,

Блестит из облаков.

А ночь тепла, светла, тиха,

Луны приятен свет.

И будет славная уха

Назавтра на обед.

1940

Александр Введенский

Рыбаки

Вот дело какое случилось у нас

В рыбацкой простой деревушке:

Идут рыбаки в предутренний час,

А ветер деревьев качает верхушки.

Идут рыбаки, и мальчик спешит,

Собака бежит и лает.

Собака бежит, собака визжит,

Собака в море желает.

К спокойному морю они подошли

И лодку в море столкнули,

Поставили руль и сеть принесли,

И парус вдвоем натянули.

Вот мальчик садится, и три рыбака

С собакою в лодку садятся,

Один на корму, на руль рука,

И вот пора отправляться.

По тихому морю поплыли они,

Суровый парус натянут.

В широком море они одни —

Ловить они рыбу станут.

Медузы плывут глубоко под водой,

Дельфины веселые скачут,

Играет волны гребешок завитой,

И все предвещает удачу.

Вдруг туча на солнечном небе встает,

И ветер с волнами ссорится.

Скорее, скорее, вот буря идет,

И солнце за тучей скроется!

Скорей, рыбаки, отправляйтесь домой,

Скорее, а то опоздаете,

Все небо покрыто холодною тьмой,

Чего вы еще ожидаете?

Грозное море шумит и гудит,

Волны на лодку бросаются,

Ветер свирепый над морем летит,

И паруса обрываются.

Волны идут, волны ревут,

Брызги над морем несутся,

А рыбаки, надрываясь, гребут.

Храбрые, с бурею бьются.

Буря крепчает, поднялся шквал,

Сопротивление слабо,

Страшный приходит девятый вал,

Валится лодка на бок.

В воду упали три рыбака,

Мальчик с собакой свалились,

Чья-то за борт ухватилась рука,

Двое за руль уцепились.

— Эй! помогите, тонем, тону! —

Собака от страха скулила,

Мальчик собаку к себе притянул,

А буря ревела и выла.

А старый рыбак выбивался из сил,

Кричал: «Рыбаки, не сдавайся!»

А ветер шумел, и дождь моросил,

И хочешь не хочешь, купайся.

В деревне волнуются, ждут рыбаков,

В деревне тоска и тревога,

И вот вызываются пять смельчаков,

И вот готова подмога.

И смело сквозь бурю плывут моряки

В широкое, грозное море,

Где с бурею бьются на смерть рыбаки,

С высокими волнами споря.

Но вот им бросают веревку, канат,

Бросают спасательный пояс,

И мальчик спасен, и три рыбака.

Собака лежит успокоясь.

Луна встает и бросает лучи,

И тучи на запад ползут.

И темное море устало молчит,

И волны лениво встают.

А в это время на берегу

Толпятся жены и дети,

Одни собаки дома стерегут,

И дует холодный ветер.

Пусть ветер дует, мы подождем,

Они подплывают, им отдых нужен,

Понуро идут под диким дождем,

А дома ждет их горячий ужин.

Полный опасности — вот он каков,

Суровый труд рыбаков.

1929

Даниил Хармс

Га-ра-рар!

Бегал Петька по дороге,

по дороге,

по панели,

бегал Петька

по панели

и кричал он:

— Га-ра-рар!

Я теперь уже не Петька,

разойдитесь!

разойдитесь!

Я теперь уже не Петька,

я теперь автомобиль.

А за Петькой бегал Васька

по дороге,

по панели,

бегал Васька

по панели

и кричал он:

— Ду-ду-ду!

Я теперь уже не Васька,

сторонитесь!

сторонитесь!

Я теперь уже не Васька,

я почтовый пароход!

А за Васькой бегал Мишка

по дороге,

по панели,

бегал Мишка

по панели

и кричал он:

— Жу-жу-жу!

Я теперь уже не Мишка,

берегитесь!

берегитесь!

Я теперь уже не Мишка,

я советский самолет.

Шла корова по дороге,

по дороге,

по панели,

шла корова

по панели

и мычала:

— Му-му-му!

Настоящая корова,

с настоящими

рогами,

шла навстречу по дороге,

всю дорогу заняла.

— Эй, корова,

ты, корова,

не ходи сюда, корова,

не ходи ты по дороге,

не ходи ты по пути.

— Берегитесь! — крикнул Мишка.

— Сторонитесь! — крикнул Васька.

— Разойдитесь! — крикнул Петька,

и корова отошла.

Добежали,

добежали

до скамейки

у ворот

пароход

с автомобилем

и советский

самолет,

самолет

с автомобилем

и почтовый

пароход.

Петька прыгнул на скамейку,

Васька прыгнул на скамейку,

Мишка прыгнул на скамейку,

на скамейку у ворот.

— Я приехал! — крикнул Петька.

— Стал на якорь! — крикнул Васька.

— Сел на землю! — крикнул Мишка,

и уселись отдохнуть.

Посидели,

посидели

на скамейке

у ворот

самолет

с автомобилем

и почтовый

пароход,

пароход

с автомобилем

и советский

самолет.

— Кроем дальше! — крикнул Петька.

— Поплывем! — ответил Васька.

— Полетим! — воскликнул Мишка,

и поехали опять.

И поехали машины

по дороге,

по панели,

только пятками сверкали

и кричали:

— Жу-жу-жу!

Только пятками сверкали

по дороге,

по панели,

только ручками махали

и кричали:

— Ду-ду-ду!

Только ручками махали

на дороге,

на панели,

только шапками кидали

и кричали:

— Га-ра-рар!

1929

Даниил Хармс

Игра

Пуговка, веревочка,

Палочка-выручалочка!

Пряткой будет Женька!

Прячься хорошенько!

Где мы все и сколько нас,

Долго нам рассказывать.

Только очень просим вас

Женьке не подсказывать.

1938

Александр Введенский

***

Встав сегодня

Поутру,

Я воздушный

Змей

Беру.

В поле с песней

Выбегаю,

Змей по ветру

Запускаю.

Выше

Крыши,

Выше леса,

Над землею

Змей взлетел.

И над синею рекою

Змей

От ветра загудел.

Разноцветными боками

Засверкал под облаками

Змей, змей,

Мчись быстрей!

Испугался

Воробей,

Струсила синица:

Это что за птица?

Слушай, ты

Большая туча!

Догони, его —

Сумей!

Мой веселый

И летучий,

Мой воздушный

Змей!

1933

Александр Введенский

Володя Ермаков

Стали пятеро ребят,

стали рядом, говорят:

— На лугу стоит береза

и листочками дрожит.

Кто быстрее паровоза

до березы добежит?

Я — нет!

Я — нет!

Я — нет!

Я — нет!

А Володя Ермаков

говорит: — Я готов.

Вижу я, стоит береза

на лугу.

Я быстрее паровоза

добегу.

Пролетели три минуты —

раз, два, три!

У березы наш Володя —

посмотри!

Стали пятеро ребят,

стали рядом, говорят:

— Глубоки речные воды,

из воды скала встает.

Кто скорее парохода

до скалы той доплывет?

Я — нет!

Я — нет!

Я — нет!

Я — нет!

А Володя Ермаков

говорит: — Я готов.

Вижу я речные воды

и скалу.

Я скорее парохода

доплыву.

Пролетели три минуты —

раз, два, три!

До скалы доплыл Володя —

посмотри!

Стали пятеро ребят,

стали рядом, говорят:

— За забором есть дорожка,

и ведет дорожка в бор.

Кто же, ловко, словно кошка,

перепрыгнет тот забор.

Я — нет!

Я — нет!

Я — нет!

Я — нет!

А Володя Ермаков

говорит: — Я готов.

Вижу, вижу я дорожку,

вижу бор.

Перепрыгну я, как кошка,

тот забор.

Пролетели три секунды —

раз, два, три!

За забором стал Володя —

посмотри!

Замечательный бегун —

Ермаков.

Замечательный прыгун —

Ермаков.

Удивительный пловец —

Ермаков.

Физкультурник-молодец —

Ермаков.

1935

Юрий Владимиров

Оркестр

Папа и мама ушли к дяде Косте.

У Саши и Вали — гости.

И придумали Саша с сестрою:

— Давайте оркестр устроим!

И устроили:

Валя — на рояле,

Юля — на кастрюле,

Лешка — на ложках,

Саша — на трубе, —

Представляете себе?

Кошка — в окошко,

Кот — под комод,

Дог — со всех ног

на порог

и на улицу.

И по всем по этажам —

Страшный шум, страшный гам.

Кричат во втором:

— Рушится дом!

Провалился этаж!—

Схватили саквояж,

Лампу, сервиз —

И вниз!

А в первом говорят:

— Без сомнения —

Наводнение! —

Захватили сундуки —

И на чердаки!

А на улице, где дом,

Разгром:

Очень страшно, очень жутко,

Своротила лошадь будку.

Страшный шум, страшный крик, —

В лавку въехал грузовик…

Прибегает управдом:

— Почему такой содом?!

Где пожар, где обвал? —

И оркестр увидал:

Валя — на рояле,

Юля — на кастрюле,

Лешка — на ложках,

Саша — на трубе, —

Представляете себе?

А дворник дал

Пожарный сигнал,

И по этому сигналу

Часть тотчас же прискакала:

— Что горит? Где горит? —

Управдом говорит:

— Hет пожара здесь, поверьте,

Все несчастье тут — в концерте.

Папа и мама на улице Лассаля

и то — услыхали!

«Что за шум, что за гром?

Ах, несчастье дома!»

Побежали так, что папа

Потерял платок и шляпу.

Папа с мамой прибегают,

Папе дети говорят:

— Тише, — здесь оркестр играет!

Hу-ка вместе, дружно в лад:

Валя — на рояле,

Юля — на кастрюле,

Лешка — на ложках,

Саша — на трубе, —

Представляете себе?

1929

Николай Заболоцкий

На реке

Вот посмотрите-ка,

какое представленье!

Каждый удивляется,

кто близко подойдет!

Двадцать три разбойника

в это воскресенье

сделали на речку

разбойничий налет.

Атаман Ванюшка

с Николашкой вместе

в лодку залезли,

поехали на юг.

Только отъехали,

а лодка ни с места:

ребята прицепились,

ехать не дают.

Батюшки! Матушки!

Громче паровоза

воет какой-то

ужасный зверь!

Это Парамошка

выкупал Барбоса:

— Будешь ты, Барбоска,

чистенький теперь.

Разбойники на солнышке

лежат — загорают,

разбойники по мячику

ладошками бьют,

а солнечные зайчики

на мячике играют,

и белые кораблики

по речке плывут!

1930

Николай Заболоцкий

Чехарда

«Миша Свечкин,

Стась Овечкин,

Вова Драбкин,

Шура Бабкин,

Все сюда!

Чехарда!»

Через головы и кепки,

Через десять крепких тел

Миша Свечкин, толстый, крепкий,

Словно бомба полетел.

Словно бомба полетел,

Стась в крапиву отлетел,

Вова Драбкин растянулся,

Шура перекувырнулся,

И сразмаха носом хлоп!

Стоп! Стоп! Стоп! Стоп!

«Стой, ребята, подожди!

Кто там скачет впереди?

Если прыгаешь, то прыгай,

Пяткой в воздухе не дрыгай,

Подскочил и пролетай,

Локтем в спину не толкай.

Если встал, так не качайся,

Крепко в ногу упирайся,

Ниже голову нагни,

Плечи выше подними,

Ноги шире расставляй.

Ну, Овечкин, начинай!»

Разбежался Стась Овечкин —

Растянулся Миша Свечкин,

Вова мокрый стал как мышка,

На щеке у Шуры шишка,

В синяках у Стася лоб…

Стоп! Стоп! Стоп! Стоп!

«Стой, ребята, в самом деле,

Что вы нынче? Обалдели?

Это разве чехарда?

Не игра, а ерунда!

Кто не знает физкультуры,

Тот и скачет как мешок.

Покажи ребятам, Шура,

Что такое наш прыжок».

Прыгнул Шура через Мишу,

Отвечает Миша: «Вижу!»

Прыгнул Шура через Вовку,

Отвечает Вовка: «Ловко!»

«Понимаем, понимаем,

Понимаем, как скакать!

Ну-ка, снова начинаем!

Нынче Вовке начинать!»

Разбежался Вова Драбкин —

«Раз!»

«Ага», — ответил Бабкин.

«Два!»

«Сошло», — ответил Свечкин.

«Три!»

«Вполне», — сказал Овечкин.

Тут все цугом,

Друг за другом

По тропинке,

Через спинки,

Через головы ребят

Все как мячики летят,

Все как мячики летят —

Десять мальчиков подряд.

Здравствуй, здравствуй физкультура,

Здравствуй, первый наш урок!

Запиши-ка, Бабкин Шура,

В физкультурный нас кружок!

1933

Даниил Хармс

Миллион

Шел по улице отряд,

сорок мальчиков подряд:

раз,

два,

три,

четыре,

и четыре

на четыре,

и четырежды

четыре,

и еще потом четыре.

В переулке шел отряд:

сорок девочек подряд.

Раз, два, три, четыре,

и четыре на четыре,

и четырежды четыре,

и еще потом четыре.

Да как встретилися вдруг

стало восемьдесят вдруг!

Раз,

два,

три,

четыре,

и четыре

на четыре,

на четырнадцать

четыре,

и еще потом четыре.

А на площадь

повернули,

а на площади

стоит

не компания,

не рота,

не толпа,

не батальон,

и не сорок,

и не сотня,

а почти что

МИЛЛИОН!

Раз, два, три, четыре,

и четыре

на четыре,

сто четыре

на четыре,

полтораста

на четыре,

двести тысяч

на четыре!

и еще потом четыре!

Всё.

1931

Даниил Хармс

Цирк Принтинпрам

Невероятное представление.

Новая программа

Сто коров,

Двести бобров,

Четыреста двадцать

Ученых комаров

Покажут сорок

Удивительных

Номеров.

Четыре тысячи петухов

И четыре тысячи индюков

Разом

Выскочат

Из четырех сундуков.

Две свиньи

Спляшут польку.

Клоун Петька

Ударит клоуна Кольку.

Клоун Колька

Ударит клоуна Петьку.

Ученый попугай

Съест моченую

Редьку.

Четыре тигра

Подерутся с четырьмя львами.

Выйдет Иван Кузмич

С пятью головами.

Силач Хохлов

Поднимет зубами слона.

Потухнут лампы

Вспыхнет луна.

Загорятся под куполом

Электрические звезды.

Ученые ласточки

Совьют золотые гнезда.

Грянет музыка,

И цирк закачается…

На этом, друзья,

Представление

наше

кончается.

1941

Даниил Хармс

***

Девять

Картин

Нарисовано

Тут.

Мы разглядели их

В девять

Минут.

Но если б

Их было

Не девять,

А больше,

То мы

И глядели

На них бы

Подольше.

1941

Даниил Хармс

Веселые чижи

Песня

Посвящается 6-му Ленинградскому детдому

Жили в квартире

Сорок четыре,

Сорок четыре веселых

чижа:

Чиж — судомойка,

Чиж — поломойка,

Чиж — огородник,

Чиж — водовоз,

Чиж — за кухарку,

Чиж — за хозяйку,

Чиж — на посылках,

Чиж — трубочист.

Печку топили,

Кашу варили

Сорок четыре веселых

чижа:

Чиж — с поварешкой,

Чиж — с кочережкой,

Чиж — с коромыслом,

Чиж — с решетом,

Чиж накрывает,

Чиж созывает,

Чиж разливает,

Чиж раздает.

Кончив работу,

Шли на охоту

Сорок четыре веселых

чижа:

Чиж — на медведя,

Чиж — на лисицу,

Чиж — на тетерку,

Чиж — на ежа,

Чиж — на индюшку,

Чиж — на кукушку,

Чиж — на лягушку,

Чиж — на ужа.

После охоты

Брались за ноты

Сорок четыре веселых

чижа.

Дружно играли:

Чиж — на рояли,

Чиж — на цимбале,

Чиж — на трубе,

Чиж — на тромбоне,

Чиж — на гармони,

Чиж — на гребенке,

Чиж — на губе!

Ездили всем домом

К зябликам знакомым

Сорок четыре веселых чижа:

Чиж — на трамвае,

Чиж — на моторе,

Чиж — на телеге,

Чиж — на возу,

Чиж — в таратайке,

Чиж — на запятках,

Чиж — на оглобле,

Чиж — на дуге!

Спать захотели,

Стелют постели

Сорок четыре веселых чижа:

Чиж — на кровати,

Чиж — на диване,

Чиж — на корзине,

Чиж — на скамье,

Чиж — на коробке,

Чиж — на катушке,

Чиж — на бумажке,

Чиж — на полу.

Лежа в постели,

Дружно свистели

Сорок четыре веселых чижа:

Чиж: трити-тити,

Чиж: тирли-тирли,

Чиж: дили-дили,

Чиж: ти-ти-ти,

Чиж: тики-тики,

Чиж: тики-рики,

Чиж: тюти-люти,

Чиж: тю-тю-тю!

1930

Александр Введенский


***

Триста семьдесят ребят,

Темных, светлых или рыжих,

На санях с горы летят,

Быстро катятся на лыжах.

Если б вы мне дали лыжи,

Дали санки мне, друзья,

Всех бы темных, светлых, рыжих

Обогнал сегодня я.

Жаль, что занят я опять —

Надо мне стихи писать.

1934

Александр Введенский

Умный Петя

Вот сидит пред вами Петя,

Он умнее всех на свете.

Все он знает,

Понимает,

Все другим он объясняет.

Подходили дети к Пете,

Говорили с Петей дети:

— Петя, Петя. Ты ученый —

Говорят они ему:

— Облетает лист зеленый,

Объясни нам, почему?

И ответил

Петя:

— Дети!

Хорошо,

Я объясню.

Лист зеленый облетает

По траве сухой шуршит,

Потому что он плохими

К ветке нитками пришит.

Услыхали это дети

И сказали:

— Что ты, Петя,

Неужели

В самом деле,

В самом деле

Это так?

И опять сказали дети:

— Если ты все знаешь, Петя,

Если ты умнее всех,—

Расскажи-ка нам про снег.

Не поймем — зачем зимою

Снег на улице валит,

И над белою землею

Больше зяблик не летит?

И ответил

Петя:

— Дети!

Ладно, ладно,

Расскажу.

Знаю очень хорошо:

Снег — зубной порошок,

Но особый, интересный,

Не земной, а небесный.

Зяблик больше не летает,

Как известно оттого:

Крылья к туче примерзают,

Примерзают у него.

Услыхали это дети,

Удивились:

— Что ты, Петя,

Неужели

В самом деле,

В самом деле

Оттого?

И тогда сказали дети:

— Хороши ответы эти,

Но ответить на вопросы,

Мы еще тебя попросим:

Видишь, стали дни короче,

И длиннее стали ночи?

Почему, ответь потом,

Вся река покрылась льдом?

И ответил

Петя:

— Дети!

Так и быть уж,

Объясню.

Рыбы в речке строят дом,

Для своих детишек

И покрыли речку льдом —

Он им вроде крыши.

Оттого длиннее ночи,

Оттого короче дни,

Что мы рано стали очень

Зажигать в домах огни.

Услыхали это дети,

Засмеялись:

— Что ты, Петя,

Неужели

В самом деле,

В самом деле

Оттого?

Как вы думаете, дети:

А не врет ли этот Петя?

1932

Даниил Хармс

***

Жил на свете

Мальчик Петя,

Мальчик Петя

Пинчиков.

И сказал он:

— Тетя, тетя,

Дайте, тетя,

Блинчиков.

Но сказала

Тетя Пете:

— Петя, Петя

Пинчиков!

Не люблю я,

Когда дети

Очень клянчут

Блинчиков.

<1930-е>

Александр Введенский

Кто?

Дядя Боря говорит,

Что

Оттого он так сердит,

Что

Кто-то на пол уронил

Банку, полную чернил,

И оставил на столе

Деревянный пистолет,

Жестяную дудочку

И складную удочку.

Может, это серый кот

Виноват?

Или это черный пес

Виноват?

Или это курицы

Залетели с улицы?

Или толстый, как сундук,

Приходил сюда индюк,

Банку, полную чернил,

В кабинете уронил

И оставил на столе

Деревянный пистолет,

Жестяную дудочку

И складную удочку?

Тетя Варя говорит,

Что

Оттого она ворчит,

Что

Кто-то сбросил со стола

Три тарелки, два котла

И в кастрюлю с молоком

Кинул клещи с молотком.

Может, это серый кот

Виноват?

Или это черный пес

Виноват?

Или это курицы

Залетели с улицы?

Или толстый, как сундук,

Приходил сюда индюк,

Три тарелки, два котла

Сбросил на пол со стола

И в кастрюлю с молоком

Кинул клещи с молотком?

Дядя Боря говорит:

— Чьи же это вещи?

Тетя Варя говорит:

— Чьи же это клещи?

Дядя Боря говорит:

— Чья же эта дудочка?

— Тетя Варя говорит:

Чья же эта удочка?

Убегает серый кот,

Пистолета не берет.

Удирает черный пес,

Отворачивает нос.

Не приходят курицы,

Бегают по улице.

Важный, толстый, как сундук,

Только фыркает индюк,

Не желает дудочки,

Не желает удочки.

А является один

Пятилетний гражданин,

Пятилетний гражданин

Мальчик Петя Бородин.

Напечатают в журнале,

Что

Наконец-то все узнали

Кто —

Три тарелки, два котла.

Сбросил на пол со стола

И в кастрюлю с молоком

Кинул клещи с молотком,

Банку, полную чернил,

В кабинете уронил

И оставил на столе

Деревянный пистолет,

Жестяную дудочку

И складную удочку.

Серый кот не виноват,

Нет.

Черный пес не виноват,

Нет.

Не летали курицы

К нам в окошко с улицы.

Даже толстый, как сундук,

Не ходил сюда индюк,

Только Петя Бородин

Виноват во всем один.

И об этом самом Пете

Пусть узнают все на свете.

1929

Александр Введенский

***

Когда я вырасту большой,

Я снаряжу челнок.

Возьму с собой бутыль с водой

И сухарей мешок.

Потом от пристани веслом

Я ловко оттолкнусь.

Плыви, челнок! Прощай, мой дом!

Не скоро я вернусь.

Сначала лес увижу я,

А там, за лесом тем,

Пойдут места, которых я

И не видал совсем.

Деревни, рощи, города,

Цветущие сады,

Взбегающие поезда

На крепкие мосты.

И люди станут мне кричать:

«Счастливый путь, моряк!»

И ночь мне будет освещать

Мигающий маяк.

1940

Александр Введенский

Теплоход

Вот к ялтинскому молу

Лениво пристает

Огромный и тяжелый

Двухтрубный теплоход.

Уже идет погрузка —

Спускают в трюмы груз.

По лесенке по узкой

Наверх я заберусь.

И прогудит протяжно

Торжественный гудок,

И ласковый и влажный

Подует ветерок.

И мы в большое море

Спокойно поплывем,

И песню на просторе

Все вместе запоем!

1937

Даниил Хармс

Из дома вышел человек

Из дома вышел человек

С дубинкой и мешком

И в дальний путь,

И в дальний путь

Отправился пешком.

Он шел все прямо и вперед

И все вперед глядел.

Не спал, не пил,

Не пил, не спал,

Не спал, не пил, не ел.

И вот однажды на заре

Вошел он в темный лес

И с той поры,

И с той поры,

И с той поры исчез.

Но если как-нибудь его

Случится встретить вам,

Тогда скорей,

Тогда скорей,

Скорей скажите нам.

1937

Николай Заболоцкий

Песня туриста

Воды студеной

Налью в баклажку,

В мешок засуну

Носки, рубашку.

Зовет и манит

Далекий край.

Прощай, товарищ,

Не забывай!

Есть на Кавказе

Большие горы,

В горах тропинки,

Ущелья, норы.

Под облаками

У самых звезд

Найду я кручи

Орлиных гнезд.

Внизу под ними

Бушует Терек,

Спущусь я сверху

На самый берег,

И вместо крика

Седых орлов —

Реки услышу

Веселый рев.

Потом в Сухуме,

Где апельсины,

Где абрикосы,

Где мандарины,

Где возле пальмы

Большая тень, —

Купаться буду

Два раза в день.

Настанет осень,

К занятьям новым

Вернусь я крепким,

Вернусь здоровым.

Теперь пора мне

В далекий путь.

Прощай, товарищ,

Не позабудь!

Юрий Владимиров

Самолет

Самолет стоит на поле,

На колесиках стоит.

Он готовится к полету,

Он пропеллером блестит.

Затрещали три мотора —

Три мотора по бокам.

Побежал самолет,

Полетел к облакам.

Два механика-пилота

Между крыльев впереди

Управляют самолетом

У мотора впереди.

Я сижу, читаю книжку,

Я в окошечко смотрю.

Я немножко почитаю —

И в окошко посмотрю.

Я прочту про город Клязьму —

Я на Клязьму посмотрю,

Я прочту про город Вязьму —

Я на Вязьму посмотрю.

Я над Новгородом трубку

Вынул трубку и набил,

Я над Псковом эту трубку,

Эту трубку закурил.

Я над Псковом чиркнул спичку,

Чиркнул спичку и зажег.

Потушил ее — и бросил

Прямо в Вышний Волочёк!

Трехмоторный самолет —

Он моторами гудит,

Он качается на крыльях,

Он пропеллером блестит.

Он качается на крыльях,

Он пропеллером блестит,

Он над тучами на крыльях

Мимо солнышка летит.

Говорит народ в Тамбове:

«Вот на небе самолет».

«Да, — ответили в Ростове: —

Это, ясно, самолет».

Загудели три мотора —

Три мотора по бокам,

Повернул

Самолет,

Опустился

К облакам.

Ниже,

Ниже,

Мимо

Тучи,

Мимо

Дома

Самолет.

Замолчали

Три мотора,

Разбегается народ.

Пробежался самолет

По песочку, по траве.

Открывает летчик дверь:

«Вылезайте —

Вы —

в Москве».

1930

Александр Введенский

Колыбельная

Я сейчас начну считать:

Раз, два, три, четыре, пять.

Только кончу я считать,

Все давайте спать! Спать!

По дорогам ходит сон —

Раз, два, три, четыре, пять,

Всем приказывает он:

Спать. Спать. Спать. Спать.

Сон по улице пойдет,

А ему навстречу кот.

Кот усами шевелит.

Сон коту уснуть велит.

Раз, два, три, четыре, пять.

Спать. Спать. Спать. Спать.

Навестить идет он кукол.

Только в комнату вступил —

Сразу кукол убаюкал

И медведя усыпил.

Раз, два, три, четыре, пять.

Спать. Спать. Спать. Спать.

И к тебе приходит сон,

И, зевая, шепчет он:

— Спят деревья. Спят кусты.

Поскорей усни и ты.

Раз, два, три, четыре, пять.

Спать. Спать. Спать. Спать.

Сосчитаю я опять:

Раз, два, три, четыре, пять.

Спать.

1937

Александр Введенский

Сны

1

Села кошка на окошко,

Замурлыкала во сне.

Что тебе приснилось, кошка?

Расскажи скорее мне.

И сказала кошка: — Тише,

Тише, тише говори.

Мне во сне приснились мыши —

Не одна, а целых три.

2

Тяжела, сыта, здорова,

Спит корова на лугу.

Вот увижу я корову,

К ней с вопросом побегу:

— Что тебе во сне приснилось?

Эй, корова, отвечай!

А она мне: — Сделай милость,

Отойди и не мешай.

Не тревожь ты нас, коров:

Мы, коровы, спим без снов.

3

Звезды в небе заблестели,

Тишина стоит везде.

И на мху как на постели

Спит малиновка в гнезде.

Я к малиновке склонился,

Тихо с ней заговорил:

— Сон какой тебе приснился? —

Я малиновку спросил.

— Мне леса большие снились,

Снились реки и поля.

Тучи синие носились

И шумели тополя.

О лесах, полях и звездах

Распевала песни я.

И проснулись птицы в гнездах

И заслушались меня.

4

Ночь настала. Свет потух.

Во дворе уснул петух.

На насест уселся он,

Спит петух и видит сон.

Ночь глубокая тиха.

Разбужу я петуха.

— Что увидел ты во сне?

Отвечай скорее мне!

И сказал петух: — Мне снятся

Сорок тысяч петухов,

И готов я с ними драться

И побить их я готов!

5

Спят корова, кошка, птица,

Спит петух. И на кровать

Стала Люша спать ложиться,

Стала глазки закрывать.

Сон какой приснится Люше?

Может быть — зеленый сад,

Где на каждой ветке груши

Или яблоки висят?

Ветер травами колышет,

Тишина кругом стоит.

Тише, люди. Тише. Тише.

Не шумите — Люша спит.

1935

Александр Введенский

Люсина книжка

Звезды в небе отблестели,

И луна давно ушла.

Только Люся на постели

Все спала, спала, спала.

Мама в комнату входила,

Мама девочку будила.

— Раз, два, три, четыре, пять.

Просыпайся, хватит спать.

Солнце светит к нам в окошко,

Птицы песенки поют.

Во дворе гуляет кошка,

И соседи кофе пьют.

Встали куклы, Мишка, чиж.

Ты одна все спишь и спишь. —

Мама девочку будила,

Мама девочку стыдила.

Девочка открыла глазки.

— Мама, снилось мне во сне,

Что смешную очень сказку

Ты рассказывала мне.

А сказка длинная была,

И оттого я проспала.

С добрым утром, синий таз,

Мыться буду я сейчас.

С добрым утром, гребешок,

Щетка, губка, порошок.

Я воды в кувшин налью,

Я тебя, кувшин, люблю.

Это вовсе не беда,

Что холодная вода.

Медвежата, и волчата,

И тигрята, и галчата

Спать ложатся не в кровать.

Мышки, ласточки и кошки

Не должны себе на ножки

Туфель надевать.

Без чулок живут олень,

Слон, мартышка и тюлень.

Но ребята не слоны —

И чулочки им нужны.

Почему не хочет

Мишка бутерброд?

Яблоко румяное

Тоже не берет.

Почему у Мишки

Грустное лицо?

Он не хочет грушу,

Не берет яйцо!

Булку он не кушает,

Молоко не пьет.

Может быть, у Мишки

Заболел живот?

Посмотрите на игрушки —

Все игрушки хороши.

Утки, кубики, лягушки,

Самолет, карандаши.

Кукла Маша,

Радость наша.

Конь,

Горячий,

Как огонь.

По квартире

Резво скачет

На колесах

Этот конь.

— Ты не хочешь ли,

Дружок,

Съесть песочный

Пирожок?

— Нет, спасибо,

Из песка

Не люблю я

Пирожка.

Раз, два, три, четыре.

Тишина стоит в квартире.

Раз, два, три, четыре, пять.

Все легли в кровати спать.

Тихо тикают часы,

Люся спит и видит сны.

Первый сон — про воробья,

А второй — про соловья.

Третий сон — про лес дремучий,

Где живет медведь могучий.

Не бросается медведь,

Не кусается медведь,

С медвежатами медведь

Начинает песни петь.

Тихо тикают часы.

Люся спит и видит сны.

1940

Александр Введенский

Песенка машиниста

Спят ли волки?

Спят. Спят.

Спят ли пчелки?

Спят. Спят.

Спят синички?

Спят. Спят.

А лисички?

Спят. Спят.

А тюлени?

Спят. Спят.

А олени?

Спят. Спят.

А все дети?

Спят. Спят.

Все на свете?

Спят. Спят.

Только я и паровоз,

Мы не спим,

Мы не спим.

И летит до самых звезд

К небу дым,

К небу дым.

1940

Даниил Хармс

Ночь

Дремлет сокол,

Дремлют пташки,

Дремлют козы и барашки,

А в траве в различных позах

Спят различные букашки.

Дремлет мостик над водой,

Дремлет кустик молодой,

Пятаков Борис Петрович

Дремлет кверху бородой.

1931

Юрий Владимиров

Евсей

Заснул Евсей,

Захрапел Евсей,

Только слышен храп

По квартире всей.

Мы его будили,

В барабаны били,

Ему кричали все:

— Вставай, Евсей! —

А Евсей и не слыхал —

Так крепко спал.

Дали сигнал, что заснул Евсей,

Вызвали двадцать пожарных частей,

Приехал брандмейстер с большой бородой,

Велел поливать Евсея водой.

Поливали из ста одного рукава —

Обмелела Фонтанка, обмелела Нева,

Пересохла Мойка и Крюков канал —

И только Евсей все спал да спал.

Позвали к Евсею сто силачей,

Сто скрипачей, сто трубачей.

Сто скрипачей как ударят в смычки —

Сломались смычки, струны — в клочки.

Сто трубачей стали в трубы трубить,

В трубы трубить, Евсея будить.

А силачи — скакать, играть,

Гири в квартире кидать, швырять —

Тут и дом задрожал, тут и пол задрожал,

Но только Евсей по-прежнему спал.

Кликнули роту красноармейцев:

— Готовы помочь? —

— Ну, разумеется! —

Перед домом поставили пушек ряд,

В каждую пушку вложили заряд.

Из пушек палили за залпом залп —

Евсей же спал, да спал, да спал.

Умчались пожарные части домой,

Уехал брандмейстер с большой бородой,

Ушли отдыхать в цирк силачи,

Ушли скрипачи и трубачи,

Промаршировала домой, разумеется,

Первая рота красноармейцев.

Мама к Евсею вошла утром раненько:

— Хочешь, Евсеюшка, мятного пряника? —

Как проснулся Евсей,

Потянулся Евсей,

Гаркнул Евсей

Грудью всей:

— Давай!

1929   

Мы благодарим книжный магазин «Маршак», издательство «Клаудберри» и дизайн-студию ESH gruppa за помощь в подготовке материала и предоставленные иллюстрации.

Еще больше стихов и картинок, а также зины с заданиям и наклейками для детей — в сборнике «ОБЭРИУ».

Детская тема в творчестве С.А. Есенина

М.А. Борисова,

научный сотрудник отдела

культурно-образовательной и экскурсионной деятельности

Государственного музея-заповедника С.А. Есенина

 

Музейные сотрудники с большим опытом работы знают, как порой неожиданно ведут себя дети в музее, какие сложные вопросы они задают. Поэтому основная задача экскурсоводов – помочь детям освоить ключ к разумной ориентации в музее, научить воспринимать стихи великого поэта С.А. Есенина, который дал миру «песенное слово», повысить культурный уровень наших юных посетителей.

Лучшим помощником экскурсовода в этом непростом деле является сам поэт, который в своем творчестве неоднократно обращался к детской теме.

Начиная с 1914 года С. Есенин печатался в детских изданиях, писал стихи для детей. Многие его стихи близки миропониманию ребенка, доступны его сознанию. Маленькие читатели легко входят в мир Есенина, как и в мир Пушкина.

Творчество поэта связано с устным народным творчеством: с загадками, сказками, легендами. В своем творчестве он часто обращается к Библии, которая была его настольной книгой, и к исследованиям известного учёного-мифолога А.Н. Афанасьева «Поэтические воззрения славян на природу».

Так, в стихотворении «То не тучи бродят за овином…» детей может привлечь то, что Есенин создаёт христианскую легенду-сказку о колобке-«колобе», превратившемся в месяц:

 

То не тучи бродят за овином

И не холод.

Замесила Божья Матерь сыну колоб…

 

Заигравшись с колобом, младенец уснул и уронил колоб на солому, а тот взял и покатился из соломы в небо месяцем. О том, что это действительно месяц, мы узнаем из последней строчки стихотворения, как будто разгадываем загадку.

Маленький сын, видя, что нет колоба, плачет. Тогда Божья Матерь говорит ему:

 

На земле все люди человеки,

Чада.

Хоть одну им малую забаву

Надо.

Жутко им меж темных

Перелесиц.

Назвала я этот колоб – месяц.

 

Поэт творит в этом произведении тёплый, уютный, домашний мир, на доступном детям языке рассказывает о маленьком Иисусе и бесконечной любви Богородицы к людям.

В формах устной словесности эти и подобные им образы бытовали в народной жизни, духовные стихи и легенды разносили по всей Руси богомольцы и странники. В начале ХХ века в своем селе Есенин слышал духовные стихи, сложенные на основе народных фантазий, от деда и бабки.

Следующее произведение, рассказ о котором дети слушают с интересом, – «Исус младенец» (1916 г.), посвящённое «отрокам резвым, большим и малым».

Газета «Знамя труда» 3марта 1918 г. писала: «…Детская книжка «Исус младенец» хорошо соответствует своему назначению. Сказка С.Есенина об обиженном журавлями и синицами «маленьком Боженьке», у которого птицы съели кашу, – прекрасна». Боженьку утешал белоперый аист, которому Пречистая предназначила за это особую судьбу:

 

«А белому аисту,

Что с Богом катается

Меж веток –

Носить на завалинки

Синеглазых маленьких

Деток».

 

Что хотел показать поэт в этом произведении? Как объяснить его смысл детям? Может быть, в аллегорических образах здесь предстают люди. Богоматерь, родившая Богомладенца увещевала медлительных птах: «Позвала Пречистая / Журавлей с синицами./ Сказала: /Приносите, птицы, / Хлеба и пшеницы. / Не мало./ Замешкались птицы, / Журавли, синицы, / Дождь прочат, / А Боженька в хате. / Все теребит Мати, / Есть хочет./ Вышла Богородица в поле, за околицу, / Кличет. /Только ветер по полю. /Словно кони, топает, / Свищет».

Только аист оказался по-настоящему неравнодушен к голодному дитяти: «Боженька маленький плакал на завалинке от горя, плакал, заливался. И прилетел тут аист белокрылый. Взял он осторожно красивым клювом Боженьку / Умчался. И Господь на елочке в аистовом гнездышке качался». Здесь белый цвет аистовых крыльев, возможно, олицетворяет чистоту риз (парчовое одеяние без рукавов в церковном облачении священнослужителей). Именно эта избранная Богоматерью птица, в отличие от обрекаемых на суетное существование журавлей и синиц, удостоена особой миссии служения детям.

Поэт наделяет Богородицу и маленького Иисуса вполне земными крестьянскими чертами. «У моего Сергея два замечательных качества – любовь к детям и к животным», – писала в одном из своих писем его жена С.А. Толстая. Оба эти свойства ярко проявились в сказке «Иисус-младенец».

С. Есенин задает вопрос: может ли ребенок быть мудрее взрослого? И приходит к выводу: да, может. «Надо проверить себя не по годам, а по возрасту души», – пишет он в «Ключах Марии». Поэт переносит свои наблюдения над возрастом на творческий процесс: «Жизнь образа огромна и разливчата. У нее есть свои возрасты, которые отмечаются эпохами».

Поэт в своих произведениях погружается в чарующий мир сказок. В частности, именно на сказочной традиции основано стихотворение «Сиротка» (1914г.):

 

Неродимая сестрица

Маше места не дает.

Плачет Маша втихомолку

И украдкой слезы льет.

Плачет Маша у крылечка,

Притаившись за углом,

И заплаканные глазки

Утирает рукавом.

 

Незащищенность осиротевших детей с болью показана в стихотворении «Побирушка»(1915):

Плачет девочка-малютка у окна больших хором,

А в хоромах смех веселый так и льется серебром.

Плачет девочка и стынет на ветру осенних гроз

И ручонкою иззябшей вытирает капли слез.

 

Со слезами она просит хлеба черствого кусок,

От обиды и волненья замирает голосок.

Но в хоромах этот голос заглушает шум утех,

И стоит малютка, плачет под веселый, резвый смех.

 

В этом святочном сюжете поэт обращается к теме социальной несправедливости, пытается достучаться до богатых и сытых, но безразличным к страдающим и обездоленным.

В своих произведениях Есенин глубоко проникает во внутренний мир ребёнка. Так, в повести «Яр» (1916 г.) поэт психологически тонко описывает восприятие леса маленьким мальчиком. Поначалу он боится леса, ведь в лесу звери, а затем успокаивает себя, вспоминает сказочных героев, начинает фантазировать: «Я, дяденька, не боюсь теперь, – смышлено качал желтой кудрявой головой Кузька. – Ты рази не знаешь сказку про мальчика с пальчика? Когда его отвели в лес, он бросал белые камешки, а я бросаю калину, она красная, кислая и птица ее не клюет…». И совсем иное миропонимание у другого ребенка в том же «Яре»: «А я кашеваром буду, Ермаком сделаюсь, и Сибирь завоюю».

А как поэт любил своих младших сестренок!

Очень трогательно и бережно относился к своей младшей сестре Шуре, волновался о том, как она одета, какое у нее настроение. Однажды, заметив ее увлечение рисованием, собрал все ее рисунки и сделал шутливую надпись: «Выставка Александры Есениной. Все продано».

А.А.Есенина вспоминала, что Сергей был подвижным человеком, был горазд на разные выдумки, умел и любил шутить.

Особую ответственность ощущал Есенин за воспитание сестры Екатерины, которой он приходился не только старшим братом, но и крестным. К ней была какая-то болезненная, тревожная любовь. Он знал, что они во многом похожи друг на друга, как близнецы, что воспринимают и чувствуют почти одинаково. Кроме того, он не раз говорил, что имел право на многое, потому что знал себе цену, а ей этого нельзя.

На всю жизнь С. Есенин сохранил в своей душе воспоминания детства: «Я нежно болен воспоминаньем детства».

Также поэт неизменно верил, что придет новое время, произойдёт смена поколений, и у молодых людей будут другие мечты, иное отношение к миру: «Другие юноши поют другие песни. / Они, пожалуй, будут интересней / Уж не село, а вся земля им мать…»

Осенью 1925 года, за одну ночь, С. Есенин пишет «Сказку о пастушонке Пете…» С юмором, с доброй шуткой, используя интересный приём «сна о будущем», поэт показывает своим юным читателям, как важно хорошо учиться, чтобы, повзрослев, не отстать от жизни, от её новых социальных реалий. Поэт наделяет своего героя Петю терпением и милосердием, и здесь очень значим поучительный «сон пастуха»:

 

Пастушонку Пете

Трудно жить на свете…

Наш народ ведь голый.

Что ни день, то с требой.

То построй им школу,

То давай им хлеба

Кто им наморочил?

Кто им накудахтал?

Отчего-то очень

Стал им нужен трактор.

Ну а где же Пете?

Он ведь пас скотину,

Понимал на свете

Только хворостину.

 

А в финале «Сказки» следует поучительный вывод:

 

Малышам в острастку,

В мокрый день осенний,

Написал ту сказку

Я – Сергей Есенин.

Во время музейных экскурсий школьникам из старших классов мы предлагаем познакомиться с произведениями С. Есенина «Папиросники»(1923), «Русь бесприютная»(1924) о трагедии беспризорничества, социального сиротства, что актуально и для нашего времени:

 

Мальчишки лет семи-восьми

Снуют средь штатов без призора.

Бестелыми корявыми костями

Они нам знак тяжелого укора.

 

Современник С.Есенина В. Мануйлов вспоминал о встрече Есенин в 1924 г. в Баку с местными беспризорниками: «Неподалеку от почтамта, у остывших котлов, в которых варили асфальт, закопченные беспризорники играли в железку. Есенин подошел к ребятам, заинтересовался игрой, дал им немного денег и пообещал навестить через несколько дней. Он рассказал мне о том, что подружился с ними и даже водил их в Бакинские бани».

Спустя три дня после встречи с беспризорниками в тифлисской газете «Заря Востока» появляется маленькая поэма «Русь бесприютная».

А. Воронский, редактор журнала «Красная новь», вспоминал: «…У него был замысел – написать повесть в 8–10 листов. Тема: уличные мальчишки, бездомные и беспризорные… Однажды он показал мне несколько листков из этой повести, правда было всего две- три страницы (эти листки не найдены), но через некоторое время Есенин сознался, что «не пишется» и «не выходит». Поэт сам ощущал себя беспризорником. Он не имел своего постоянного жилья. В последние годы у Есенина не было даже своей комнаты, ютился у знакомых людей из милости и из любви к нему. В последние годы жизни поэт говорил своим друзьям: «Какая у меня жизнь? Где она? Да у меня даже своего угла нет! Я живу, как беспризорный! Нет у меня ничего!» Поэтому ему была так близка боль чужой души, в особенности детской.

Любовь Есенина к детям проявилась не только в его стихах, но и в многочисленных жизненных эпизодах.

Так, Е.А. Есенина в своих воспоминаниях описывала историю появления одной фотографии, на которой изображеныС.Есенин с сестрой Екатериной на Пречистенском бульваре в Москве в 1925г.: «…Сергею Александровичу захотелось, чтобы дети вошли в этот кадр. Но фотограф убедил его, что такой групповой снимок нарушает композицию. Ребятишки в момент съемки стояли около фотографа. Их лица озарились улыбками, когда поэт на всю ширь развернул маленькую гармошку. Вот и состоялся душевно-сердечный диалог, запечатленный на знаменитой фотографии». Этот замечательный фотодокумент представлен в экспозиции нашего музея.

Мы привели отдельные моменты музейных экскурсий, учитывающие специфику детского возраста. Но тема «Есенин и дети» поистине неисчерпаема, и это одно из самых убедительных доказательств гуманистического характера есенинской поэзии, наполненной милосердием и добротой по отношению к «отрокам резвым, большим и малым».

Русский музей для детей

Школьное сочинение по картине — что может быть скучнее? «На первом плане художник изобразил…» — и уныло вглядываешься в блеклую репродукцию в учебнике, мучительно соображая, что бы ещё написать. Профессиональным поэтам и писателям, конечно, удаётся передать словами и настроение, и историю, и философию, и намёк — все, что художник чувствовал, о чём думал, чем жили его персонажи, или сочинить свою увлекательную историю, отталкиваясь от изображения. Такое описание называется «экфра́сис». Но в школе этому не учат, а жаль…

 

Галина Дядина, Анна Игнатова, Сергей Махотин, Андрей Усачев, Михаил Яснов «Русский музей для детей»

Детские поэты Андрей Усачёв и Галина Дядина уже не первый год рассказывают дошкольникам и младшим школьникам о живописи так, как они умеют это делать, — в рифму. Уже выходили книги «В Эрмитаж пришёл поэт», «Прогулки по Третьяковской галерее» и «Прогулки по Эрмитажу». В этом году серию продолжило магаданское издательство «Охотник», которое выпустило сборник «Русский музей для детей». В нём, кроме Усачёва и Дядиной, приняли участие Анна Игнатова, Сергей Махотин и Михаил Яснов. Они написали 63 стихотворения, или, говоря по-научному, поэтических экфрасиса, к 61 репродукции Дейнеки, Венецианова, Перова, Репина, Серебряковой, Малевича, Гончаровой, Куинджи, Васнецова, Левитана и других русских художников XIX–XX веков.

 

 

Поэтические путешествия по великим музеям интереснее любой экскурсии, потому что с нами говорят о картинах весёлыми или грустными, торжественными или слегка хулиганскими, но неизменно хорошими стихами. Читатель как будто ходит по выставочным залам вместе с авторами, вглядываясь в шедевры, обсуждая их, споря, удивляясь. Кому-то, возможно, захочется посоревноваться с именитыми поэтами и сочинить свой стихотворный комментарий. А уж школьные «сочинения по картине» больше никогда не будут повергать нас в отчаяние, ведь говорить о живописи, оказывается, необычайно интересно! И мы уже не забудем «Спящего пастушка» Алексея Венецианова и не перепутаем «Чёрный квадрат» Казимира Малевича с «Красным». Всё очень просто:

 

 

Есть знаменитый «Чёрный квадрат»,
«Красный квадрат» — родной его брат.
Хотя не совсем он квадратен,
И даже неаккуратен.
(А.Усачев)

 

 

Не менее ценно, что юные читатели из самых дальних уголков страны теперь могут познакомиться с шедеврами из знаменитых коллекций, ведь далеко не у всех есть возможность увидеть их вживую. Именно об этом в первую очередь думал директор издательства «Охотник» Павел Жданов, когда готовил к выпуску эту книгу: как с помощью поэзии сократить путь от Колымы до Русского музея в Санкт-Петербурге.

 

 

Но даже те, у кого лучшие музеи в шаговой доступности, не всегда находят время остановиться перед великими полотнами, проникнуться их настроением, разглядеть детали, за которыми кроется замысел художника. И тут на помощь приходят стихи. А ещё — вынесенные отдельно ключевые фрагменты, которые ребёнку интересно будет найти на самой картине. (такую идею предложил арт-директор издательства Андрей Осипов). Игра — лучший способ обучения. Чувствуется, что и для поэтов сочинение стихов по картинам стало увлекательной игрой, в которую они играли с огромным удовольствием. Не случайно Галина Дядина назвала месяцы работы над книгой счастливым временем.

 

 

В сборнике есть еще один сюрприз, который особенно понравится современным детям, — это QR-коды, позволяющие послушать стихи и песни в исполнении авторов. Сборник издавался на деньги, собранные с помощью краудфандинга, и интерес к нему оказался так высок, что необходимая сумма появилась задолго до назначенного срока. Эта книга не только для детей, она адресована родителям, учителям и всем, кто любит поэзию и искусство. А тем, кто не успел их полюбить, — тем более.

 

Русский музей для детей : книга для родителей и учителей / Галина Дядина, Анна Игнатова, Сергей Махотин, Андрей Усачев, Михаил Яснов. — Магадан : Охотник, 2020. — 135 с. : цв. ил.

«Образ матери склоненный… «

с 25 ноября 2020 по 25 мая 2021


   …Найдешь в душе опустошенной


   Вновь образ матери склоненный,


   И этот незабвенный миг


   Узоры на стекле фонарном,


   Мороз, оледенивший кровь,


   Твоя холодная любовь,


   Все вспыхнет в сердце благодарном,


   Ты все благословишь тогда,


   Поняв, что жизнь — безмерно боле,


   Чем quantum satis* Бранда воли,


   А мир прекрасен, как всегда…


 


(*в полную меру (лат.) – лозунг Бранда,


героя одноименной драмы Генрика Ибсена)


 


А. А. Блок. Возмездие. 1911


 


Александра Блока и его мать, Александру Андреевну Кублицкую-Пиоттух (в девичестве – Бекетова, по первому мужу – Блок), связывали необыкновенно крепкие узы. Поэт говорил: «Мы с мамой – почти одно и то же» и называл мать своей совестью. О существовании особой «мистической» связи между матерью и сыном свидетельствуют воспоминания, письма, личные и творческие материалы.


Название выставке дали строки из поэмы Блока «Возмездие», которые по воспоминаниям близких  Александра Андреевна хранила  «как драгоценнейшее сокровище».


Нежные и трогательные отношения с матерью сложились у Блока с раннего детства. Мать и сын много времени проводили вдвоем, придумывали друг другу особые ласковые имена.


Александра Андреевна, будучи талантливой переводчицей, человеком, не лишенным поэтического дара и обладающим высокими представлениями о литературе, сильно повлияла на вкусы и увлечения Блока. Мать поддерживала его детскую игру в сочинителя и издателя. Свои первые книжки Блок называл «Для моей милой мамочки», «Для моей маленькой кроши», «Мамулин альбом». Некоторые из них можно почитать в игровом пространстве выставки за столом, выполненном по образцу детского столика Блока. В журнале «Вестник», который Блок издавал с 13 до 17 лет, она была одним из авторов и цензором. Мать и сын вместе сочиняли шуточные стихи.


Сестра Александры Андреевны, Мария Андреевна Бекетова, вспоминала: «Временем наибольшей близости между сыном и матерью была та пора, когда он начал писать первые серьезные стихи (после 17 лет). Общение с сыном-поэтом было для нее источником великих радостей». Мать стала первым читателем и критиком Блока, сумевшим по достоинству оценить его дар и собрать кружок первых почитателей его поэзии.


На протяжении многих лет Блок обращался к матери в стихах. Стихи с посвящением «Моей матери» в виде увеличенных автографов представлены на стенах в большом зале. Александра Андреевна тоже писала стихи, но не считала себя поэтом. Печатались в основном ее стихи для детей, с которыми можно познакомиться на выставке, а также увидеть издания, в которых они были опубликованы. Трогательностью и проникновенностью отличались лирические стихотворения  Александры Андреевны. Образы из ее стихов стали основой инсталляции «Раскрылись цветы и со мной говорят…», в которой воспроизводятся запахи сада, сирени, шиповника… (ароматы для инсталляции предоставлены Оксаной Чернышовой,  президентом Гильдии парфюмеров). Стихотворные строки о цветах матери и сына можно прочесть, играя в «Цветочно-поэтическое лото». А также рассмотреть подписанные ею открытки из коллекции музея.


Более уверенно Александра Андреевна чувствовала себя в роли переводчика. М. А. Бекетова писала: «Ее прозаические переводы литературны и передают дух подлинника». На выставке представлены издания, в которых она публиковалась. Познакомиться с переводами Александры Андреевны можно благодаря электронному каталогу.


Мать и сын нередко сотрудничали. Они вместе выбирали произведения, которые переводила Александра Андреевна, а поэт редактировал или писал к ним предисловия. Блок считал, что его мать работает «и добросовестно, и талантливо» (М. А. Бекетова). Поэт привлекал мать к работе, которую выполнял в послереволюционные годы: она резюмировала его записи для Чрезвычайной следственной комиссии, редактировала переводы для издательства «Всемирная литература», писала рецензии на пьесы для Театрального отдела Наркомпроса. 


Блока и его мать сближало презрение ко всему уютному и бытовому в пошлом, мещанском понимании. В то же время, находясь рядом с матерью, Блок чувствовал редкие и ценимые уют и покой. Об этом свидетельствуют цитаты из записных книжек и дневников поэта, которые можно прочесть на стене в большом зале. В художественном оформлении выставки использован образ дома, как места их встречи. Предпринята попытка воссоздать ощущение дома, труднодостижимое для матери и сына друг без друга.


Всю жизнь они писали друг другу письма. Письма Блока к матери можно услышать с помощью QR-кодов на выставке. Также в витринах представлены подлинные письма и открытки Александры Андреевны, которые будут меняться каждый месяц.


Одним из способов проявления материнской любови для Александры Андреевны было рукоделие. Почти вся детская одежда Блока была выполнена руками матери. Ценнейшим экспонатом выставки является рубашка косоворотка Блока работы Александры Андреевны. Эта любимая Блоком вещь – редчайший случай сохранившейся одежды из гардероба поэта. На выставке можно не только увидеть рубашку и познакомиться с замечательной историей ее создания и бытования, но и принять участие в вышивании лебедей, подобных тем, что ее украшают.


Стремясь сделать выставку интересной посетителям разных возрастов, музей подготовил экспериментальную компьютерную игру «Блок или рэп?». В ней гостям музея придется побороться за звание знатока поэзии Блока или ценителя творчества современных рэп-исполнителей.  


Видеозапись церемонии открытия выставки


Вход на выставку по билету на посещение Музея-квартиры А. А. Блока

«Музейных» стихотворений — Hello Poetry

Как психотический доцент в пустыне,
, я не буду говорить идеальными цицероновскими ритмами.
Я черпаю свой голос из гораздо более глубокой цистерны,
Предпочитаю нервный синаптический архив,
Так возвышенно нефильтрованный, случайный и профанный.
И хотя я сейчас изолирован,
Заперт в стенах закрытого, поля для гольфа,
сумасшедшего дома старше 55 лет (как мне сказали, для активных пожилых людей),
Я остаюсь на удивление ребячливым,
Замечательно освеженным и свободным.
Мое помещение в лечебное учреждение добровольно,
Предназначено для моего собственного спокойствия, а также для безопасности других.
Но я терплю, удивительно раскрепощенный и резвый.
Возможно, я не нашел покоя, который ищу,
Но, наконец, милостиво наступила тишина.

Связь внутреннего и внешнего пространства — это контекст моего рассказа.
Я родился либо в Бруклине, штат Нью-Йорк, либо в Шунгопави, штат Аризона.
Больше божественного вмешательства, чем данные переписи.
Шунгопави: место, отведенное для статистических целей племен.
Шунгопави: монастырь овец и шаманский монастырь.
Хопи: народ моей матери, состояние ума и изящество,
Ловко не имеющий выхода к морю, так искусно ограниченный,
Внутренними и внешними границами навахо.
Навахо: народ-обманщик койотов; нация воров овец,
Загнанных в рог и не имеющих выхода к морю,
Включены в три из так называемых Четырех Углов:
Компромисс и завет 3/4,
Маринованные в огненной воде, запеленутые мелким шрифтом,
Настоящее мошенничество, сфабрикованное в ответ, когда США
Имел на уме манифест судьбы и хаос.

Соединенные Штаты: когда-то пышный синтез крови и грома,
Смелая куча солдатских ссор, немытых скандалистов, разведчиков и
следопытов, горцев, бездельников оцепеневших,
счетов за буйволов и крупномасштабные индивидуалисты, зараженные, безумные от жадности.
Согласно Евангелию Его Святейшества Зинна,
Народная история Соединенных Штатов: терроризм, в основном спонсируемый государством,
A LAND RUSH грабократия, организованная, благословенная и помазанная,
Последовательность Потомакских акул, Великий Белый Фашист Отцов,
Далеко-он-Залив, залив, который мы называем Чесапикским.
Все безумные национальные патриархи, жаждущие жизни для Бога и страны.
США: Левиафан с 50 штатами сегодня, нация подстроена под суд присяжных,
Из железнодорожных шпал, стальных рельсов и проволоки,
Выковано литанией лжи, хищничества и ******,
И челюсти- разорванные куски terra firma,
Укусы, большие и маленькие, из нашего колодца — ****** Коренные американцы ***.

Или culo, как в va’a fare in culo (буквально «иди, сделай это в ***»).
Это слово американцы итальянского происхождения произносят как fongool.
Языковой центр моего мозга,
Моя подкорковая область Брока,
Так чревата такими семантическими ошибками,
И автономными языковыми припадками,
Принудительное признание вклада отца,
И генофонд, и геноцид.
День Колумба: заметно отсутствующий праздник здесь, в Стране Индии.
Никаких фестивалей или парадов на Пятой авеню.
Нет оправдания этнической шумихе. Никакого гвинейского застолья. Никаких канноли. Никакой тарантеллы.
Нет оправдания, чтобы не напиться и не трахнуть свою невестку.
Решительно день для молитв и размышлений,
День позора, как Перл-Харбор и 9/11,
12 октября 1492 года: не открытие; вторжение.

Когда я рос в Бруклине, для меня все всегда было по-другому,
Разное в какой-то красной коже / **** / **** —
Выбери свой любимый этнический стиль.
Американский путь: дегуманизация ради развлечения и выгоды.
Тающая *** анонимность и отрицание соучастия со злом.
Но сейчас не время вспоминать об ужасном прошлом Америки.
Или, о личной раздражении: о суверенитете индейцев.
Для дяди Сэма и его приспешников, постоянно расширяющаяся, удобная гибкая концепция,
Не заповедь или закон,
На самом деле не договор или договор,
Или даже коммерческая сделка. Давайте начнем:
Это даже не было ориентиром.
Просто своего рода совет, бюллетень или информационный бюллетень,
Может ли это быть просто свободно распространяющимся предложением?
Да, именно так: предложение.

Над и под безмятежным американским небом,
Над и вокруг этих величественных пурпурных горных вершин,
Те, кто захвачен поэтическими янтарными волнами пшеницы и овса,
Кукуруза и ячмень, измельченная и взбитая пшеница,
Кукурузные хлопья и измельченные, Пшеница Chex и Пшеница, овес — маленькие ос;
Kix and Trix, Fiber One и Kashi-Go-Lean, Lucky Charms и matso *****,
Kreplach and kishka,
Полента и ризотто.
Наша дыня и кабачок,
Наша плодородная степная равнина, наш тонкий экологический Эдем,
В равновесии и гармонии с природой, как наставляет вождь Джозеф Нез Персе:
«Эти белые дьяволы не собираются,
Стоп *** *** и убивая, обманывая и съедая нас,
Пока у них не будет всей ******* энчилады.
Я говорю о «от моря до сияющего моря».

«Я больше не сражаюсь вечно», Бабалу.
Итак, я должен направить эту неуклюжую килевую лодку открытий,
Назад в главное русло моей грустной и звездной безумной реки.
Мой путь войны личный, но не исторический.
Это запутанный когнитивный процесс моего мозга, который я не могу понять.
Независимо от биохимических или — как я подозреваю все больше с каждым днем ​​-
Какие бы биомеханические протоколы ни управляли моей идентичностью,
My weltanschauung: мое мировоззрение, распространенное прото-нацистами;
Философы Пуца 17, 18 и 19 веков.
Немецкая интеллигенция: какая кавалькада маниакальных *******!
Почему этого еврея не удивляют эти питаемые Заратустрой Übermenschen.. .
Будь то кайзер — Цезарь по-немецки — Бисмарк, ******, или
Даже тот евро — *****, Ангела Меркель. . . Почему я не удивлен этим гуннам,
Получите глобальный захват — *** на sauerbraten cabeza каждые несколько поколений?
Быть или не быть чертовым психом-гусиным тупицей: ПОЛУЧИЛ.

Биомеханические протоколы определяют мою личность и имплантируются, пока я сплю.
Мой мозг — мой слабый и утомленный процессор — пополнен, мои диски дефрагментированы.
Набор магнитных и оптических белых комнат, очищенных от загрязнений,
Артиллерийские установки и станции спасательных шлюпок укомплектованы и готовы,
Стоит по стойке смирно и приветствует британский стиль,
Защелкивается и щелкает каблуком, прямой и веселый шомпол: « Готов к работе, сэр.
Мой разум голоден, жажду чего-то, чего-либо, что нужно обработать.
Любое воспоминание или изображение, лирическое или построенное,
Будь то краткосрочные ежедневные или глубоко запечатленные.
Исправлений заархивированы как единое целое во времени и пространстве глубокого хранения.
Воспоминания, некоторые подсознательные, самые туманные;
Остальные — страшные — эйдетические: пугающе подробные и необычайно яркие.
Точные когнитивные расшифровки; вспоминается так богато и свежо.
Визуальная, слуховая, тактильная, вкусовая и обонятельная перезагрузки:
В очереди и все чаще повторяются.

Биоданные шести десятилетий: все это есть.
Люди, бесчисленное множество, места и вещи занесены в каталог.
Каждое событие, радость и травма, окутанные изнутри или,
Доступ извне с биомеханических запоминающих устройств.
Память с произвольным доступом на всю жизнь,
Чтение и извлечение из мозговых репозиториев и хранилищ,
В то время как весь жадный процесс контролируется,
Управляется этим всецело подчиненным британским бэтменом,
Перебирает данные партиями малые и большие,
Внутренние и внешние приводы, работающие в непрерывном синкопе,
Самореференциальные, временами парадоксальные или бесконечно зацикленные.
«Cogito ergo sum».
Декарт сократил это до основ, но это еще не все:
Мыслить о мышлении.
Проклятие и минное поле для мозга: метапознание.

Нет, мысль не существует ,
Или даже сами мысли.
Но информационная технология мышления, которая меня сбивает с толку,
Такая же адаптивная и глубокая, как и любая эволюция, предложенная Дарвином,
Помимо программного обеспечения в моем черепе, совершенно новая операционная система.
Мое мышление и культура пейзаж становятся единым целым.
Машины соединяют два.
Это то, что я есть и кем я становлюсь.
Еще раз для акцента:
Это информационные технологии того, кем я являюсь.
Это операционная система моего ментального и культурного ландшафта.
Это механизм, соединяющий два.
Это центральный момент этого повествования:
Метапознание — йента Кассандра вашего суперэго,
Кричит, кричит в ваше психическое ухо, ваше хорошее ухо:

«СЛУШАЙТЕ: машины захватывают вас, захватывают вас.
Ваша личность и ход мыслей постоянно перехватываются,
Отключаются от основной линии на отрогах и касательных,
Связаны лишь незначительно или не связаны вообще.
(Входящий ТЕКСТ от моего редактора: «Просветись, Джузеппи!»)
Еще раз напоминаю мне, что большинство в моей аудитории,
Редко проходят мимо страницы комиксов. Хорошо, подумайте о Calvin & Hobbes.
Жан Кальвин, не по годам развитый и предприимчивый шестилетний мальчик,
Подвержен полетам французской богословской фантазии 16 века.
Томас Гоббс, сардонический антропоморфный тигр из Англии 17-го века,
Бормочущий о жизни «одинокая, бедная, мерзкая, грубая и короткая.
В совокупности — их выходки и махинации — их отношения друг к другу,
Напоминают нам о нашей двойственной природе; исследуйте для нас широкие вопросы, такие как государственное образование;
Экономика, защита окружающей среды и глобальный термометр ******;
Не говоря уже о многочисленных недостатках опросов общественного мнения.

И снова мой редактор ТЕКСТ мне, снова напоминает: «СВЕТНИТЕ!»
Меня утешает: «Даже Шекспиру приходилось играть на земле».
Земляне, также известные как: Чернь.
Да.Даже ******* Барду, даже Вилли Шейк,
приходилось бороться с решительно низкорослой рощей падали.
О да, наземные растения, стадо падальщиков, летающая стая чаек-падалок,
ворона-падальщики, кормилицы падалью всех до одного,
И давайте добавим Шерил Кроу в смесь, пока мы на ней:
«Ударил! Это не дискотека. И это тоже не загородный клуб, это Лос-Анджелес ».

Отправить рингтон «Все, что я хочу сделать» на ваш мобильный

Я снова отвлекся.
Отребье: аморфный студенистый Джабба Хатт общности.
Отребье: пьяное, развратное и беззаконное.
Too ***** — восхитительно, чтобы Билл и Хилари не думали о завтрашнем дне;
Too Paul McCartney Моя любовь приносит пользу, если дважды подумать.

Римские сатурналии: недельный **** праздник.
Сатурналии: изначально языческий праздник извращений в честь божества Сатурна.
Красиво сочетается с наступлением христианской эры,
С проектом, начатым Il Capo di Tutti Capi,
Один из первых Пап, кооптировавший римский календарь между 17 и 25 декабря,
Нанесение последних штрихов на Иисуса миф.
Для бруклинских хопи — *** — еврейских бэби-бумеров, таких как я,
Сатурналии проявились как диско-лихорадка,
Неприятные годы электролиза, сморщенные ***** из плотного полиэстера
Для римских плебеев, для великого немытого населения Рима ,
Сатурналии были просто великолепной большой итальянской свадьбой:
Настоящий семейный взрыв и незабываемое путешествие эго для отца,
Отец невесты, Вито Корлеоне, Дон на один день:
«Некоторые думают, что мир создан для веселья и порезвления,
И я тоже! Funicula, Funiculi! »

Америка: люби ее или брось; моя страна права или нет.
Конечно, мы были гражданами Рима,
Но любой Джо Иосиф, ночевавший под мостом через Тибр,
Или отсыпающийся после трехдневного опьянения днем,
На трибуне Колизея, на дешевых сиденьях, за памятниками,
Оригинальные три памятника на старом стадионе,
Выделяются на ярмарочной территории в центре поля,
Эти три каменные плиты в честь Герига, Хаггинса и Бэйба.
Да, в доме, который построила Рут — Дом бомбардировщиков Бронкса — ***?
Любой Джо Джозефус знает: римское гражданство не слишком много для вас
За исключением того, что вас посадят в лагерь, облагают налогами и призывают в Легион.
Для нас римский образ жизни был ЗАДНИМ — *** скромным.
Мы, плебеи, черпали свое величие связью с Империей.
Очень немногие римляне и, конечно, только представители класса патрициев жили высоко,
Высоко на свинье, наслаждаясь мирской феерией, вроде — кого мы оба знаем?

Хорошо, допустим, Лоуренс Оливье в роли Красса в «Спартаке».
Да ладно, ты видел Спартак пятнадцать ******* раз.
Помните Красса?
Красс: этот чертов скрюченный ***** пытается нахмуриться,
Тони Кертис в затонувшей мраморной ванне?
Мы, плебеи, вели тихую жизнь ***** — царапающее отчаяние,
Куча потенциальных легионеров, половину времени болеющие,
Заплаченные в таблетках соли или баккале, соленая треска, пропитанная оливковым маслом.
Stiffs, как мы их называли в новогоднюю ночь в Бруклине.
Посмотрим правде в глаза: мы были гиенами, поедающими чужое ****,
шакалов на сцене, ювеналы-поздние лжи, толпа идиотов-болванов
Купленные хлебом, зрелищами и реалити-шоу.
Каждую ночь предлагали разнообразные развлечения времен елизаветинской эпохи.
Мы созерцаем вечер в центре города —
(реплика Петула Кларк / Отправить рингтон «Центр города» на ваш мобильный)

В любую лондонскую ночь, а именно: ряженые, жонглеры, ловцы медведей и быков.
Как насчет собачьих борцов, коттеджей и кегельбанов, пивных и борделей?
Короче говоря, где-нибудь, где-нибудь еще,
Где угодно, только не вдоль Темзы,
В Бэнксайде в Саутварке, в мош-яме Globe Theater,
Заткнись с землянами, чей единственный интерес,
В спектакле — хореография фехтования и устаревших ****** каламбуров.
Тем временем Хью Фенниман — вероятно, такой же еврей,
Английский Ренессанс Багси Сигел или Микки Коэн—
Тем временем Фенниман, местный босс мафии, получает свои я-я,
Поджаривая ноги моему редактору текстовых сообщений Филипа Хенслоу .
Бедный и жалкий Хенслоу, работает по заказу, всегда ищет,
Но настоящий покровитель моего ремесла, джентльмен бесконечной шутки и терпения,
Духовное пропитание, а иногда и хорошая еда,
Опилки с устрицами ракушек, и портмоне из пруфровского шелка TS Элиот Голд.

Бедный, жалкий Хенслоу, скованный Фенниманом,
Его редакционные ноги в чем-то похожем на японское хибачи.
Ноги Хенслоу к огню — ноги к огню — поняли?
Броская фраза, происхождение которой вызывает в воображении,
Гротескный, но яркий образ пытки,
Изысканное понимание того, как такие фразы проникают в идиому,
Не говоря уже о сцене, однажды увиденной в секретной румынской тюрьме ЦРУ,
Я был приказано доставить в Бухарест вскоре после 9/11,
Обработка казни и пыток Хабиба Газзави,

Совершенно невиновный производитель фалафелей со Стейнвэй-стрит, Астория, Квинс.
Shock the Monkey: это то, что мы делаем. GOTO:
Peter Gabriel — Shock the Monkey /
(музыкальное видео в высоком качестве) — YouTube //
www.youtube.com/
Бедный, жалкий, ****** — на Henslowe.

Фенниман: (его жадность подогревается тем, что Филли кричит о новом сценарии) «Спектакль требует времени. Найдите актеров; Репетиции. Скажем, откроется через три недели. кроме того, по четыреста саженцев за каждый, плюс четыреста задних сторон по три пенса — дополнительный пенни за подушку, назовем это двести подушек, скажем, два выступления по безопасности, сколько стоит мистерОсвобождает? »
Jacobean Tweet, Джон (1580–1684) Вебстер:« Я видел, как он целовал ее малышек ».

Это Джеффри Раш, снова направляет Хенслоу,
Мой редактор, теперь опаленный курящий сумасшедший,
футов в ведре со льдом, еще раз наставляет меня:
«Осветите вещи, вы знаете …
Комедия, любовь и немного с собакой ».
Я снова отвлекаюсь и возвращаюсь в страну хопи, обратно на свою шаманско-монашескую скотобойню,
Тот Дзен-центр в центре Шунгопави.
В отделении регистрации племен я делаю свой довод для получения Свидетельства об индейской крови,
Названный аборигенами CIB и U.С. Бюро по делам индейцев.
The BIA: представляет интересы золотодобытчиков и уранодобытчиков, владельцев ранчо крупного рогатого скота и овец,
Sodbusters и домовладельцев; железнодорожники и строители плотин с 1824 года.
Как раз вовремя для Эндрю Джексона, еще одного ложного друга коренных американцев,
Прямо перед старым Хикори, одним из многих лицемеров и негодяев Демократической партии,
дает FONGOOL, вперед по CULO.
Эй, Энди, у меня твоя джексоновская демократия: висит!
Миссия Бюро по делам индейцев (BIA) заключается в том, чтобы: «… повышать качество жизни, содействовать экономическим возможностям и выполнять обязанности по защите и улучшению трастовых активов американских индейцев, индейских племен и коренных жителей Аляски.Что это мелким шрифтом? Дядя Сэмми владеет «трастовыми активами американских индейцев».

Вот чертова подсказка, Джеронимо: если бы он доверял тебе,
Это ВСЕ принадлежало бы тебе.
Тебе и людям.
Но это все белое с раздвоенным языком *******.
Если это правда, то индийский суверенитет перестанет быть болезненной остротой,
Перестанет быть изюминкой тупой силы, скорее,
Стенд-ап комедийный трюк короля Леопольда XIX века,
Лев представляет: **** Конго.
La Belgique mission civilisatrice —
Это то, что франкоговорящие люди называли имперской государственной политикой дяди Лео.
Принесение дара цивилизации Центральной Африке.
Как и Manifest Destiny в Америке, у него был красивый колониальный оттенок.
«Наша явная судьба [состоит] в распространении по континенту.
Предоставлено Провидением для свободного развития,
Из наших ежегодно умножающихся миллионов». Джон Л. О’Салливан, 1845

Наша цивилизационная миссия или явная судьба:
Либо / или, запоминающийся оборот фразы;
Не похоже на другой иронический эвфемизм и смысловые уловки:
Умиротворение Запада; Умиротворение?
Вряд ли: определенно не слишком мирно для Cochise & Tonto.
Между тем, Мадонна богата деньгами, но не уважает бедную Эвиту,
А именно: ****** на скалах (добавляя байт или 2 из Кода да Винчи).
Между тем, мисс Чикконе отказалась от своего золотого тотема *****.
Они пренебрегли этой маленькой подопытной хреновой, не так ли?
Оскорбил ее, отнял у нее насквозь.
Evita, ее magnum opus, прямо там с. . .
Ее пародия на SNL «Мир Уэйна»:
«Нагрузите этого парня.
Или тот печально известный трюк на MTV Music Video Awards,
Классический ***** Lip-Lock с Бритни Спирс.

Как я мог не видеть этого Оскара Снубола в качестве главного доказательства?
Это был еще один потрясающий случай американской антиитальянской расовой вражды.
Любой, кто знаком с Ноамом Хомским, это увидит,
Надо рассматривать его в том же контексте, что и дело Сакко и Ванцетти,
Или о том произвольном линчевании девяти итальянских американцев в Новом Орлеане в 1891 году,
Приведем всего два случая антипатии. -Итальянский судебный охват и насилие со стороны толпы,
Очень похоже на то, что случилось с моим двоюродным братом Домиником,
Банда — ***** Гарлемскими путешественниками, в их раздевалке в перерыве между таймами,
, когда он работал на Эйба Саперштейна еще в 1952 году.
Дом продвигал Эйба, поддерживая создание Вашингтонских генералов:
Постоянный конюшня из обручей мечты и рапиры,
Названный в честь когда-либо вольного, радостного, ответного,
Верховный главнокомандующий экспедиционных сил союзников (SCAEF), сам ,
А именно генерал Дуайт Д. Эйзенхауэр, человек, который им понравился,
И позвонил Айке: вполне возможно, криптоеврей из Абилина.

Конечно, Гарри Трумэн был моим первым Великим Отцом Белого Фашиста,
Еще в 1946 году, когда я впервые открыл глаза, повесил трубку,
Высоко наверху, глядя вниз с глинобитной стены.
Обследование всей круглой кивы,
У меня было лучшее место в доме.
Не говорите, что моя бабушка-паук или мать кукурузы хопи,
Не хотела, чтобы я смотрел вокруг,
Обнаружение того, что сделало меня особенным.
Разве божественное вмешательство не сыграло значительную роль в моем творении?
Зная, что мама Миа и Нонна были божествами,
дало мне преимущество позже на улицах Бруклина.
The Cradleboard: существовал ли когда-нибудь более божественно вдохновленный дар человеческому любопытству? Колыбель: идеальная точка обзора, раннее понимание младенца,
Гармоничной жизни, подвешенной между Матерью-Землей и Отцом Небом.
Проще говоря: хопи должны управлять нашими ******* государственными школами.

Но сначала я связался с IKE,
ассоциировался с концепцией 1600 Pennsylvania Avenue.
IKE понравился. Кто этого не сделал?
Что не понравилось?
Он выиграл ****** войну, не так ли?
И он не был одним из тех сумасшедших ****************************************************************************************************************/ (Кажется странным и почти невозможным поверить в 2013,
, Что когда-то было время в нашей жизни Бумеров,
, Когда крайне правое крыло Республиканской партии
рассматривалось ФБР как реальная угроза американской демократии.)
Поймите: это было в то время, когда ФБР,
Имело небольшой идеологический багаж,
Но большой аппетит к секретам,
Непреодолимый Джей Эдгар делал свое дело.

IKE: кого мы так полюбили в пятидесятые.
Старый добрый надежный, Натан Встряхивая IKE:
Его поправили, не так ли? Имел экстрасенсорный снимок.
Вырезан как курсант Вест-Пойнт и солдафон парада.
Что сделало IKE хорошим человеком, которого можно было найти в крайнем случае,
Особенно, когда решающее политическое направление было намного выше его уровня оплаты.
Кузен Дом был торговцем Саперштейна, подкупая оппозицию,
Который исходил в основном из религиозных и патриотических организаций,
Считал фиктивную спортивную франшизу белых как непристойную.
Вашингтонские генералы, у новой команды Саперштейна будет только один противник,
И одна единственная миссия: служить *********************************************************************** Чтобы разыграть хронических дураков —
негров. Быть хронически униженным и оскорбленным —
негров. Всю ночь бегать по доскам, уступая…
неграм.Не говоря уже о том, чтобы носить мешковатые шелковые шорты.

Meadowlark Lemon: «Ага, Чарли, мы ебем этот тупой Доминик; мы ебли его подопытный рот и тухлую задницу ».

(интервью в своей зимней резиденции в Скоттсдейле, штат Аризона, в 2003 году бывшим комментатором ESPN Чарли Штайнером, средняя школа Малверн, класс 67 г.)

IKE, проинформированный по этому поводу вышестоящим начальством, быстро поддержал эту идею.
Гарлемские путешественники должны были существовать и продолжают существовать,
Финансово поддерживаются спонсорами иллюминатов,
Только по одной причине и только по одной причине:
Чтобы служить интересам элиты, чтобы ***** были подавлены и подчинены,
Это Шоу менестрелей должно быть увековечено,
Политика, сохранившаяся в сложной витрине движения за гражданские права, «Позитивных действий» и нашего первого президента дяди Тома.
Показательный пример: Чарльз Баркли, Деннис Родман и Метта Артест мира во всем мире.
Ча-ча-ча снова меняется: я Роберт Аллен Циммерманн,
Плаксивый тощий еврей, ******, приехавший из Миннесоты,
Арестован, очевидно бродяга, пойман на прогулке по его тонкому анклаву в Джерси,
Переместившись вверх по списку, по специальному приглашению,
Йом Кипур Пасхальный седер: В следующем году в Иерусалиме, Бабалу!

Я принимаю все свои вегетативные и условные рефлексы;
Каждая личная нервная дуга и путь,
Все махинации и обстрелы,
Или когнитивные травмы тупым предметом.
Теперь все хорошо просачивается, спасибо,
На кухонном столе, глиняная посуда:
Оперативная память: мультиварка для медленного приготовления,
Пузыряет сквозь мое психическое сито.
Мои воспоминания кажутся знакомыми лишь отдаленно,
Далекими и смутными, временами нереальными:
Банк данных гибридных инопланетян, к которому случайно был получен доступ намеренно;
Нестандартная наука поддерживает и контролирует мою нервную систему.
И приводит нас к непреодолимому вопросу:
Правда ли, что ******* Джона Диллинджера находится в Смитсоновском музее?
Пытливые умы хотят знать, Кемосабэ!

«Какие-нибудь последние слова, *******?» TWEETS Адам Смит.
Посмертное кибер-граффити, эпитафия, высеченная в космосе;
Последние слова, такие необычные и простые,
Через великую вселенскую пропасть,
Frisbee-d, как плейстоценовая кость Кубрика,
Случайно брошен в космос,
Превращается в гироскопическую космическую станцию.
Мистер Смит, капиталист калипсо, и я,
Я, поэт-лауреат Соединенных Штатов и Адам;
Кто, я не знал от Адама.
Но мы споткнулись о фантастический свет,
Мы исполнили протестантскую рабочую этику,
На мелодию старого шотландско-пресвитерианского фаворита,
Вариации на кальвинистскую тему из 5 пунктов: Полная порочность; Выборы; Особое искупление; Непреодолимая благодать; И стойкость святых.

Мистер Смит, автор книги «Исследование природы
и причин богатства народов» (1776 г.),
Одно из наиболее известных интеллектуальных обоснований:
Свободная торговля, капитализм и либертарианство,
Последнее термин эвфемизм для социального дарвинизма.
До 1764 года кальвинистов во Франции называли гугенотами.
Преследуемое религиозное большинство. . . это возможно?
Преследуемое большинство с репутацией Нантского эдикта.
Адам Смит, вероятно, сам еврейского происхождения из французских гугенотов,
Напоминает мне, что ежедневный глютен — это мой основной плюс.
И не думайте, что сейчас от меня ускользнет ирония,
Осознание того, что мне потребовалась почти вся моя жизнь, чтобы снова увидеть,
То, что я однажды так ярко видел в детстве, когда-то давно.
Прежде, чем я уберу детские вещи, включая следующее чувство:
«Все, что мне нужно, это воздух, которым я дышу».

Отправить рингтон «Воздух, которым я дышу» на мобильный

Конечно, хиппи были правы.
Холли все это выяснили.
С ответом, как обычно, прямо в лирике.
Но вам повезло, если вы слушали.
Было время, прежде чем я обнялся,
Другие «легендарные» экономисты:
Неумолимый Маркс,
Дикарь Веблена,
Ереси Кейнса, которые мы так хорошо знаем.
Я был ребенком.
И когда я был ребенком, я говорил как ребенок —
Grazie mille, King James —
Я понимал как ребенок; Думал в детстве.
Но когда я стал мужчиной, я запрыгнул в автобус с группой.
Запрыгнул на неотразимую подножку Адама Смита.

Смит: «Какие-нибудь последние слова, *******?»
Хорошо, вы были правы: человек рационально эгоистичен.
Grazie tanto, Scotch Enlightenment,
Интеллектуальное движение, движимое
Союзом кальвинистов и иллюминатов,
масонов и Джонни Уокером Блэком.
Разговор о непреодолимой победе:
Смит, мрачный Мальтус и Дэвид Рикардо,
Другой еврейский мальчик, родившийся в Лондоне, Англия,
Треть из 17 детей сефардской семьи португальского происхождения,
, недавно переехавших из Голландской Республики .
******* Евреи!
Как все разумное, разумное и практичное в этом мире,
WE также изобрел концепцию: ПОСЛЕДУЮЩИЕ ЗА ДЕНЬГАМИ.

Лирика: если бы вы действительно слушали, вы бы это поняли:
Дыхание позволяет достаточно занятым,
Просто дышать свободно, можно работать полный рабочий день,
Особенно когда — позаимствовав фразу у британских игроков в крикет -,
Созерцает плачевное состояние калитки.
Теперь, когда я вышла на пенсию по выслуге лет,
вышла на пенсию вне поля зрения радара занятости.
Если я пойду туда, в дикую эбеновую местность,
Блуждаю по мозговому облаку по желанию.
Мое путешествие потакает любопытству, творчеству и обману.
Я освобождаю липкую калитку,
Мне некуда идти.
Уловив какой-то случайный факт или факт,
Сельский почтовый маршрут «Стоп-энд-гоу»,
Прыгать в облако мозга и выходить из него.

На самом деле просто отбор проб,
Но время от времени, поедая себя,
На некотором информационном супер шведском столе,
На остановке для отдыха Доброго Самаритянина,
Я размышляю о своей собственной изможденной неврологии,
Когда я был ребенком —
До того, как я научился мрачные экономические факты жизни и иудаизм,
До того, как я выучил иврит,
До моих уроков бар-мицвы laissez-faire,
Под раввинской опекой Ребе Кахане —
Я знал то, что каждый умный ребенок знает о жизни:
Сам серфинг это пункт назначения.
Доступ к ОЗУ — оперативная память —
На основании строгой необходимости.
RAM: довольно хорошее название для сознания в наши дни.

Если бы я был Азимовым или сэром Артуром (Шри-Ланкабхиманья) Кларком,
, я бы сейчас нервничал, рифуя на Терминаторах, Путешествиях во времени и Киборгах.
Но это правда, а не научная фантастика.
Тем не менее, у кого-то получше,
Придумайте другое название для киборга.
Другое название твари,
Состоит из биологических и искусственных частей?
Детали-части — электронные, механические или роботизированные.
Но после целой жизни научно-фантастических СМИ,
После постоянной медийной диеты, изобилующей антиутопическими кошмарами технологий,
Может ли кто-нибудь признать себя киборгом?
Поскольку я всегда отдаю должное,
я признаю, что термин киборг был придуман в 1960 году,
Манфред Клайнс и Натан С. Клайн и
Используется для обозначения саморегулирующейся системы человек-машина в космическом пространстве.

Пять лет спустя DS Halacy’s: Cyborg: Evolution of the Superman,
Показал введение, в котором говорилось о: «… новой границе, которая не была,
Пространство, но более глубоко, отношения между внутренним пространством,
И космическое пространство; мост, т.е., между разумом и материей ».
Итак, по определению, киборг определяется как организм с
усовершенствованными технологиями способностями: антенная решетка
, заменяющая то, что когда-то было разумным и человеческим.
Мои железы, когда-то контролировавшие обмен веществ и эмоции,
Были заменены несколькими сервомеханизмами.
Я биомеханик и прожорлив.
Впитывание и выдыхание атмосферы,
Опыт моего бэби-бума за шесть десятилетий,
Гомогенизированный и домотканый, с зацикленной обратной связью,
Бесконечное объединение в сеть через предварительно обработанные средства массовой информации,
Культура как демографически ориентированный контент.

Это должно быть связано с моей метаморфозой.
Я думаю о Грегоре Замсе, кафкианском персонаже, если он когда-либо был.
И хотя у нас есть общие черты,
Мой эволюционный прогресс превосходит и превосходит его.
Самса — Тип и класс — в конце концов, насекомое.
Тем не менее, я остаюсь подменышем.
Разве я не видел много стадий роста?
Каждый — болезненный метаморфический цикл,
От первого изысканного яйца,
Через аппетит и извивы гусеницы.
К флегматическому блаженству и тишине куколки,
Я раскрываю свои крылья в порыве палитры Ван Гога,
Цвет, текстура, движение и грация, взлетаю, хлопая в полете.
Мои глаза были свидетелями чудесных преобразований,
Мой опыт, нувориш и отчетливо самореференциальный;
По большей части неспецифический и пешеходный в продольном направлении.

Да, по пути со мной что-то случилось.
Я больше не уверен в том, что я человек.
Время и технологии изменили мою основную схему подключения.
Я подозреваю, что сложные устройства и инструменты,
, которые я использовал, чтобы формировать и осмысливать мою среду,
Поднялись на дыбы и повернулись ко мне.
Мои инструменты изменили мой мозг и центральную нервную систему.
Переделка меня как что-то одновременно более и менее человечное.
Электронные игрушки и инструменты, которые я когда-то так нежно обнял,
Стали непредсказуемыми и бешеными,
Их укус проникает в мою кожу и заражает сейчас, скопление имплантированных датчиков,
Содержание: валюта становится все более ценной с течением времени,
Подано служа интересам повсеместно хищнического 1%.
А остальные из нас: так называемые 99%?
Больше не человек; Проще говоря, оба Говарда — Бил и Зинн —

Гуманоид.

стихов, посвященных чудесам музеев: Amazon.com: Books

Трепет и любопытство, которые вызывают музеи, — вот тема этого яркого, энергичного сборника стихов. Избранные произведения многих знакомых поэтов, пишущих для детей, поражают, насколько легко артефакты переносят зрителей в историю. Многие стихотворения читаются как личные мысли: «Картинки на стене / заглянуть в жизни / назад, когда / меня не было / вообще никем», — пишет Феличе Холман в «Музее».«В других стихотворениях дети напрямую обращаются к древним объектам и устанавливают связи с их забавными, случайными словами:« Привет, бронтозавр ». . . Как прошли старые добрые времена? «- спрашивает оратор в отобранном Лилиан Мур. Несколько стихотворений добавляют дрожащую драму, представляя, как призраки приходят, чтобы забрать свои объекты:» Следите за ней сегодня вечером — на цыпочках — / по холодной плитке — открыто — » / стеклянный футляр для обуви / — вернуть ее туфли », — пишет Кристин О’Коннелл Джордж. Работая акрилом, масляной пастелью и цветным карандашом, Дрессен-Маккуин создает ярко окрашенные, скученные развороты, которые значительно усиливают, а не подавляют, смысл и настроение в хорошо подобранных стихотворениях.Идеальное чтение вслух перед учебной экскурсией. Джиллиан Энгберг
Авторские права © Американская библиотечная ассоциация. Все права защищены

— Этот текст относится к альтернативному изданию в твердом переплете.

Ли Беннетт Хопкинс написал и отредактировал множество отмеченных наградами сборников стихов для детей. Известный поэт, спонсор ежегодной премии в области поэзии, Ли живет в Кейп-Корал, Флорида.

Стейси Дрессен-Маккуин была отмечена в ежегодном выпуске журнала « Publishers Weekly » о Каффи как «новый многообещающий иллюстратор.Она живет в Портленде, штат Орегон.

— Этот текст относится к альтернативному изданию в твердом переплете.

Из журнала школьной библиотеки

3–5 классы — этот сборник стихов затрагивает образы и ощущения, которые испытывает группа детей во время экскурсии. Внутри музея они встречают доспехи, мумию, скелет динозавра, древнее колесо, картины (Пикассо, Кассат, Ренуар), современный мобильный телефон, окаменелость и старый гобелен. Подборки произведений таких поэтов, как Лилиан Мур, Джейн Йолен, Элис Шертл и Майра Кон Ливингстон — по одному на разворот — показаны среди предметов, которые они изображают.Каждый из «экспонатов» Дрессен-Маккуин в стиле народного искусства, тщательно обработанный акриловой краской, масляной пастелью и цветным карандашом, успешно передает и усиливает настроение сопровождающего его стихотворения. Если вы хотите совершить поэтическую экскурсию в музей с детской точки зрения, попробуйте картину Сьюзан Кац Mrs. Обе книги могут добавить волнения и веселья к предстоящему посещению музея или помочь классу подвести итоги недавней поездки.— Сьюзан Шепс, Публичная библиотека Шейкер-Хайтс, Огайо,
Авторские права © Reed Business Information, подразделение Reed Elsevier Inc.Все права защищены.

— Этот текст относится к альтернативному изданию в твердом переплете.

музеев Дэн Бичи-Квик | Поэзия Журнал

Должен ли я, в этом вопросе, который я задаю, включить себя

Спрашиваю? Должен ли я указать свое лицо —

Мое лицо, которое я не могу видеть — через которое я говорю

Этот вопрос о моих глазах, о поле зрения

О зрении, в котором мои руки нажимают эти буквы

Не прикреплено в мои руки? Солнечный свет

Заходит в окно и освещает мои руки

Как работают.Мир не добрый

Но есть ощущение доброты.

Есть обращение к правилу, когда мы реализуем термин

Ведет себя неудобно. Бог падает

В грамматику говорит Я , но слова произносятся

Из горящего куста. Бог включен в эту грамматику

Философия предлагает мухе, застрявшей в бутылке —

Вот она на столе, ходит кругами внутри пустой

Бутылки, останавливаясь только для того, чтобы потереться передними лапками,

В ожидании или молитве.Я помню

Зашла в музей со стеклянными стенами и увидела себя

Отражение в голове и животе металлического кролика

Зеркальная кожа. Это было не так давно, этот опыт

В древнем мире разум одновременно с аппетитом,

Наблюдая за собой, думая, видя мысли своими глазами,

Мое тело — тело, вмещающее это мышление

То, что я пишу на полях книг, которые я читал, шрифт

, который со временем становится менее разборчивым, форма

Из клинописи Я не могу прочитать то, что написал

На полях.Есть фрагмент, который парит в воздухе

Плавающий в моей голове, произнесенный не моим голосом:

Изучение обрезает сердце и успокаивает,

Книга успокаивает сердце [ пропущено много слов

Или неразборчиво] если нет, отвернуться,

Огонь течет по венам [ много слов

отсутствует или неразборчиво] тогда

Гнев, гнев. Откинувшись назад в высокой траве,

Откладывая книгу в сторону, мой палец ноги закрывает солнце.

Я представляю этот мир, но приглашаю вас в

Так что я могу присоединиться к вам. На старом языке это язык

Никто никогда не говорил, язык, слова которого

В научных статьях отмечены звездочками,

Звездочки, которые говорят, что это слово существует, но не существует,

Мнимый корень нисходящий с неба

В наши головы, корень языка;

На этом языке «я» означало «здесь», это не означало «я»,

Это означало место, в котором я нахожусь в этом теле

Было не выражением любви, а словом

Присутствие.А вот и я. Голос в рубеже.

В этом месте мне однажды приснился сон.

Цилиндрические печати катились по земле

Печать в грязи изображения женщины, плетущей косы

Ее волосы были распущены, а затем волосы завязаны.

Эти дороги заканчиваются на горизонте, где заканчивается и я,

Присутствует в этом мире как алфавит

В этом стихотворении. *Я. *Я. Иногда * я люблю заикаться.

* Мне нравится думать, что небо голубое. * Иногда я вижу, что он красный.

Подробнее о природе невозможных конструкций.

Человек на Луне. Море поднялось. Зал.

Из архива: Детские книги о музеях

IOHO Ни один летний отпуск не обходится без похода в один-два музея. И хотя не всегда возможно добраться до наших любимых мест лично, мы настоятельно рекомендуем путешествовать в кресле в Гетти, Метрополитен и множество других мест для творчества с одной из этих книг для детей (и детей в душе).У вас есть любимая книга о музее или искусстве — для детей или взрослых — которой нет в списке? Дайте нам знать об этом в комментариях.

A для художника: Алфавит музея Гетти Джон Харрис

В этой красивой книге детали из картин, выставленных в музее Гетти, используются для иллюстрации алфавита. Я для ириса, нарисованного Ван Гогом. H означает лошадь, маленькая игрушечная версия которой встречается в работе Иоганна Зоффани.Если у вас есть планы посетить Гетти, было бы легко превратить эту книгу в интерактивную охоту за сокровищами: ваши дети могут совершить поездку по музею, ища подробности, напечатанные для каждого письма.

За дверью музея: стихи, посвященные чудесам музеев Выбрано Ли Беннеттом Хопкинсом, иллюстрировано Стейси Дрессен-Маккуин

Эта поэтическая антология прекрасно отражает детское любопытство и переводит их вопросы и размышления о музейных объектах в стихи.Есть стихи, в которых говорится о вечных увлекательных артефактах, таких как окаменелости трилобитов, мумии и скелеты динозавров. В стихотворении «Доспехи» Беверли Маклафленд пишет: «В человеческом обличье из литой стали. Кажется, что есть кто-то реальный. Внутри. Вы стучите: «Привет, там», и слышите глухое Эхо воздуха… »Эта книга — свидетельство того, что музеи являются благодатной почвой как для безумных фантазий, так и для пытливых умов.

Из смешанных файлов миссис Бэзил Э.Франквайлер Автор: E.L. Кенигсбург

Задолго до того, как «Ночь в музее» попал на киноэкран, Клаудия и ее брат Джейми провели неделю в качестве сбежавших в Метрополитен-музее. Двое молодых братьев и сестер спали в постели елизаветинской эпохи — также на месте предполагаемого убийства — купались в Фонтане муз, и пытались раскрыть настоящего художника, стоящего за последним приобретением Метрополитена: скульптуру ангела, который может или может не будь настоящим Микеланджело.Я отчетливо помню, как в детстве читал эту книгу и отчаянно хотел, чтобы я тоже мог жить в Метрополитене и окружать себя предметами роскоши искусства. Это совершенно очаровательно и откроет детям глаза на тайны и удовольствия, которые скрываются в каждом произведении искусства.

Вы не можете взять воздушный шар в Национальную галерею Жаклин Прайс Вайцман, иллюстратор Робин Прейсс Глассер

Одна из трех книг Вайцмана о воздушных шарах и музеях. В ней столица страны.Когда маленькая девочка вместе с бабушкой отправляется в Национальную галерею, она оставляет свой воздушный шарик снаружи у доброго самаритянина на хранение (в конце концов, все знают, что воздушный шарик в музей нельзя брать). И вот, воздушный шар вырывается, и добрый незнакомец отправляется в дикую погоню по городу, чтобы вернуть его. На умных иллюстрациях эта бессловесная история показывает, как жизнь действительно может имитировать искусство, с попытками незнакомца поймать воздушный шар, показанный рядом с изображением фигур в сравнимых позах.Поиск картин на иллюстрациях станет еще одной хорошей охотой за сокровищами в самом музее.

Взгляд Люка Надя Уитли, иллюстрация Мэтта Оттли

Раскраска внутри линий может быть аккуратной и аккуратной, но она также может утомлять воображение. Когда учитель рисования Люка ругает его за нетрадиционное искусство, Люк укрывается в художественном музее, где обнаруживает цвета и формы, которые не являются традиционными.По мере того как его воображение бушует, черно-белые иллюстрации школьного опыта Люка переливаются яркими красками в музее. Этот цветовой узор сохраняется, когда Люк возвращается в школу, подтверждая, что его способ рисования мира не просто уникален — это искусство.

Загляните в раздел «Музеи Голубой звезды» в раскрывающемся меню категории, чтобы узнать о других способах виртуального изучения музеев всех форм и размеров.

Joy Harjo | Национальный музей истории женщин

Работа Джой Харджо, как поэтессы, активистки и музыканта, завоевала бесчисленное количество наград.Совсем недавно Харджо стал первым в истории американским поэтом-лауреатом из числа коренных американцев. Помимо множества сборников стихов, она написала две книги для юной аудитории и выпустила пять альбомов, отмеченных наградами. Член нации Muscogee Creek Nation, Харджо часто вдохновляется историями, языками и мифами коренных американцев.

Джой Харджо родилась 9 мая 1951 года в Талсе, штат Оклахома. Первого из четырех детей Харджо при рождении звали Джой Фостер. Ее отец был мастером по обработке листового металла из известной семьи Крик.Его прадед был лидером коренных американцев в войне Красной палки против президента Эндрю Джексона в 1800-х годах. Мать Харджо была официанткой смешанного происхождения чероки, ирландцев и французов. В детстве Харджо была окружена художниками и музыкантами, но поэтов она не знала. Ее мама писала песни, бабушка играла на саксофоне, а тетя была художницей. Эти влиятельные женщины вдохновили Харджо на поиски своей творческой стороны. Харджо вспоминает, что самое первое стихотворение она написала в восьмом классе.Однако Харджо начал профессионально писать только в более позднем возрасте.

В дополнение к искусству и творчеству Харджо также испытал много проблем в детстве. В своей автобиографии Харджо рассказала о борьбе своего отца с алкоголем и агрессивном поведении, которое привело к разводу ее родителей. После этого мать Харджо вышла замуж за другого мужчину, который также оскорбил семью. Харджо было трудно говорить вслух из-за этого опыта. Она сказала: «Я помню, как учителя в школе угрожали написать моим родителям, потому что я не говорила в классе, но я была в ужасе.[1] Вместо этого Харджо начала рисовать как способ самовыражения. После того, как отчим выгнал ее из дома в шестнадцать лет, она поступила в Институт искусств американских индейцев в Санта-Фе, штат Нью-Мексико. Во время учебы в этой школе Харджо участвовала в том, что она называет «возрождением современного отечественного искусства» [2]. Именно тогда Харджо и ее одноклассники изменили представление местного искусства в Соединенных Штатах. За это время она присоединилась к одному из первых отечественных театрально-танцевальных коллективов.Также она писала песни для нативной рок-группы. Вскоре Харджо встретил сокурсника Фила Уилмона, и они поженились. Когда она была еще подростком, у Харджо и Уилмона родился сын по имени Фил Дэйн. Позже пара развелась. В возрасте девятнадцати лет Харджо стал полноправным членом ветви мвскоке (Маскоги) племени криков. Затем она изменила свою фамилию на Харджо, что означает «храбрость», в честь ее бабушки.

После окончания средней школы Харджо поступил в Университет Нью-Мексико в качестве студента Pre-Med.Однако ее вдохновляли искусство и творчество вокруг нее. Она переключилась на искусство, а затем снова на творческое письмо, услышав поэтов коренных американцев. Она внимательно училась с различными писателями и в конечном итоге установила отношения с коренным американским поэтом Саймоном Дж. Ортисом. У Харджо и Ортиса была дочь по имени Дождливая Рассвет. Вскоре после этого Харджо начал писать стихи в возрасте двадцати двух лет. Она опубликовала свою первую книгу из девяти стихотворений под названием Последняя песня в 1975 году.Год спустя Харджо окончил колледж и начал программу магистра изящных искусств в области творческого письма в Университете Айовы (Мастерская писателей Айовы). Когда она закончила эту программу в 1978 году, она начала брать уроки кино и преподавать в различных университетах, в том числе; Институт искусств американских индейцев в Санта-Фе, Университет штата Аризона в Темпе, Университет Колорадо в Боулдере, Университет Аризоны в Тусоне и Университет Нью-Мексико в Альбукерке.

В 1980 году Харджо опубликовала свой первый полнометражный сборник стихов под названием Какая луна меня к этому привела? В этот сборник стихов вошли все стихотворения, написанные ею из сборника 1975 года.Затем она опубликовала восемь сборников стихов, мемуары и две книги для юной аудитории. Один из ее самых известных сборников стихов, У нее были лошади , был впервые опубликован в 1982 году. За свои произведения она получила множество наград, в том числе; Премию губернатора Нью-Мексико за выдающиеся достижения в искусстве, Премию за выслугу от Кружка коренных писателей Америки, Премию Уильяма Карлоса Уильямса от Общества поэзии Америки и Приз Рут Лилли за поэзию. Она также получила стипендии от Мемориального фонда Джона Саймона Гуггенхайма, Комиссии по искусству Аризоны, Фонда Виттера Биннера и Национального фонда искусств.В 2019 году Харджо был избран канцлером Академии американских поэтов и стал 23-м -м поэт-лауреатом -го года Библиотеки Конгресса США. Она также написала сценарии нескольких фильмов, телевизионных пьес и выпустила пять альбомов с оригинальной музыкой. В 2009 году она получила награду NAMMY (Национальная музыкальная премия Америки) как лучшая артистка года.

Харджо в настоящее время живет в Талсе, Оклахома, и преподает английский язык и исследования американских индейцев в Университете Иллинойса в Урбана-Шампейн.

Вдохновленный стихотворением Вермонтера 1890-х годов, художник празднует позитивное представление чернокожих

В детстве, выросшей в Южной Каролине, любопытство художника и гравера Дженнифер Мак-Уоткинс подогревалось тем, что она листала карточные каталоги своей местной библиотеки, а затем просматривала эти темы. Например, манера, в которой Мак-Уоткинс пришла для создания работ в своей первой музейной персональной выставке «Дети Солнца», которая сейчас проходит в Музее и Центре искусств Брэттлборо.

Мэри Энгиш из VPR поговорила с Дженнифер Мак-Уоткинс о новой выставке.Их интервью приведено ниже, оно было отредактировано и сжато для ясности.

Мэри Энгиш: Дженнифер, «Дети Солнца» использует образы детских кукол в качестве повествовательной основы, чтобы прославить Черные тела и Черные голоса. Расскажи мне о своем вдохновении.

Дженнифер Мак-Уоткинс: Я просто хотела исследовать периоды COVID и найти что-то, что принесет мне радость во время бедствия. Одно место привело бы меня к другому. Итак, исследования — это действительно большая часть работы художника.Итак, я наткнулся на W.E.B. DuBois ‘ The Brownies’ Book , ежемесячный журнал, выходивший около года. И я нашел эти прекрасные фотографии детей, которые присылали семьи. И мне было приятно смотреть на фотографии, которые прислали семьи. Мне было приятно смотреть на лица. Мне было приятно смотреть на игры, которые были показаны в книге, на стихи и иллюстрации.

Итак, мы просто собрали все это и поместили в одну книгу, что было невероятно. Для меня я просто вырос на Юге и не имел доступа к историям о моей собственной культуре.[Все, что я когда-либо помню] узнал о плантациях и рабстве. Я знаю, что мои родители сделали все возможное, чтобы убедиться, что они рассказали мне, например, о моей собственной культуре. Спустя световые годы, когда я забочусь о своих детях — у меня есть дочь и сын, — теперь есть намного более доступные книги и игрушки. Но когда я снова рос, это было не так. Я хотел убедиться, что работа, которую я создал для этой выставки, также помнит, насколько важно обеспечить представление всех детей, особенно афроамериканских детей, и то, что в них должно быть положительное представление. использовать исторических людей, чтобы помнить прошлое, но также помнить, насколько важно оно может продвигаться вперед в будущем.

Не могли бы вы подробнее рассказать о вдохновении, которое пришло от Grafton Vermonter Daisy Turner?

Связь в том, что когда меня впервые спросил куратор выставки, я подумал: «Что? Я никогда не был в Вермонте. Что там происходит?» И поэтому я подумал, что для того, чтобы действительно, знаете ли, связаться с Вермонтом, я хотел узнать афроамериканцев, которые жили в районе Вермонта. Я узнал о Дейзи Тернер, потому что искал именно женщину в середине 1800-х — начале 1900-х годов.И я нашел ее.

Итак, в ходе исследования я обратился к Энди Коловосу из Вермонского центра народной жизни. Он прислал мне книги о ней. Он прислал мне аудио, он прислал мне фотографии. И это действительно послужило толчком для моих исследований. Что ж, я хочу узнать больше о ее детстве. Читая книгу и слушая аудиозапись, я натолкнулся на рассказ ее стихотворения «Долли». В общем, ее учитель спросил, они делают это как конкурс стихов, и ее учитель пытался дать ей как куклу, которая была стереотипной.Учитель подарил ей стихотворение. Но [Тернер] действительно хотел все изменить вместе. И она действительно не чувствовала себя связанной с тем, что учитель хотел, чтобы она сказала, но она просто взяла дело в свои руки. И она сочинила новое стихотворение и прочитала его вслух.

Она пошла против учителя. Она пошла против отца. Она думала, что люди будут на нее очень недовольны. Но на самом деле она выиграла конкурс, потому что дала своей кукле голос. Все это она передала кукле. И я подумал: «Вау, это прекрасно.И вот где началась основная работа ».

И вы используете отрывки из Дейзи Тернер на выставке в Браттлборо?

Когда вы войдете, вас встретит старая историческая фотография Дейзи Тернер в шляпе. на. И там будет место, где вы сможете услышать два стихотворения. Одно стихотворение будет оригинальным стихотворением, аудио, которое я получил из Вермонтского центра народной жизни, стихотворения «Долли», которое на самом деле декламирует Дейзи, и это была записана Джейн С. Бек, которая также написала о ней книгу.

Послушайте интервью Джейн Линдхольм с Джейн Бек о ее книге Daisy Turner’s Kin, в выпуске 2015 года Vermont Edition .

Кроме того, на моей выставке вы также услышите современное стихотворение в ответ на стихотворение «Долли» и рассказ. Стихотворение писательницы Файеми Шакур. Я хотел иметь не только визуальное ощущение — глядя на фотографии и соединяя исторические ссылки, а также свою собственную интерпретацию — но я также хотел иметь звук.Когда бы я ни слышал эту историю, меня глубоко связывал только ее голос.

Я смотрю на одну из литографий из книги «Дети Солнца» крупным планом. Изображение куклы. Это прекрасно. Он одет, и вокруг его головы вроде как звезды и тому подобное. Не могли бы вы подробнее описать то, что вы пытались сказать этим конкретным изображением?

Это похоже на космическую сцену. Фон кукол был подобен небесному и звездному. Но потом я захотел сделать настоящую космическую сцену, где [куклы] идут по Луне.

На заднем плане звезды, на небе солнце. Вся цель этого диптиха в том, что все, что вы думаете, может случиться. Знаешь, никто не может помешать тебе думать о собственном будущем, о чем бы ты ни хотел.

Забавно, когда я открыл распечатку, чтобы отправить ее в Брэттлборо, моя дочь сказала: «Это я, а это мой брат». Это были куклы, но она видела себя во всех моих работах. И я подумал, что это было действительно замечательно.

Надеюсь, люди увидят себя в работе, которую я создаю.

Есть вопросы, комментарии или советы? Отправьте нам сообщение или напишите нам в Твиттере @vprnet.

Мы закрыли наши комментарии. О том, как связаться с нами, читайте здесь.

Посетители библиотеки Милфорда приглашены помочь создать сообщество стихотворений

В этом месяце, который является Национальным месяцем поэзии, библиотека приглашает вас помочь в создании стихотворения или стихотворений сообщества.

На столах как для детей, так и для взрослых есть магнитные доски и слова, которые только и ждут, чтобы превратить их в целые стихи или отдельные строки.Мы просим вас сфотографировать свое стихотворение или строчку в социальных сетях, используя «# MTLPoetry21».

Академия американских поэтов учредила Национальный месяц поэзии в 1996 году с целью поощрения чтения, обмена, обучения и признательности поэзии.

С открытием Аманды Горман, молодой поэтессы, выступавшей на инаугурации и Суперкубке, поэзия достигает своей самой широкой, самой молодой и разнообразной аудитории.

Еще портреты новых американцев

«Штат Залив: мультикультурный пейзаж. Портреты новых американцев», выставка фотографа Марка Честера, продлится до 30 апреля.Если вы уже видели выставку, знайте, что сейчас демонстрируется новая партия портретов.

Каждый портрет рассказывает об уникальной иммиграционной истории субъекта. Вы почти чувствуете, что можете войти в их жизнь через эти простые черно-белые фотографии.

Приезжайте посмотреть на семью из Мьянмы, которая переехала в Уильямстаун в начале 2000-х годов. Или сестры-близнецы Кехириа и Кадра из Судана, которые сейчас живут в Кембридже.

Еще семейные портреты показывают, как иммиграционные нити могут создавать сложные гобелены.На семейном портрете бутанских непальцев изображена группа, которая была изгнана из Бутана, а затем так и не принята в Непале, прежде чем в конечном итоге приземлилась в Спрингфилде после международного вмешательства группы стран, включая США, Канаду, Данию, Норвегию, Новую Зеландию, Австралию, Нидерланды. и Великобритания.

Эта выставка доступна для всеобщего обозрения до 30 апреля. На сегодняшний день портреты выставлены почти в 100 библиотеках.

Эта выставка стала возможной благодаря гранту Милфордского культурного совета, который поддерживается Культурным советом Массачусетса.Чтобы внести свой вклад в проект, посетите https://miracoalition.kindful.com/?campaign=271797

Победитель розыгрыша Дьюи

Команда социальных сетей библиотеки рада объявить, что победителем конкурса розыгрыша Дьюи стал Доменик. Сепульведа Милфордского. Рисунок Доменика, изображающий жизнерадостного Дьюи на солнечном фоне, скрасит библиотеку.

Рисунок будет использоваться для множества вещей, включая раскраски, закладки, в социальных сетях и многое другое.

Благодарим всех, кто принял участие в конкурсе. Чтобы увидеть Дьюи Доменика, посетите www.milfordtownlibrary.org. Чтобы увидеть галерею всех представленных материалов, посетите страницы библиотеки в Facebook или Instagram.

Клуб поваренных книг

Клуб поваренных книг собирается в 19:00. В среду на Zoom, чтобы поговорить о блюдах, которые они решили приготовить из «Моего греческого стола» Дайан Кочилас. Несколько участников отметили, что принадлежность к группе делала их более смелыми в приготовлении пищи.

Члены могут взять книги в кассу.Ссылка на встречу будет отправлена ​​по электронной почте за несколько дней до встречи.

Для тех, кто хочет присоединиться к группе, напишите Мэри Фрэнсис по адресу [email protected] или зайдите по ссылке.

Статьи Бакли на микрофильмах

Сотни статей о местной истории, которые историк и ученый Джеймс Бакли написал на протяжении 1980-х и 1990-х годов для изданий Tri County Advertiser, Milford Gazette и Middlesex News, были перенесены на микрофильмы для постоянного архивирования.

В то время как Рекламодателя округа Три и Газет Милфорда больше нет, Мидлсекс Ньюс превратился в Метроуэст Дейли Ньюс со временем смены владельцев.

Полезный указатель статей появляется в начале и конце катушки микрофильмов, чтобы исследователи могли найти статьи по теме или названию.

Всего несколько интригующих заголовков включают «Кто был лидером банды белого рабства?» и «Исчезновение Милфордского парикмахера».

Бакли работал директором государственных школ Милфорда.Он по-прежнему заядлый читатель и активен в сообществе Милфорда.

Налоговая информация

Библиотека получила налоговые формы федерального IRS, а также налоговые формы резидентов и нерезидентов Массачусетса. Они на тележке у входной двери.

Крайний срок подачи федеральной налоговой декларации и налоговой декларации штата Массачусетс был продлен до 17 мая.

Если вам все еще нужна помощь в заполнении налогов и у вас есть доступ к компьютеру и Интернету, вы можете получить виртуальную налоговую помощь от AARP .

Посетите их веб-сайт https://taxaide.aarpfoundation.org и нажмите «Начать», чтобы узнать, имеете ли вы право на получение онлайн-помощи.

Обновление музейного пропуска

Доступны два музейных абонемента: один в Аквариум Новой Англии, а другой — в музей Изабеллы Стюарт Гарднер.

Онлайн-бронирование на нашем сайте не действует. Звоните в тиражную службу по тел. 508-473-2145, доб.